Яна успешно заканчивала пятый курс института, когда в ее жизни появился Светозар, а с ним любовь, которая закружила ее, завьюжила, унося с головой в омут страсти.
Она летала и пела от нахлынувшего счастья, все уши прожужжала матери о том, какой он замечательный, мужественный, лучший из лучших, не забывая полегоньку намекать на скорую свадьбу...
- Да вези его уже к нам. Посмотрим, что там за принц на белом коне прискакал не весть откуда. А то всю плешь проела своим ухажером, а мы и знать не знаем его, в глаза не видели твоего бойфренда городского. Вот в субботу и привози в гости, - разрешили родители, после долгих уговоров. Правда, снова, мягко напомнили ей о Димке, с десятого класса ухаживающего за Яной. Они уже обвенчали их в своих мечтах с восемнадцати лет, а тут новый кандидат выискался. Порушил нехристь все планы родительские.
- Ластилась бы с Димкой. Весь на виду. Свой, родной. Красавец, фермерством занимается. Всегда при деньгах, еды море, дом полная чаша и работа есть. Уважаемый человек в селе.
- Не люблю я его, мам.
- Тоже мне придумала: люблю не люблю. Главное в жизни стабильность и материальная составляющая. Вот когда денег нет и жизнь серой кажется. А у него все - таки две машины, трактора, поле, гектаров 200.
- Мам!
- Слушай мамку –то, не ерепенься, - встряла в разговор бабушка. – Родители они завсегда больше знают, что дитю нужнее.
День выдался ясный, солнечный. Настроение праздничное. Специально для этого мать приоделась в новое платье, а отец надел парадную рубашку розоватого оттенка с брюками, приобретенными на районном рынке с большой скидкой и галстук в разноцветный горошек.
Выглядывая в окно на улицу ждали гостей. Бабушка в белом платочке и новой кофточке вышла за калитку и примостилась на скамейке, дабы первой встретить почетного гостя.
Из-за забора выглядывали соседи. Всем хотелось посмотреть, что же за кавалер у Янки Дерюгиной. Уж больно хвастаются городским зятем, свои не нужны… не такие, колхозники, одним словом.
Но когда дочка с другом появилась у дома, грянул гром среди ясного неба. С соседних дворов послышались смешки. Мать была чернее тучи, еле сдерживала вулкан гнева внутри, чтобы раскаленная магма не вылилась прямо тут, на месте. Разочарованно прикусив язык, толкала молодых в дом. Удивленный таким необычным приемом паренек, держа в руках сумку с компьютером, едва не уронил его себе под ноги, подгоняемый злой тещей.
Все было бы не так плохо, если бы не рост жениха.
- Доченька! Где же твои глаза были, - мать раздухарилась не на шутку, целый час, показавшийся Яне вечностью , не унималась, уединившись с ней в комнате, увидев низкорослого хиленького паренька в своем доме. Мать с упорством дикого осла хаяла выбор дочери, не стесняясь в выражениях, - куда они смотрели, когда ты выбирала себе суженного своего? Как можно было выбрать такого?
- Какого, мама? – Удивленно разводила руками Яночка, пытаясь доказать маме, что Светик самый лучший парень в целом мире.
- Да такого, такого! - Напирала мать, - Заморыша дохлого. Клопа вонючего. Замухрышку! Кощея бесхребетного! Он же метр с кепкой. И то в прыжке.
- Тише, услышит, - шепотом попросила дочь, понимая безнадежность своих доводов.
- А пусть слышит. Я правду говорю, ты же его выше на голову! Ты у меня умница, красавица, а он? Без слез не взглянешь. – Шептала она дочери в ухо, распыляя свой праведный гнев на бедную девочку. Полотенце в ее руках готово было триста раз порваться от бесконечного выкручивания. Все соки из него были выжаты, а мать не успокаивалась.
- Мама, смотри на папу, а Светозара оставь, пожалуйста, в покое. – Слезно просила Яна, она была весьма расстроена таким жестким приемом.
- Светозар! Имя какое – то специфическое. Богатырское, должен соответствовать ему, быть, как Илья Муромец, Шварценеггер или Халк Хоган. Вот это мужики! Смотришь на них и любуешься. Какие мышцы, сила, харизма, какой генофонд! – Она активно жестикулировала руками. При этом глаза ее светились от внутреннего волнения. Казалось, она вспоминала реальные жаркие ночи с ними в одной постели, а не просто смотрела их по телевизору в очередном кинофильме. Она остановилась на секунду, замолчала задумавшись. - Дети какие могли бы быть. А ты?
