Ирина снова аккуратно разместила все вещи на столе в удобном расположении. Было уже девять часов утра, и пора было начинать прием. Она переживала очень сильно, такого беспокойства, кажется, раньше не случалось. Это был ее первый день на работе после завершения учебы.
Конечно, на практике она уже сталкивалась с пациентами, но там всегда рядом находились старшие коллеги, которые все контролировали. В таких обстоятельствах промахи не пугали так сильно, а теперь она отвечала за все в одиночку, и любой неверный шаг мог навредить человеку.
Сначала в коридоре собрались пожилые женщины. Они просили измерить давление или посоветовать, какую пилюлю принять от недомогания. Ирина аккуратно фиксировала все советы на бумаге, осознавая, что в этот день, вероятно, не появится никого с тяжелыми жалобами. Скорее, это был повод для местных жителей просто познакомиться с новым специалистом поближе.
Вдруг в кабинет зашел пожилой мужчина, придерживая одной рукой другую, которая явно болела. Ирина сразу сообразила, что это пациент с настоящей проблемой, требующей немедленного внимания. Старик осторожно снял тряпицу, которой была замотана рука, и девушка невольно охнула при виде этого.
— Дедушка, как вы умудрились запустить руку до такого вида? — вырвалось у нее с ноткой тревоги, пока она осматривала покрасневшую и вздувшуюся кожу.
— Да все надеялся, что само рассосется, — отозвался старик, кривясь от дискомфорта. — Занозы ведь не редкость, подумаешь. Положишь на ночь лист капусты, и к утру как новенький. А эта вот какая-то хитрая, не поддается.
Палец старика и соседняя область руки сильно воспалились и отекли, что говорило о возможной инфекции. Ирина мгновенно оценила положение и поняла, что промедление опасно.
— Вам необходимо как можно скорее отправиться в город к хирургу, — произнесла она уверенно, заполняя бланк направления.
Старик резко убрал руку, будто ее слова его укололи.
— Что ты придумываешь? Никуда я не собираюсь, — уперся он. — Времени нет на такие поездки.
— Дедушка, вы что, не осознаете опасности? — Ирина старалась сохранять спокойствие, но подчеркивала каждое слово. — Если не вмешаться, может развиться гангрена, и тогда в самом благоприятном случае вам просто ампутируют руку.
— В самом благоприятном? — Старик даже хохотнул, хотя в его глазах мелькнуло беспокойство. — А как я останусь без руки? У меня все хозяйство на мне, бабка одна не потянет. Без руки мне никак не обойтись, ясно?
— Тогда хотя бы завтра с утра на первом рейсе автобуса поезжайте в город, — посоветовала Ирина, не отступая ни на шаг. — А лучше всего — найдите кого-то, кто свозит вас сегодня. Вот направление, держите, чтобы не откладывать.
Старик глубоко выдохнул, взял листок, покрутил его в пальцах здоровой руки, засунул в карман и без слов удалился из комнаты.
Ирина ощутила, как напряжение сменилось изнеможением. Она бросила взгляд на часы и поразилась: день на работе уже подошел к концу. Девушка выключила оборудование, осмотрела все вокруг и двинулась в сторону дома. Пока ее собственное помещение приводили в порядок, она снимала угол у бабушки Валентины.
Пожилая женщина уже поджидала ее у входа, с любопытством в выражении лица.
— Ну, делись, как прошел твой дебютный день? — поинтересовалась она, жестом приглашая к столу.
— Ох, столько посетителей навалилось, под конец совсем вымоталась, — отозвалась Ирина, опускаясь на стул. — Приходил один старик с занозой, судя по всему, давно уже терпит. Рука вся распухла. Я его направила к хирургу.
— Направила, значит, — эхом откликнулась Валентина с задумчивостью. — И как, он послушался?
— Не уверена, — призналась девушка. — Посоветовала ехать поскорее, не затягивать.
Валентина покачала головой, но не стала развивать разговор.
Наутро Ирина даже не успела полностью подготовить медпункт к работе, как в дверь ворвался молодой парень, еле переводя дух, словно примчался бегом.
— Доктор, одевайтесь быстрее, поехали! — бросил он без предисловий, явно встревоженный.
Ирина в растерянности уставилась на него, пытаясь уловить суть.
— Куда именно? И кто вы такой? — осведомилась она, вцепившись в край стола.
— Да не важно, кто, — отмахнулся парень, переступая с ноги на ногу от нетерпения. — Поехали скорее, там человеку совсем худо.
