Му Шоудао глубоко вздохнул.
– Когда достигнем границы, отпусти их, и я раскрою тайну обжига.
– Глава Му, как можно… – неверяще заговорили мастера.
Глава Му ничего не стал объяснять, только сказал безжизненным голосом:
– Идёмте.
И мастерам пришлось продолжить путь к границе.
Всю дорогу стражники пристально следили за ними, беспрестанно ругались и били, от чего тела мастеров были покрыты ранами.
Через несколько дней они пришли в горы. Командир стражников поиграл мечом и холодно сказал:
– Итак, за этими горами лежит царство Цзинь. Глава Му, не пора ли сдержать обещание?
– Сначала отпусти остальных. – Му Шоудао загородил мастеров.
– Торгуешься? Ты правда считаешь, что эта тайна так нужна мне? А-ха-ха, глупец, кроме вас есть и другие гончары, которые делают фарфоровую посуду, вы не единственные. Теперь, когда мы дошли до границы, вы все умрёте!
С этими словами командир стражников подошёл к Му Яньюй и рванул её за волосы.
– Всех убить!
– Не смей трогать мою дочь! – Обычно робкая матушка Му Яньюй вдруг как безумная бросилась к стражнику и вцепилась зубами в его руку. От боли тот начал хлестать её плетью прямо по лицу. Скоро и мать, и дочь были избиты в кровь, но стражник всё не унимался.
Му Шоудао вспыхнул гневом, и уже не обращая ни на что внимания, бросился вперёд. Верёвка, которой были связаны его руки, крепко охватила шею командира.
– Всё равно умирать, и раз уж я не смогу оправдаться, буду биться до конца!
– В бой! – взорвались криком мастера и хлынули на стражников. Видя такое дело, те обнажили мечи и принялись рубить толпу. Подхватив камни, мастера безжалостно били их в ответ.
Звучали крики, умирали люди, воздух наполнился крепким запахом крови.
Отец Му Яньюй вытащил её с матерью из драки, перерубил верёвки и оттолкнул.
– Бегите! Быстро!
– Отец! – Му Яньюй хотела схватить его, но матушка уже тянула её в близкие горы.
Горы назвались Цинфэн и служили границей между империей Сун и царством Цзинь. Хотя оба государства в последнее время не вели войны, они всё ещё считались врагами, поэтому на границе издавна стоял военный лагерь.
Здесь попадались самые разные люди, законные силы и разбойники давно жили сообща. Обе стороны занимались контрабандой, спасались от преследований, кредиторов и прочих бед, и частенько перебегали на другую сторону. Если бы Му Яньюй с матерью сбежали из империи Сун, у них появилась бы возможность выжить.
Мать и дочь бежали к горам, а позади них гибли люди. Оглянувшись на склоне, Му Яньюй увидела истекающих кровью гончаров, бьющихся из последних сил. Среди них был её отец, старший брат, тоже гончар, старший и младший дядья, которые учили её обжигать фарфор… Грудь Му Яньюй тяжело вздымалась, по лицу текли слёзы. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
Небеса потемнели. Лес накрыл ночной туман, густой словно дым, и необозримый как волны. Женщины сбились с пути.
– Яньюй, в лесах охотники часто расставляют ловушки, будь осторожна и не отпускай меня.
– Хорошо, не отпущу. – Му Яньюй крепко сжала руку матери, и они прибавили шаг. Под прикрытием темноты следовало поскорее найти дорогу и как можно дальше уйти от опасного места.
Не думая о своих многочисленных ранах, женщины без остановки бежали дальше, боясь задержаться хоть на миг.
***
Хотя седьмой принц мчался во весь дух, он всё же опоздал. Подножие гор Цинфэн усеивали трупы погибших, земля была залита кровью. Следовавший за ним Цин Чуань разочарованно сказал:
– Жаль. Если бы мы заполучили Му Шоудао или его тайну обжига, то обязательно смогли бы…
Седьмой принц знаком велел ему замолчать и оба быстро скрылись в лесу, прислушиваясь к разговору стражников:
– Почему двоих не хватает? Пересчитайте.
