Сокол не был символом Рюрика, но всё-таки изображался на первых русских монетах и трапециевидных подвесках. Это был не знак князя, а символ, связанный с княжеским двузубцем и принадлежащий кому-то из близкого окружения главы государства. Историки пришли к выводу, что данный герб принадлежал княгине Ольге, жене князя Игоря и матери князя Святослава.
Попробуем разобраться, являлся ли сокол символом скандинавской богини Фрейи, как считают некоторые, или же его образ навеян христианским учением и славянской поэзией.
Русские соколиноголовые монеты
Среди христианских подражаний арабским дирхемам X века (монет с крестом) имеется несколько типов монет с соколиной головой. В отличие от простых подражаний, дополненных крестом или двузубцем, "птичьи" деньги почти революционно меняют дизайн арабского прототипа. Арабы в X веке не изображали на своих деньгах людей, животных, здания или предметы.
Первые русские рисунки на монетах в виде мечей, возникнув ещё раньше сокола, не выбивались из линейного дизайна арабских надписей. В то же время мечи, крест и сокол были, скорее, подражанием йоркским монетам скандинавских (норвежских) конунгов, где помимо латинского текста, чуждого норманнам, располагались также рисунки меча, молота, лука со стрелами, ворона, трёхстороннего узла и знамени.
О том, что на Руси в это время помимо восточных стандартов монет существовала ещё и некая ориентация на скандинавские и западноевропейские денежные стандарты, говорят не только исследователи русской денежной системы, но и известное Киевское письмо иудейской общины, отправленное из столицы Руси в X веке, в период правления Игоря или Святослава (930-е - 960-е годы). В нём упоминается денежная единица закук, которая использовалась евреями на каролингской территории. При этом сами киевские евреи были больше связаны с Византией и Хазарией.
Точно никак не вписывались в арабский дизайн четыре креста, располагавшихся во внешних кругах соколиноголовой монеты. Такое расположение крестов было характерно для западноевропейских и, отчасти, византийских монет. На тех же йоркских монетах крест в круговом поле был один и располагался на одной оси с изображаемым предметом (мечом, молотом) или немного сдвигался относительного него, если крест и предмет не умещались на одной оси.
Аналогичную картину мы видим и на трёх типах соколиноголовых монет: там, где оба рисунка не помещались на вертикальном диаметре (тип 3), крест смещался левее по внешнему полю. Там, где они не соприкасались (тип 1), крест оставался на центральной оси симметрии. На классическом типе 2 крест касается головы сокола, но остаётся на одной с ним оси. Причина касания двух рисунков кроется в значительно большем размере крестов на русских монетах, чем на западноевропейских.
Инициатор чеканки соколиноголовых монет нарочито выходил за рамки дизайна дирхема, что современники не могли бы не заметить. То есть главной целью эмиссии была не подделка дирхема, как это делали славяне и русы в конце IX - первой половине X века, а демонстрация символов власти по аналогичной с йоркскими монетами схеме: неясный текст плюс рисунок как символ власти.
На наших монетах таких символов было несколько. Крест на классическом типе 2 был геральдическим знаком княгини Ольги, появившимся в конце 940-х - начале 950-х годов. Сокол, изображённый в той же стилистике, что и ромбовидный крест, смотрит влево и имеет ошейник.
Последняя деталь подчёркнута отростком справа на всех типах монет и именно она заставляет называть птицу соколом, а не ястребом. Это был не дикий сокол, а домашний - предназначенный для соколиной охоты на птиц, более распространённой, чем ястребиная.
Есть на классическом типе птичьих монет и третий символ власти - это "цепочка", которая окаймляет центральную легенду на реверсе монеты. Это простая скандинавская декоративная деталь, которая в более сложных вариантах встречается в декоре ряда предметов на русских землях, в том числе и на втором скипетре из Чёрной могилы Чернигова конца X века.
Мы считаем, что на скипетре данная цепочка могла символизировала воду, а сам скипетр - весло. "Волнообразный" декор имеется на деталях шлемов и на первом скипетре из того же кургана, а также, что важно, задействован в дизайне двузубца с ключом на трапециевидной подвеске 950-х -960-х годов из Пскова, на которой также изображён и наш геральдический сокол с крестом.
