Он не кричал, не обвинял, не бил кулаком по столу. Он просто снял с себя ответственность. И в ту секунду я поняла: рушится не только семья — рушусь я. Мы прожили вместе больше 15 лет. Я думала — всё выдержу: и его бесконечные увольнения, и кредиты, и мамины подколки. Но, как оказалось, выдержать можно скандал, даже драку. А вот равнодушие — нет. Сначала я даже не заметила, как всё начало меняться. Он всё чаще стал ездить к своим родителям — вроде бы «помочь по хозяйству». Только хозяйство это было, как я позже поняла, отговоркой. Там, у мамы, ему было легче: мама всегда поддерживала. Она говорила ему в лицо и за моей спиной:
— Тебе с ней тяжело. Ей только деньги нужны. И я каждый раз спотыкалась об эту фразу. «Деньги нужны»… Да, мне нужны. Потому что у нас двое детей. Потому что его кредиты и долги висели камнем на шее. Потому что у меня не было права на роскошь расслабиться и сказать: «Ничего, как-нибудь обойдёмся». А он всё чаще вечером приносил домой бутылочку — «для расслабл