– И правда не хватает. Девчонка пропала, быстро разыщите её.
Му Яньюй бежала сломя голову, слыша только своё заполошное дыхание, сердце едва не выпрыгивало из груди.
Вдруг внизу, с горной тропы послышалась грубая ругань. Какой-то мужчина с факелом что-то искал, приговаривая:
– Вот хитрец, позволил сбежать двум девкам. Вряд ли они далеко ушли, скоро догоним.
Женщины задрожали от страха. Мать потянула Му Яньюй прочь с тропы, в колючий, густо поросший кустарник.
– Старший брат, смотри-ка, тесёмка. Похоже на одежду тех гончаров?
«Старший брат» приблизил факел, прищурился, внимательно рассматривая тесёмку, и гневно стиснул кулак.
– Точно, они недалёко, идём. Когда поймаю, не дам им спуску!
Мать с дочерью бросились в кромешную тьму лесной чащи.
– Ай! – вдруг вскрикнула Му Яньюй, падая в охотничью ловушку. Сплетённая из ветвей крыша оказалась дырявой, и она угодила прямо в яму.
– Яньюй, Яньюй, ты ранена? Что с тобой? – перепугалась мать. Она разгребла листья над ловушкой и звала дочь.
– Всё хорошо, я не ранена, мама, не волнуйся. Но яма слишком глубока, мне самой не выбраться.
– Не бойся, не бойся, я найду, чем тебя вытащить, не волнуйся. – Мать поднялась, чтобы найти ветку подлиннее. Они бежали так долго, а всё тело, покрытое ранами, так болело, что она была на последнем издыхании, но всё же собралась с силами и постаралась сломать сук.
Наконец ей это удалось, и она попыталась вытянуть Му Яньюй.
Вдруг из темноты с тихим шелестом вылетело несколько стрел. Одна вонзилась в спину матери. Та упала и выпустила ветку из рук.
В нескольких чжанах от неё показались два стражника.
– Думали сбежать? Вам не выпорхнуть из моей хватки. Где твоя дочь? – Свет факела озарил лица двух стражников, похожих на демонов.
Мать скользнула взглядом по западне, страшно боясь, что дочь выдаст себя каким-нибудь звуком, и во весь голос крикнула:
– Она давно убежала, вам её не поймать. Я сегодня умру, но не последую за мужем в царство теней. Я стану призраком и не дам вам покоя!
«Старший брат» презрительно усмехнулся.
– Ха… Я много кого убил. Преследуй меня призраки, я бы уже оказался у Янь-вана. С чего мне теперь бояться тебя?
Стражники рубили кустарник, подступая всё ближе. Мать Му Яньюй едва дышала от боли, но тихонько сгребала листья и ветви обратно, закрывая дыру в ловушке.
Когда стражники пробрались сквозь кусты и встали над ней, она безмолвно лежала на крыше западни и сквозь щели смотрела на свою дочь. Было очень темно, но глаза дочери сверкали как звёзды.
Му Яньюй обеими руками зажала рот и глядела на лежащую над ней мать.
Та довольно улыбнулась – её Яньюй была умницей.
Верно, она с детства росла умницей – не интересовалась безделушками, и едва смогла, начала учиться работать с глиной, делать заготовки, глазуровать и обжигать фарфор… Очень умная и талантливая, она не должна была умирать безвинно.
«Боги, – молча молилась мать, – услышьте меня. Я прошу от имени всех несправедливо обвинённых мастеров из государственной гончарни… Спасите Яньюй, спасите мою дочь Му Яньюй, и я буду служить вам вечно, даже если попаду в диюй, я на всё согласна. Спасите мою Яньюй, спасите мою Яньюй…»
Стражники подошли уже к умирающей матери. Один из них с силой всадил стрелу в её лёгкое тело.
– Говоришь, не дашь покоя? Тогда я сейчас же отправлю тебя в диюй.
_______
Чжан – мера длины, 3,33 м.
Янь-ван – повелитель загробного мира.
Диюй – ад.