Собственно, эта подвеска даёт возможность датировать соколиноголовые монеты и атрибутировать их как русские, принадлежащие ко времени правления Ольги и Святослава.
Когда появился сокол на монетах?
Исследователи отмечают, что сокол на подвеске из Пскова уже прошёл несколько изобразительных этапов развития по сравнению с соколом на монете. Дело в том, что на подвеске крест "вырастает" из головы птицы, а не соприкасается с ней, как на монете типа 2. Это означает, что монета появилась раньше подвески. Нижней границей появления монет с соколом является датировка подражаний с одним крестом конца 940-х - начала 950-х. Кроме того, Герт Рисплинг на основе датировки готландского клада считает, что соколиноголовые монеты появились не раньше 951-952 годов.
Уточнить верхние хронологические границы бытования символа сокола в сочетании с двузубцем можно и по подвеске, где птица помещена в центр двузубца Святослава. Двузубец и трилистник подвески выполнены аналогично деталям на гнёздовской подвеске с геральдическим стягом княгини Ольги третьего этапа его изобразительной истории, которая датируется по подвеске со стягом и рогом из Каукая не позднее 970-х годов.
Учитывая, что геральдические подвески давались представителям живых правителей, можно сказать, что все три упомянутые подвески относятся ко времени самостоятельного правления Святослава с 962 года и близки по времени создания к 969 году, когда умерла Ольга. Этот же период подтверждает печать Святослава, где изображён двузубец с крестом на длинной ножке (как на подвеске из Киреевки), принадлежащий, вероятно, Ольге.
Псковский сокол, при этом, немного старше и может быть смещён к 962 году, на что у нас есть веские основания в виде ключа. Исследователи рассматривают ключ в двузубце иногда как ошибку резчика, который по недоразумению перенёс на подвеску с монеты арабскую букву. Монета была затёртой, поэтому крест получился слитым с головой сокола.
Другие справедливо считают, что "загогулина" на подвеске является тем, чем кажется - типичным древнерусским ключом. Учитывая, что подвеска найдена в могиле знатной женщины высокого статуса, Роман Ковалёв предполагает, что ключ - это символ хозяйства и его хозяйки, то есть Ольги. Через этот символ, якобы, знак Святослава связывается с Ольгой, его регентом.
Но Ковалёв же вскользь упоминает и ключницу княгини Ольги по имени Малуша, которая оказалась близка со Святославом и родила ему сына Владимира, считавшегося незаконнорожденным ("рабычичем") из-за некняжеского положения матери.
Мы знаем, что вассалы Ольги и её "знаменосца" (вероятно, Асмуда) персонализировали для себя знаки своих покровителей через добавление иных символов - рога, стрелы и дуги. Данные символы были на третьем уровне иерархии и, вероятно, были связаны с функционалом в дружине Ольги - виночерпий, лучник, варяг. Так и ключ мог обозначать хозяйственные функции владельца подвески третьего уровня при Ольге и Святославе. И это была ключица княгини!
Как и автор знака молота-молнии, автор рисунка ключа подразумевал связь предмета и славянского слова, которое обозначает функционал предмета или его носителя. Скандинавским синонимом ключника в "Русской правде" является статус тиуна, название которого имеет не связанное с ключом происхождение (от þióna - "служить"). Новгородские рисунки меча с упоминанием "мечника" (княжеского чиновника) в сочетании с трезубцем Владимира как нельзя лучше иллюстрируют этот принцип выбора символа второго или третьего ранга.
Конечно, мы не считаем, что в псковской могиле похоронена Малуша и что подвеска принадлежала именно ей. Скорее всего, Малуша пришла на смену почившей псковитянке, оказалась в Киеве и приглянулась молодому Святославу, также оказавшемуся в это время при дворе своей матери, решив править в Киеве самостоятельно.
Период совместного пребывания в Киеве Малушы и Святослава можно определить как 961-968 годы, а смерть псковской ключницы нужно датировать началом этого периода, так как новенькая ключница должна была успеть родить князю сына до осады Киева печенегами в 969 году, когда тот упоминается впервые, а, точнее, до 968 года, в который Святослав ушёл в дальний поход на Волгу, Дон, а затем на Дунай. Можно сузить временные рамки захоронения псковской подвески 962-967 годами со смещением к началу периода (если брать летописную дату начала походов, то 962-965 годами).