Ирина поспешила схватить медицинскую сумку, прикрепила на дверь записку "На выезде" и последовала за ним. У медпункта ждал трактор — видавший виды, но крепкий, на котором, видимо, предстояло передвигаться.
— На нем и отправимся, — пояснил парень, помогая ей взобраться внутрь. — Другая машина там не проедет, путь неровный.
Как только они двинулись, Ирина попыталась разузнать подробности.
— А что там стряслось? Объясните толком, — попросила она, крепко держась за опоры, чтобы не мотало.
— Да Роман опять буянит, — выдохнул парень, лавируя между выбоинами. — Когда напьется, его не уймешь никакими силами. Знаете, он может такого натворить, что и сам за решетку угодит, и других покалечит. А как отрезвеет немного, сам умоляет укол поставить, чтобы уснуть и угомониться. Предыдущий фельдшер всегда в таких ситуациях выручал: укол — и Роман отлежится, все в порядке.
Ирина собралась было выразить возмущение такой методикой, но тут трактор заехал в лесную чащу, и ее стало швырять во все стороны. Она ухватилась за все возможные опоры, чтобы удержаться.
Трактор притормозил на небольшой прогалине среди деревьев. Ирина догадалась, что они прибыли в лагерь лесозаготовителей, где вагончик служил временным пристанищем рабочим. Обстановка выглядела подозрительной, и она решила не ввязываться.
— Везите меня обратно сию минуту! — потребовала она решительно, оставаясь в кабине.
Парень повернулся к ней с удивлением.
— Что с тобой? — произнес он, хлопая глазами. — Я же все растолковал. Твоя помощь требуется срочно.
— Помощь нужна тем, кто по-настоящему нездоров, а вы здесь, видно, просто гулянку устроили, — ответила Ирина, подыскивая подходящие выражения для своего недовольства. — Я не намерена в этом участвовать.
В этот миг из вагончика вылетел молодой человек, за ним другой, с топором наперевес. Сразу следом выскочили еще двое, которые сбили с ног того, с топором, вырвали инструмент и заорали в направлении трактора:
— Ну что вы там мешкаете? Шевелитесь, пока мы его удерживаем!
Парень бросил на Ирину укоризненный взгляд.
— Ну разве не видишь, что здесь происходит? — заметил он, указывая на происходящее. — Роман в целом парень надежный, всегда готов подсобить. После такого инцидента год не притронется к бутылке, это точно.
— Ему не год трезвости требуется, а вся оставшаяся жизнь, — парировала Ирина, стоя на своем. — Но если разум уже подточен алкоголем, тут ничто не поможет. Везите меня обратно без промедления. В поселке моя помощь может понадобиться кому-то по-настоящему, а здесь — нет. Пусть протрезвеет, и все уладится.
Ирина увидела, как рабочие в недоумении уставились на нее, и подумала, что ее появление в этой местности было timely. Ведь это же невероятно, чем занимался бывший фельдшер. Ладно, она в своей области установит правильный подход.
Удивительно, но до конца дня в медпункт никто не заглянул.
Ирина заперла дверь, направилась в лавку — бабушка Валентина попросила захватить хлеба по окончании смены.
Встречные жители здоровались кратко и спешили пройти дальше, избегая бесед. Ирина не могла взять в толк, в чем дело. Когда она только прибыла, пока заканчивали отделку в медпункте, каждый задерживался, говорил приветливые слова, интересовался делами. А теперь все переменилось.
В лавке женщина за прилавком молча подала хлеб, отсчитала монеты, а затем вдруг задала вопрос:
— А ты, поди, училась хуже всех в своем потоке, раз тебя в такую дыру заслали? — сказала она с оттенком насмешки. — Хороших-то, наверное, в городе удержали.
Ирина покраснела от досады, чувствуя прилив жара к лицу.
— На самом деле я была среди лидеров в группе, — ответила она, стараясь не сорваться. — А вы с чего так решили? Почему такие выводы?
— Да просто так, — отмахнулась продавщица. — Если лидер, то вообще все странно.
Ирина вылетела из лавки, будто обожженная, и почти бегом устремилась домой. С порога она обрушила на бабушку Валентину:
— Бабушка Валентина, может, вы растолкуете, что в этой деревне творится? — произнесла она, еще не отдышавшись. — Люди от меня чуть ли не шарахаются, а в лавке только что спросили, не была ли я отстающей.
Валентина выдохнула, указывая на стол.
— Присаживайся к ужину сначала, — предложила она спокойно.
— Не желаю ужинать, — отрезала Ирина. — Объясните лучше, я ведь никому зла не причинила.
