Вся эта неустроенность, тяжелая работа и жизнь впроголодь нас нисколько не удручали. Мы были молоды, достаточно безалаберны и на все эти неурядицы смотрели как на очередные приключения. Никто не жаловался, не ныл и не скандалил. Насколько я знаю, никто не писал родителям жалобных писем.
Нас не угнетала даже однообразная и скудная пища, а когда кто-нибудь получал от родителей какие-то деньги, то тратил их не на еду, а на сигареты и пиво.
Парень-аспирант, заменивший девушку, старался изо всех сил, но обеспечить нам питание, близкое хотя бы к половине солдатской нормы у него не получалось. Он пошел даже на то, что взял дополнительную работу. не информируя совхозное начальство. Неподалеку от деревни работали мелиораторы, он с ними договорился и ежедневно пятнадцать-двадцать парней работали у них. Платили там немного больше, чем в совхозе, заметить отсутствие на совхозных полях двух десятков из двухсот с лишним людей было невозможно. Других возможностей он не нашел, а мы не сообразили ему подсказать.
Дело в том, что деньги, хоть и небольшие, и прибавка калорий были, в буквальном смысле слов, у нас под ногами. Вокруг деревни раскинулись леса и болота. В лесу было полно грибов, а на болотах клюквы.
Несколько раз по вечерам после работы мы своей компанией из 4-5 человек выходили в лес и, не уходя далеко, буквально за полчаса-час набирали по 3-4 ведра грибов: белых, подосиновиков и подберезовиков. Других мы в то время не знали.
Грибы отдавали поварихам и на следующий день все ели щи с добавкой грибов, да и к картошке прибавлялось понемножку жареных. Но последователей у нас не нашлось, а подсказать нашему руководителю организовать целенаправленный сбор мы не догадались.
Со сбором клюквы картина была еще более удручающей. Изо всей нашей «команды» в 200 с лишним человек только одна из поварих сообразила, что можно собирать клюкву. Работая на кухне с утра до вечера, она находила возможность и время сбегать на ближайшее болото за клюквой. Видимо, имела опыт и навыки. Она отправляла посылки с клюквой домой и даже сдавала (деревенский магазин служил приемным пунктом). Она не держала это в тайне - наоборот, всем рассказывала. Но никто не заинтересовался. Видимо, дело в том, что из-за огромного конкурса среди нас практически не было иногородних, а в Ленинграде тех лет не было принято делать домашние заготовки из дешевых осенних овощей, а тем более из дикоросов. Так что и эта возможность улучшить наше питание осталась невостребованной.
Мы не унывали. Вечерами собирались компаниями, вели бесконечные разговоры о разных случаях из жизни, «травили» анекдоты, любители слушали музыку (у нескольких ребят были транзисторные приемники). Играли в карты, шашки и шахматы.