Вырастающий из головы крест на подвесках, как мы предположили, символизирует крест, который Ольга могла установить на церкви, на киевских горах или в псковском лесу после 955 года, а, точнее, в период её бурной деятельности 957-959 годов. Это также удовлетворяет нашей датировке псковской подвески с соколом.
Следовательно, сокол с крестом на монетах появился раньше - в период 951-959 годов со смещением к 955 году официального крещения Ольги.
Но это не значит, что сокол как символ княгини возник в это время, так как изначально он был отдельным от креста рисунком и мог существовать параллельно с крестом Ольги второй половины 940-х годов, будучи, как полагают, языческим символом княгини или её рода.
Нельзя не отметить схожесть идеи расположить на монете изображение птицы с монетой скандинавского правителя Анлафа Гутфритссона 939–941 годов с вороном, выпущенной в Йорке. Так что датировка самого символа сокола, действительно, может сдвигаться ближе к 940-м годам.
Как мы можем трактовать символ сокола в языческом контексте и применительно к конкретному человеку - Ольге?
Скандинавские сокол и ястреб
Первое, что приходит в голову исследователям по поводу символического значения сокола княгини Ольги, это скандинавские мифы, в которых фигурирует сокол.
Но, скажем мягко, таких сюжетов у скандинавов не так много, как, впрочем, и изобразительных традиций данной птицы. А уж если изучить скандинавскую поэзию на предмет упоминаний сокола, то этой птице не повезло ещё больше по сравнению с вороном или орлом. Чаще всего скальды вспоминали сокола в кеннингах, которые обозначали руку ("седалище сокола") или другую птицу - тех же орла или ворона ("сокол павших").
И даже знаменитый "вендский сокол", с которым как с писаной торбой носятся сторонники рарога-Рюрика, оказался на наше несчастье фейком! Вот эти строчки из “Саги о Хаконе Добром”:
Selund náði þá síðan
sóknheggr und sik leggja
vals ok Vinda frelsi
við Skáneyjar síðu.
В них говорится о заслугах конунга в Селунде и Сканей и упоминаются славяне (Vinda) и сокол (vals), но упоминаются они именно через союз ok, то есть речь идёт о попрании Хаконом свободы (frelsi) соколов и славян. Этот отрывок переводят по-разному. Понимая слово vinda как ветер, можно сказать, что конунгу покорились "просторы сокола и ветра". Но, если всё же говорить о славянах, то чаще всего понимают заслугу Хакона в том, что он защитил указанные земли от "резни и славян".
Дело в том, что слово vals помимо сокола означает "трупы, побоище" и в этом значении в скандинавской поэзии слово встречается гораздо чаще. Вероятно, по этой причине сокол и не был популярной среди северных поэтов птицей.
И если принять версию, что Ольга изобразила своим знаком сокола, называя его по-скандинавски, то в поэтическом измерении она связывала себя с убийством и трупами. Запомним это.
Домашний сокол у скандинавов был статусной птицей. Его держали при дворах конунгов, преподносили среди посольских даров, приносили в качестве сакральной жертвы на похоронах. Особое значение имело оперение птицы, его цвет. Норвежский конунг Олаф Трюггвасон, живший в юности на Руси и уважавший в язычестве гадание по птицам, например, приказал поймать и ощипать сокола своей сестры отправив ей, чтобы указать на свой гнев.
Имеется даже и изображение сокола времени Олафа, которое отдалённо напоминает символ княгини Ольги и связан с Русью. Это сокол с рунического камня из Альстада в Норвегии, посвящённого Торальду, погибшему в конце X века в Витичеве на Днепре между Устьем и Гардами (Русью). Вместе с тем, никаких прямых изобразительных связей сокола Ольги и скандинавских соколов, мы не видим.
Проблема со скандинавским соколом в том, что он не обозначал конунга или просто человека. То есть, если по-славянски назвать княжича соколиком было в порядке вещей, то по-скандинавски назвать человека "свалкой трупов" было не очень-то приятно. Правда, существует скандинавское имя Valur, образованное от слова "сокол", но его звучание отлично от слова vals. Есть ещё мнение, что сокол был символом датских конунгов, но подтвердить его нечем.
