День приёма в пионеры проходил осенью, перед праздником Октябрьской революции. В маленькой деревенской школе дети колхозников приготовили пионерские галстуки, и сидели в классе, ожидая ветерана комсомольца, с рассказом о славных временах становления советской власти, о борьбе первых комсомольцев с классовыми врагами. И вот вошёл старик, бывший активист-комсомолец, и поведал новому поколению о том, как кулаки хлеб прятали и о работе комсомольской организации. Вместе со всеми в классе сидел мальчик, дети слушали, а мальчишка трясся от страха. Вот сейчас этот старый комсомолец укажет на него пальцем и закричит, смотрите, это сын кулачки, ему не место среди нас. По-уличному дядьку звали Мирович, было у него такое прозвище среди селян.
Много лет назад, мать мальчика, будучи в таком же возрасте, и такой же уже холодной осенью, видела работу этого активиста комсомольца. Это было в тридцатом году и было ей девять лет. Её семью он пришёл раскулачивать. Дом был пятистенок, крытый соломой, с земляным полом. Отец, мать, дед, бабка и детей девять человек. С ними жил родственник, бывший погорелец без земли, сказали- батрак. Стояли пчелиные ульи. Дед с отцом были сапожники, и имелась машинка Зингер, на которой и шились сапоги для всего села. Пришли, выбросили всех из дома. Активист комсомолец забрал машинку, а больше брать было нечего.
В дом заходить не разрешили, так семья и ночевала во дворе своего дома, не смея войти.
Ждали эшелон для отправки в Архангельскую область. А эшелон не смогли сформировать, и именно в эти дни вышла в газете статья товарища Сталина про головокружение от успеха, и потихоньку семья вернулись в свой дом.
После, спокойной жизни уже не было.
Старшие дети, два брата, уехали в Ленинград на работу, и уже оттуда оба ушли на фронт в Великую Отечественную войну. Один был танкистом, погиб, другой, его племянник тот самый мальчик нашёл документы, погиб в концлагере.
Их младшая сестра, мать мальчика, больше не ходила в школу, запрещено, как кулацкой дочери, и боялась всю свою жизнь этого Мировича. Издалека увидев,что он идёт, сворачивала с дороги куда угодно, лишь бы на глаза не попасть.Так и осталась с образованием в три класса. И всю жизнь прожила и проработала в родной деревне.
А машинку Зингер он вернул, сам принёс обратно. По слухам, записку подкинули. Сапожника в селе больше не было.
Мирович не узнал мальчика, пальцем не ткнул, приём состоялся.