- Что я? Нормальный он. Хороший, добрый, умный. Ты его совсем не знаешь.
- Не смеши меня, умный! Скажешь тоже. Где в его маленькой голове мозг? Бегает со своим компьютером, аки с дитем…, из рук не выпускает. Украдем мы его, что ли? Или миллионы он там скрывает.
- Это его рабочий инструмент. Там все. Программы, учет, разработки.
- Рассказывай больше. Что там можно заработать? Девок голых смотрит, как пить дать, тьфу ты, ясное дело, срам один, наслаждается, пока ты тут мне лапшу на уши вешаешь. – Обиделась в конец мать и встав в позу, отвернулась к окну, всхлипывая. Она мечтала о видном представительном зяте, как Димка фермер, чтоб все в деревне от зависти лопнули, а тут, в пору прятаться в любые щели от каверзных завистливых языков. Насмешек теперь не оберешься. – Все они городские одинаковые: дома жена ждет, а они длинные ноги рассматривают, это я молчу про другие части тела. Перед соседями стыдно. Растили тебя, растили и вот… получите – распишитесь. Зять, не х… взять. Пришел, нарисовался. А худой –то, худой. Чисто сухарь обглоданный. Скелет лучше выглядит. Он хотя бы ростом повыше и поширше будет.
- Мам, только ему об этом не говори, обидится.
- Посмотрите на него: он обидится! А я не обижусь? А дочку мою на компьютер променять…
- Никого он не менял.
- Нет! Здесь не чисто…, все…, поняла я, точно приворожили тебя, а ты и не заметила. Дурочка наивная! Втюрилась в гАМНо по самые уши. Приворот - он такой. Человек дурманом наполняется, ничего вокруг не замечает.
-Правду говоришь, - подтвердила бабушка, сидя скромно на стульчике.
Мать и дочь как будто забыли, что не одни в комнате, одновременно повернули в ее сторону голову.
- Зачем ему это? Делать больше нечего, как приворотом заниматься, он же не девушка.
- Не скажиии. Мужики еще больше баб по знахаркам бегают.
- Есть такое, - опять вставила бабуля.
- Все боятся промахнуться. Столько девок перепробуют за холостяцкий сезон, что уже сами не понимают, кто им больше подходит: белая или черная, худая или полненькая, а еще с богатым приданым желательно взять, да симпатичную... Вот и бегают, гадают, прикидывают, а еще …
- Хватит , мама, хватит. Надоело. Мы уже все решили. – Яна еле сдерживала натиск не на шутку раздухарившейся родительницы.
- Ага! Это только первые дни, а тебе уже надоело. А что будет через год, два. Ты все поймешь, только поздно. До- чень- ка! Открой глаза, сними розовые очки. Хотя у тебя они скорее зашоренные.
- Почему?
- Очевидного не видишь.
- Мы лучше уедем! – Обиженно произнесла дочь.
- Стоять! – скомандовала мать. - Бежишь? От матери родной бежишь. Потом помощи не проси и не плачь, и слушать не буду, и вообще…
- Мама! Я от тебя такого не ожидала! И это накануне свадьбы!
- А я от тебя.
Тут в кухню вошел зять с ноутбуком в руках.
- Таисия Павловна! – Он немного помялся у порога. - Я там вам фен починил, а то он на ладан дышал, сгорел бы в скором времени на раз –два.
- Что? Зачем ты его вообще брал? Кто разрешил? - Заорала нервно мать.
- Футболку намочил, решил просушить, а он не работает. Я фен починил… - сбавил громкость зять. – Искрил он.
- А ты что, в электрике сечешь?
- Есть немного, - как-то стеснительно и тихо произнес зять.
- А машинку стиральную починишь?
- Смотреть надо.
- Пойдем. – Женщина, воспряла духом, пытаясь доказать всем ничтожность жениха. Теперь уж она докажет его несостоятельность дочери. Как истинный предводитель, повела мастера к месту работы.
В чулане стояла запылившаяся машинка, которая была отстранена от дел праведных лет двадцать назад и служила вместо подставки для старинного самовара, который подарила на свадьбу бабушки ее бабушка... Она давно жаждала покоя и встречи с подругами в утильсырье или добрых рук мужчины, который бы подарил ей вторую жизнь.