Вместе с тем, нам удалось найти поэтическое сравнение датского конунга с птицей в духе русской поэзии, которое может быть связано с символикой Ольги. Правда, речь идёт не о соколе, а о ястребе. Но обозначение ольгиного герба как сокола весьма условно - тот же Рисплинг называет его "соколом или ястребом". На Руси, исходя из "Поучения" Владимира Мономаха, ловчими птицами у князей были не только соколы, но и ястребы.
Попробуем рассмотреть вероятность того, что на монетах Ольги перед нами скандинавский ястреб.
Ястреб русов
Важно то, что "птичьи" уподобления в сагах не просто касаются датских конунгов, но и связаны с Русью. Это, например, касается сюжета о смерти конунга Ивара Широкие Объятья по пути на Русь, где в вещем сне на дракона нападают птицы. Вероятно, это было общим местом скандинавской (датской) и русской культуры - обозначать через образы птиц действия людей.
Так вот, в разных сагах есть разные версии сюжета о том, как молодой Харальд Синезубый, сын датского конунга первой половины X века Горма, убивает своего брата Кнута и передаёт эту весть матери и отцу. Мать, чтобы смягчить весть о гибели сына, советует Харальду применить иносказание о схватке птиц.
"И она дала ему такой совет: чтобы он сам отправился к своему отцу и рассказал ему ту весть, что два ястреба подрались — один был совсем белый, другой серый, и оба были редкостной красоты; а закончилось их побоище тем, что белый ястреб погиб, и это сочли великой потерей".
или
"Жена конунга сказала: «Государь, у тебя было два ястреба, белый и серый. Белый полетел далече, стая ворон напала на него и стала клевать и рвать. И теперь белого нет, но серый вернулся, и он добывает пищу для твоего стола»".
В одной из версий Харальд отправляет с вестью о гибели Кнута к своей матери посланца по имени Хаук (Haukur), что подчёркивает использование приёма уподобления человека ястребу, так как это имя образовано от слова haukr, означающего "ястреб".
Интересно, что ещё до убийства брата Харальд Синезубый плавал на Восток, то есть, вероятно, участвовал в каких-то военных акциях в правление Ольги. Так что вполне может быть, что княгиня, имевшая скандинавские корни, также могла уподоблять себя или свой род, из которого она происходила, ястребу.
Почему эта версия имеет место быть?
Мы заметили, что в первой половине X века и позже в разных частях Западной Европы русов отождествляли с ругами, древним германским народом. Самое известное упоминание ругов, связанное с Русью - это обозначение Ольги (Елены) "королевой ругов" в германском тексте X века под 959 год.
Руги упоминаются не только в исторических трудах, из которых обычно черпались античные названия для средневековых народов, но и в скандинавской поэзии. Там мы встречаем хольмругов ("островных ругов"). В том числе этот народ упоминается в поэме "Видсид", где правителем хольмругов (Holmrygum) назван Хагена. Скандинавским эквивалентом данного имени было имя Хёгни. И именно его мы встречаем в упоминании о том, что некий Хёгни правил в Восточных землях и ему подчинялось 20 конунгов (очень похоже на число русских послов при Игоре и Ольге).
Данное известие может объяснить, почему русов называли в Европе ругами: поэтическую версию истории древних германцев переносили на русские реалии эпохи викингов.
Вероятно, всё дело в созвучии этнонимов, а также созвучии названий хольмругов и Хольмгарда русов ("островного града" - Новгорода, Рюрикова городища IX века). Данное отождествление возникло ещё в IX веке, когда арабы упоминают "остров русов", термин, сочетающий слово "остров" и этноним "русы", как и в слове хольмруги. Отождествление русов и ругов сохранилось и в X-XI веках при Ольге и Ярославе.
В скандинавской поэзии X века мы также встречаем аллитерационные пары в которых упоминаются норвежские хольмруги (Holmrygi) и халогаландцы. Такая поэтическая связь может объяснить, почему именно Ольга (Хельга) связывается с ругами. Дело в том, что халогаландцы часто называются родом легендарного Хьёлги (Hǫlgi). То есть этноним хольмругов и имя Ольги также были для поэтов X века аллитерационными парами.