— Ох, Ирина, не знаю, как помягче это изложить, — начала пожилая женщина, усаживаясь напротив. — Но, похоже, тебе здесь не удержаться. Не потянешь такую службу.
Ирина моргнула в изумлении, поставила сверток с хлебом на стол и выбежала к реке. Там она могла дать волю слезам в уединении, без свидетелей. Она же крепкая, она специалист, а эти все...
Ирина едва устроилась на упавшем стволе у воды, как слезы полились рекой. Она всхлипывала так отчаянно, что ничего не замечала вокруг, и не увидела, как рядом опустился тот парень, что утром катал ее на тракторе.
— Эй, река у нас и так разливается, зачем еще добавлять? — заметил он полушутя, чтобы разрядить атмосферу.
Девушка вздрогнула, взглянула на него и снова разрыдалась, не в силах унять эмоции.
Парень выдохнул, осмотрелся, приметил пустую тару, поднял ее, подошел к воде, прополоскал, набрал и плеснул на голову Ирины.
От такого сюрприза она ахнула, вскочила и стукнула его кулаком по груди.
— Что вы творите? Вы в своем уме? — воскликнула она, стирая влагу с лица.
Парень улыбнулся, удовлетворенный результатом.
— Вот, зато плакать прекратила, — констатировал он, усаживаясь на ствол без суеты.
Ирина дышала учащенно, пытаясь прийти в себя, потом тоже села поблизости.
Парень повернулся к ней.
— Ну и из-за чего такие рыдания? — осведомился он. — Парень какой-то обидел, да?
— А если и так, то вам-то что? — буркнула она, но продолжила. — Я просто не могу сообразить, в чем моя ошибка. Сегодня ко мне никто не пришел. А бабушка Валентина заявила, что я не справлюсь. Почему не справлюсь? Я же отличницей была, все на зубок знаю.
Парень ухмыльнулся, уставившись на воду.
— Бабушка Валентина не ошибается, — согласился он. — В поселке все считают, что ты ничего не смыслишь.
— Но с чего? — Ирина прижала ладони к груди, как бы обороняясь. — Я же никому не отказывала.
— Возьмем хотя бы деда Бориса, — стал объяснять парень. — Он за всю жизнь в городе дважды побывал: на призыв в армию и за пенсией. У него бабка, коза, куры — все на нем. Он нипочем не поедет к городскому доктору. Ты могла бы ему пособить на месте, но отказалась. Сейчас скажешь, что это дело другого врача. Но в нашей местности все иначе. Если бы попробовала, а не вышло, бабка бы сама его увезла. А так — нет.
— Это все неверно, — возразила Ирина, стирая слезы. — Должно быть по правилам, как нас инструктировали: при первом намеке на сложность — направлять к профильному врачу.
— Ну почему вы не улавливаете, что в такой глуши это не работает? — добавила она, обращаясь шире.
— Вот из-за этого ты здесь и не приживешься, — подытожил парень. — Люди будут тебя обходить, а то и жалобы писать, требовать нормального специалиста.
— Выходит, я ненормальная? — спросила Ирина с обидой.
Парень поднялся, собираясь уходить.
— По моим понятиям, ты вообще не специалист, — бросил он. — Знаешь ли, что Роман в конце концов вонзил топор в ногу Денису? Тот теперь валяется в вагончике, наспех перевязанный, чтобы этого олуха не упекли.
Парень пошел вверх по берегу. А Ирина все осознала. Она не только не специалист, она не понимает местных нужд. В мыслях только нормы и предписания из института.
Девушка вскочила, нагнала его и потянула за рукав.
— Поехали, — заявила она твердо. — Я только сумку захвачу и все нужное.
Парень уставился на нее в изумлении.
— Куда это? — переспросил он.
— К Денису этому, — уточнила Ирина.
Парень фыркнул.
— А правила твои? — напомнил он с иронией.
— Да ну их, — отмахнулась она.
Трактор резво подъехал к медпункту.
Ирина уложила в сумку повязки, средства для наложения швов, инъекции — все, что могло пригодиться. Затем прыгнула в кабину.
— Меня зовут Владислав, — сказал парень, включая двигатель.
— А я Ирина, — ответила она. — Тебя-то я уже запомнила.
Они въехали на прогалину, когда сумерки сгустились. Рабочие вывалили из вагончика, глядя исподлобья на прибывших.
— Добрый вечер, — произнесла Ирина, спускаясь с трактора.
— И вам не хворать, — проворчал один.
— Влад, зачем ты ее притащил? — осведомился другой, нахмурившись.
— Спокойно, ребята, все в порядке, — утихомирил Владислав. — Она хочет осмотреть Дениса.