- Вот она, моя помощница, не включается, зараза. А новую покупать – дороговато выходит. – Воинственно, с хитрецой, смотрела будущая теща на хлипкого зятя.
- Посмотрим! – Светик поправил очки.
Ноутбук перекочевал в руки Яны.
Работа спорилась, машинка ухнула, скрипнула, пискнула пару раз для прочистки хода, но вдруг заработала , как часы и в очередь к мастеру быстро пристроились старый совдеповский утюг, электровафельница времен Тутанхамона, кофемолка, видавшая Ленина.
Зять крутил гайки, припаивал проводки, внимательно просматривая все погрешности внутренностей старых вещей, давно приготовленных хозяевами на выброс.
К вечеру довольная Таисия кормила всех знатным ужином. Пока Светослав колдовал над газонокосилкой тестя, Таисия Павловна творила чудеса кулинарии на кухне, помешивая ложечкой мясо, посыпая приправами, сдобрив острым перцем и ласковыми пожеланиями.
- На любовь, на взаимопонимание, на уважение друг к другу. Пусть у моих детей будет жизнь прекрасная да безоблачная, веселая и интересная, в любви и процветании. – Шептала она, занятая своим тайным волшебством.
На столе к ужину появились самые аппетитные блюда и наливочка собственного приготовления.
- Вот отец, смотри, какой у нас Светослав рукастый. Все починил, все, не то, что ты... Сколько я тебя просила, а ты? – Укоризненно промолвила она, - Потом, потом. А он пошел и сделал. Молодец, какой! И все работает, все крутится, вертится. Даже утюг бабкин, а ты его на мусорку хотел списать. Учись! Давай сынок тарелку, я тебе еще жаркого подложу.
- Да я сыт, у вас все так вкусно. Пальчики оближешь.
Таисия удовлетворенно присела на стул, очарованно глядя на зятя влюбленными глазами.
- Вот это мастер, вот это мужик. – Она вспомнила разговор с дочерью. - Что там Шварценеггер против нашего Светика, - скептически подумала она про себя, - только и может заученные слова повторять, которые ему написали режиссеры, одним словом- артист. Вернувшись к реальности из краткосрочной задумчивости, вдруг спросила:
- А вот к слову, крышу отремонтировать можешь?
- А что с ней?
- Мама, ты его уже замучила сегодня. Время позднее, какая крыша. – Хотела остановить пыл женщины Яна.
- Молчи, доча! Я не к тебе обращаюсь. Завтра и начнем, - не дожидаясь ответа, констатировала свершившийся факт довольная теща. – А то дожди обещают, что мне тогда с потопом делать? Тазики носить?
Она зевнула, прикрыв рот ладонью.
- Все, мою посуду и спать.
Все разошлись по комнатам. А Таисия Павловна с умильной улыбкой мыла посуду, протирала вилки, тарелки и думала о зяте.
Примостившись в спальне под бочок мужа , нашептывала ему довольно:
- Какой молодец он у нас. Чистый ангел. И слова против не промолвил. Все тебе: «Да, Таисия Павловна! Сейчас посмотрю. Все исправлю! Что еще надо сделать?» культурный такой, спокойный, умный… ответственный мужик. За таким за каменной стеной. Повезло нашей дочке. Повезло! Я бы сама за ним на край света пешком пошла.
Вот это муж. Пусть теперь только попробует Танька заикнуться, что наш Светик коротковат, я ей мозги на место вправлю, я ей рот заткну. А то взялась обсуждать нашего жениха, пусть на своего прощелыгу смотрит. А наш - орел!!! Да что там! Сокол! Маленький, да удаленький. Пусть живут себе…, лишь бы любили друг друга. А свадьбу здесь сделаем. В городе поди дорого будет. Там в ресторане еду по тарелке чуть размажут для вида, а деньги отдай. Тут я сама все приготовлю. Как положено. Вон как ему еда моя по нраву пришлась. Ел, да нахваливал. И родителей пригласим, пусть помогут, вместе –то и горы свернуть можно. Надо бы им квартиру помочь купить, в своем жилье веселее жить будет.
- Да уж! Свой дом – это круто. Согласен с тобой во всем. Приглашай сватов, знакомиться будем.
Он обнял жену и поцеловав, укрыл махровой простыней.
- Спокойной ночи, дорогая! Ты у меня самая лучшая.
И наступила чудесная ночь, подарившая всей семье покой, благодать и волшебные сны. Все были довольны.