Таким сложным путём мы вышли на связь имени Ольги (Хельги) с хольмругами и их легендарным правителем Хагеной (Хёгни). Это имя могло совпасть с титулом русского правителя - каганом.
Наша версия заключается в том, что, если гербом Ольги был ястреб, то его скандинавское название указывало на связь с легендарным королём хольмругов Хагеной и было претензией Ольги и её сына на титул кагана. Если скандинавы говорили про конкретного ястреба, то это слово звучало как hauken/høgen. В связи с тем, что герб Ольги изображался на подражаниях дирхемам, можно предположить, что скандинавский ястреб был поэтическим двойником кагана русов.
У нашей поэтической версии о мотивах избрания ястреба в качестве символа правителя пока очень мало доказательств. Более вероятной кажется скандинавская мифологическая версия происхождения герба княгини Ольги.
Соколиный плащ Фрейи
Самой популярной у поклонников Ольги сейчас является версия о связи её геральдического сокола с атрибутом богини Фрейи - с соколиным плащом, который, вероятно, позволял богине летать: предполагается, что надевая накидку из соколиных перьев, она перевоплощалась в сокола.
Описание действия соколиного плаща Фрейи сохранилось только по эпизоду, в котором этот артефакт использует бог Локи, проводя спецоперацию по обману великанов и спасению молота Тора. В этом же эпизоде упоминаются и ключи как женский атрибут (ключи висели на одежде фальшивой невесты), что ведёт нас к псковской подвеске с изображением ключа.
Роман Ковалёв предполагает, что Ольга была поклонницей Фрейи и вельвой, какой описывается русская княгиня Аллогия (якобы, мать Владимира Святого) в скандинавских сагах. Он приводит интереснейший мотив из Суздальской летописи, дополняющий рассказ о сожжении Ольгой древлянского города Искоростеня. Ольга обращается к древлянам:
"Прошю дати б(ого)мъ жрътву от вас, и ослабу вамъ подать себе на лекарство главныя болeзни; дайте ми отъ двора по 3 голуби и по 3 воробьи, зане у вас есь тыи птици, а инде ужь всюду събирахъ и нет ихъ, а в чюжюю землю не шлю."
Княгиня объясняет своё странное требование выплатить ей дань птицами тем, что они пойдут в жертву богам. Одна из задач жертвы - излечить изнеможённых осадой древлян. Судя по всему, Ольга уже приносила птиц в жертву, ловив (събирахъ) их, так что в округе больше птиц не осталось. И, чтобы не привозить пернатых из других земель (вспомним скандинавских духов земли), Ольга просит птиц с древлянской территории, из Искоростеня, где воробьи и голуби ещё остались.
Поддержав Ковалёва, можно предположить, что голуби и воробьи были жертвами для Фрейи или Локи в образе сокола.
Среди русских послов X века упоминаются Фрелав (911 год), два Прастена и ещё Фрастен (941-944 года), чьи имена могут нести в качестве первого корня имя Фрейи. Так что ничего удивительного в почитании этой богини окружением князя Игоря и Ольги нет.
Локи может быть задействован в этой странной истории только в качестве бога обмана и хитрости. А вот у Фрейи, действительно, больше связи с Ольгой, чем представлялось ранее.
Мы уже отмечали, что при описании подавления восстания древлян в русскую летопись были включены и скандинавские мотивы. Например, в Устюжской летописи упоминается помощь от бога маленькому Святославу, который бросил копьё во врагов перед началом битвы. Мы сравнили это с броском копья перед битвой асов и ванов богом Одином, который и мог помогать Святославу победить.
Добавим, что мы нашли мотив передачи Одином своего копья герою саги в целях мести за отца во "Второй Песни о Хельги убийце Хундинга". В этом значении символ копья Святослава точно вписывается в сюжет истории, которая начинается с расправы древлян над отцом князя - Игорем.
Также мы отмечали то, что Ольга в мести древлянам выступила как "ангел смерти" русов, соблюдя все этапы похорон для знатных послов и участников тризны по мужу. На тризне она также намекает на то, что за ней идут мёртвая дружина Игоря и те самые убитые послы древлян, то есть она сама уже готовилась присоединиться к усопшему мужу.