Повреждение оказалось значительным, но без поражения важных тканей. Ирина повернулась к рабочим.
— Можете обеспечить хорошее освещение? — спросила она.
Мужчины забегали, и вскоре прожектор осветил пространство.
Денис глядел на нее с опаской.
— А вы что планируете? — произнес он дрогнувшим голосом. — Ногу отрезать, да?
Ирина кивнула с деланным серьезом, но затем усмехнулась.
— Ага, по самую шею, — пошутила она.
Рабочие рассмеялись, обстановка разрядилась. Денис чуть успокоился.
— Сейчас поставлю укол, и все немного поплывет, но не бойтесь, — разъяснила Ирина. — Нужно, чтобы вы лежали спокойно, пока я зашиваю.
— Ох, что я натворил? — простонал Денис, морщась.
Ирина оглянулась и заметила в углу Романа, который покачивался в опьянении. Она покопалась в сумке, приблизилась к нему.
— Протяните руку, — сказала она ровно.
Роман уставился на нее в недоумении.
— Ты кто такая, галлюцинация? — пробубнил он, разинув рот, но руку подал.
Ирина ввела препарат и наклонилась ближе.
— Если не завяжешь с выпивкой, жди беды, — предупредила она строго. — Еще пара лет — и превратишься в растение. Не сможешь ни двигаться, ни разговаривать, ни даже в туалет нормально ходить.
Она вернулась к Денису, а Роман остался с протянутой рукой. Спустя десять минут раздался храп.
Владислав доставил Ирину домой ближе к рассвету.
Она велела рабочим непременно отвезти Дениса днем в поселок.
— Перевязки мне делать, сюда мотаться не с руки, — пояснила она.
Мужчины сопроводили ее до трактора.
— Не сердись на нас, дочка, — произнес один. — Мы решили, что ты совсем не в теме.
Удалось вздремнуть всего пару часов, но Ирина поднялась полная сил.
— Утро доброе, бабушка Валентина, — поздоровалась она.
— И тебе того же, — отозвалась старушка. — Где ты ночью пропадала?
— Эх, на лесной делянке, — отмахнулась Ирина. — Только молчите об этом.
Бабушка пристально посмотрела на нее, затем улыбнулась.
— Похоже, поумнела, — заметила она. — Уж слишком быстро.
Ирина направилась на службу не самой короткой дорогой, а через весь поселок. Бабушка Валентина подсказала, где отыскать жилище деда Бориса.
Девушка постучала.
— Кто там еще? — послышалось из-за двери.
Она вошла и сразу увидела старика, лежащего в постели с рукой в мокром полотенце. Рядом за столом сидела его супруга, бабушка Лидия, с красными от слез глазами.
Старик взглянул на Ирину с испугом.
— Не поеду я в город, хоть убей, — сразу выпалил он. — Не могу, и все тут.
Ирина накинула халат, раскрыла сумку, надела перчатки.
Бабушка Лидия ахала за ее спиной, следя за движениями.
Ирина тщательно обследовала руку и в конце концов обнаружила источник беды.
— Слушайте, сейчас будет чуточку неприятно, так что наберитесь терпения, — предупредила она. — При вашем давлении я опасаюсь вводить обезболивающее.
— Вытерплю, лишь бы облегчение пришло, — согласился старик.
Старик не успел и пикнуть, а Ирина уже удалила проклятую занозу. Из пореза потекла кровь, и он улыбнулся с облегчением.
— Боже, перестало ныть, — произнес он блаженно.
Ирина оставила препараты от инфекции.
— Сегодня непременно три приема, и завтра столько же, — наставляла она. — Если улучшится, завтра с утра загляните на перевязку. Если нет — если к вечеру поймете, что не лучше, — не обижайтесь, но я свяжусь со скорой.
Бабушка Лидия кивнула.
— Верно, Ирина Ивановна, — подтвердила она. — Ладно, отлежится малость. Но авось все наладится.
— Рассчитываю на это, — ответила Ирина. — И про таблетки не забудьте.
Спустя неделю в поселке все при встрече с ней снимали головные уборы, выказывая уважение. А женщина в лавке, которая оказалась супругой Дениса и звалась Ариной, приветствовала ее почти у входа с теплотой.
Но самое занятное, что все перемигивались и шептались: "Теперь у деревни специалист на долгие годы. Эта не уедет". А все из-за того, что ежедневно у медпункта стоял трактор Владислава. А местные женщины замечали, как он однажды притормозил и собирал ромашки на лугу — явно не для коллег по работе.
А спустя год их бракосочетание праздновали всем поселком.