Как известно, в конце заключительного фильма из цикла о приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона - "Двадцатый век начинается", Ватсон произносит знаменитые слова:
– Я вспоминаю старые добрые времена, и те убийцы, душегубы, потрошители, которых вы ловили в прошлом веке, кажутся мне невинными младенцами, наивными овечками рядом с волками, с которыми мы познакомились в последнее время. Можно украсть миллион или убить богатого дядюшку - это я могу понять, но как понять какого-нибудь высокопоставленного негодяя, который ради частной наживы толкает свой народ к войне. И мне всё равно, немецкий ли он барон или английский лорд. И можем ли мы – вы, я, грешный, миссис Хадсон – остановить этот ужас? Мне это всё ужасно не нравится. И будущее, по-вашему, не так мрачно, как мне кажется?
На что Холмс отвечает, что "двадцатый век только начинается". Зрители же понимают: "То ли еще будет - ой-ой-ой".
Тут можно сказать следующее. Столько лет вместе с Шерлоком Холмсом, погружаясь в преступный мир и просто в человеческие пороки различной тяжести, а потом, коснувшись геополитических дрязг накануне мировой войны, доктор Ватсон сделал не совсем правильный вывод. Он так и не понял тех вещей, о которых написал один комментатор статьи о данном фильме:
"А негодяй, толкающий к войне... да из той же когорты, что и лондонский профессор математики, который в тайной жизни планирует множественные убийства в Лондоне... или владелец особняка, который компроматами шантажирует и доводит до самоубийств"...
Замечательно сказано! А теперь поподробнее о том, почему это так.
Во-первых, эти самые "невинные младенцы, наивные овечки", как выразился "киношный" Ватсон, оставались таковыми в основном по причине отсутствия возможностей совершить что-то более серьезное и опасное. Но если бы у них вдруг они появились, то, скорее всего, они ими бы воспользовались. Говорят, есть пауки с опасным для человека ядом, но при этом не представляющие для него опасность, так как их хелицеры слишком слабы, чтобы ими прокусить кожу. Так же и в этом случае. И в мирно горящей свече, и в большом пожаре один и тот же огонь (с поправками на продукты горения). "Но как понять какого-нибудь высокопоставленного негодяя, который ради частной наживы толкает свой народ к войне" - да он теми же причинами руководствуется, что и тот, кто крадет миллион или убивает богатого дядюшку. Ах да, не только этими - желанием власти, славы, желанием оставить след в истории (причем далеко не в качестве Герострата), какими-то идеями (своими или где-то почерпнутыми), которые они сами считают возвышенными.
Во-вторых, как известно еще из школьного курса физики, давление твердых тел прямо пропорционально силе давления и обратно пропорционально площади опоры. Также и в случае с этими "наивными овечками". Да, для влияния на международном (или хотя бы на городском) уровне у них силенок не хватит, но на местном (семья, близкое окружение, улица, район и т.д.) они бывают очень опасны - порой хуже, чем "волки" международного масштаба.
А уж если возникают условия, при которых подобное становится массовым явлением, апеллировать к тому, что "те убийцы, душегубы, потрошители - невинные младенцы, наивные овечки (хотевшие "всего лишь" украсть миллион, убить богатого дядюшку или извести двух падчериц) по сравнению с проворачивающими опасные геополитические игры и толкающими народы к войне" даже не смешно, а просто глупо. В "Острове" Хаксли один из главных героев говорит по этому поводу правильные слова: "Помимо Великих Вождей существуют тираны более мелкого пошиба, тысячи безмолвных, безвестных гитлеров, деревенских наполеонов, семейных кальвинов и торквемада". Увы, "киношный" Ватсон так этого и не понял.
P.S. Последний рассказ о Шерлоке Холмсе "Его прощальный поклон" (действие которого происходит как раз накануне Первой мировой войны) заканчивается следующим образом.
"Несколько минут друзья беседовали, вспоминая минувшие дни, а их пленник тщетно старался высвободиться из держащих его пут. Когда они подошли к автомобилю, Холмс указал на залитое лунным светом море и задумчиво покачал головой.
— Скоро подует восточный ветер, Уотсон.
— Не думаю, Холмс. Очень тепло.
— Эх, старина Уотсон! В этом переменчивом веке вы один не меняетесь. Да, скоро поднимется такой восточный ветер, какой никогда еще не дул на Англию. Холодный, колючий ветер, Уотсон, и, может, многие из нас погибнут от его ледяного дыхания. Но все же он будет ниспослан Богом, и когда буря утихнет, страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее. Пускайте машину, Уотсон, пора ехать. У меня тут чек на пятьсот фунтов, нужно завтра предъявить его как можно раньше, а то еще, чего доброго, тот, кто мне его выдал, приостановит платеж".
Как говорится, почувствуйте разницу...