Ковалёв справедливо считает, что "ангел смерти" русов - это аналог скандинавской вельвы, связанной с культом Фрейи. Мы же можем сказать, что Ольга выступила не просто как вельва, но и как валькирия ("выбирающая мёртвых"), а это уже прямо указывает на связь с Фрейей, которую называли Вальфрейей ("Фрейей мертвецов"), и на созвучие со скандинавским названием сокола.
Валькирические женщины саг обладали способностями не только провожать мертвецов в загоробный мир, как "ангел смерти" русов, но и посещать мёртвых в курганах и встречать мертвецов, выходящих из курганов в мир людей. Так что сообщение Ольги о том, что она воссоединится с дружиной своего мужа и послами древлян, может быть понято не только как её готовность принять смерть на могиле мужа, но и как способность Ольги общаться с мёртвыми и тем самым избежать смерти на похоронах мужа.
Также отметим тот факт, что Ольга забрала себе (в пользу Вышгорода) третью часть дани с древлян и, вероятно, часть пленных, которых раздала дружине в рабство. Фрейя забирала себе половину убитых воинов с поля боя, деля их с Одином.
Как тут не вспомнить о клятве русов 944 года, по которой они уравнивали рабство на этом и том свете. Есть, например, венгерский эпизод, в котором утверждается, что убитые пленные становились на том свете рабами казнённого неприятелем венгерского правителя. Так что убитые по приказу Ольги на могиле Игоря древляне, вероятно, стали частью ужасающей процессии из мёртвой дружины Игоря и древлянских послов, которую возглавляла и вела в услужение своему мужу княгиня Ольга.
Не случайно на геральдическом знамени начала правления княгини была изображена арка, которую мы трактуем как изображение загробного мира - скандинавской Вальхаллы.
Кажется, выбор слова "резня/гора трупов" в качестве скальдического синонима символа сокола Ольги вполне подходит. Но где гарантия, что автор и получатели монеты думали на скандинавском языке? Важно помнить о подавляющем славянском большинстве жителей Руси и русов, дававших клятвы на славянском языке.
Сокол удалой, красно солнышко
Проблема скандинавской трактовки княжеского символа заключается в очевидном славянском его контексте.
Сокол - это излюбленный образ воинов и князей в древнерусской поэзии и культуре. Впервые мы встречаем такое уподобление в "Повести временных лет" начала XII века в статье 1097 года, рассказывающей о действиях союзных половцев в битве против венгров.
"Бонякъ же раздилися на 3 полкы, и сбиша угры в мячь, яко соколъ галицѣ збиваеть".
Также в "Слове о полку Игореве" (конец XII века) цитируется четверостишие из песни Бояна, песнотворца XI века, с аналогичными уподоблениями воинов и их врагов соколам и галкам:
Не буря соколы занесе
чресъ поля широкая -
галици стады бѣжать
къ Дону Великому.
В самом "Слове" князья многократно сравниваются с соколами и "шестокрыльцами", как ещё называли эту птицу на Руси. Княжеский род потомков Олега Святославича обозначается как "Ольгово гнездо" и гнездо великого князя киевского, сам Святослав Киевский сравнивается с "соколом в мытях", то есть со взрослым опытным соколом, а сын князя Игоря Северского уподобляется "сокольцу", то есть соколёнку.
Разве не это ли доказательство того, что символ сокола - это символ князя?!
Первое возражение может быть по поводу хронологии. Сокол Ольги минимум на столетие опережает все поэтические соколиные образы XI-XIV веков.
Но на это возражение есть уникальные рисунки с территории Великой Моравии, датируемые поставарским периодом, на которых вместе с людьми изображены птицы, определяемые как соколы и трактуемые как птицы власти. Действительно, славянская традиция увязывает власть и сокола.
Второе возражение против отождествления сокола Ольги и князей-соколов из "Слова о полку Игореве" - это ошейник на геральдическом соколе X века с первых русских монет.
Ошейник говорит о том, что сокол не активен, зависим, одомашнен. Некоторые принимают данный символизм за изображение христианского смирения. Но даже при такой трактовке мы не сможем объяснить, что символизирует сам сокол. Укрощённых князя Игоря или родственников Ольги, участвовавших в атаке на Византию в 941 году? Такой символизм идёт в разрез с амбициями Руси и её князей.
Что же символизировал охотничий сокол Ольги, если не русского князя или саму княгиню?
Охота княгини Ольги
В "Слове о полку Игореве" сокол был иносказательным обозначением не только русских князей, но и обозначал, например, и пальцы Бояна, чья игра на гуслях уподоблялась соколиной охоте на лебедей. Это значит, что при трактовке символа Ольги через славянскую поэтическую культуру не обязательно считать сокола символом самой княгини, князя или скандинавских богов. Ошейник на птице чётко указывает, что сокол - это принадлежность княгини, атрибут княжеской власти (как двузубец, меч или стяг).
Говоря сегодняшним языком, геральдический сокол обозначал средство властвования княгини Ольги, и был символом её власти.
В летописи описывается северный поход княгини Ольги, в рамках которого она провела свою налоговую реформу. Начался он с уже упоминаемой дани птицами с древлян и продолжился на всём протяжении её пути установлением "уроков и погостов" княгини. При этом, летописец упоминает ольгины "ловища" и "перевесища" как свидетельства этого великого похода.
Если "ловища" можно связать с охотой на зверя, то "перевесища" - это конструкции для поимки птиц. Так птицы из сакральной жертвы богам превращаются в мирской институт княжеского баналитета.
Кстати, в летописных строках о налоговой реформе Ольги мы находим некоторые поэтические следы. Помимо аллитераций мы видим ещё 12-сложный размер, открытый нами в произведении об Ольге конца X - начала XI века:
И иде Олга по Деревостѣи землѣ,
уставляющи уставы и урокы,
...
И устави по Мьстѣ погосты и дань,
и ловища ея суть по всей земли,
и знамения и мѣста и погосты.
Получается, что помимо системы крепостей, в которых собиралась дань с подчинённых русам племён, княгиня создала сеть охотничьих угодий, которые сохранялись ещё во время написания летописи при Ярославе Мудром. Значение таких угодий было не только экономическим, но и политическим.
Напомним эпизод с Лютом Свенельдичем, который по неосторожности или в провокационных целях охотился на бывших землях своего отца и был убит князем Олегом Святославичем, владевшим древлянскими землями с 969 года. Столь бурная реакция князя на появление Люта в его земле, ранее принадлежавшей Свенельду, объяснима только ролью охоты как символического утверждения власти над территорией.
Эпизоды столкновения героев на охоте известны и в скандинавских сагах, но связи таких стычек с легитимностью власти мы не наблюдаем, хотя это вполне естественная связь в феодальный период.
Также вспомним, что охотниками были Кий с братьями и что символизм охоты, связанный с властью над землёй, восходит к местным традициям и языческим верованиям - одухотворению лесов и рек, приношениям им жертв. Игорь воспринял славянские языческие верования, укоренив в них свою власть как потомок Дажьбога и подопечный Перуна.
В мифической истории князя Кия, вероятно, был эпизод с его сестрой Лыбедью. Учитывая символическое значение реки с таким именем как рубежа защиты Киева, можно предположить, что охотник Кий спас свою сестру в образе лебедя от змея, жившего где-то в пещерах у подножья киевских гор, а затем основал храм и город.
Такой сюжет можно восстановить из древнейшей армянской записи легенды о Куаре и основании Сурб Карапета.
Образ охотничьего ястреба княгини Ольги намекал, что именно она теперь контролировала охоту за птицами на территории Руси, то есть ей принадлежала власть над этой землёй. Это она напускала соколов на стада птиц.
Так что возникновение символа сокола нужно датировать периодом проведения реформы - 945-947 годами. К появлению монет с крестом символ ястреба уже существовал, что и привело к их соединению на соколиноголовой монете.
Крест-корона и двузубец-гнездо
И всё же на последнем этапе бытования символа сокола в 962-969 годах можно предположить, что птица, увенчанная крестом, символизировала уже не смертоносного властного хищника, а саму Ольгу, увенчанную крестом.
Признать за правдивую версию то, что сросшийся с головой сокола крест был ошибкой резчика подвески, связанной с затёртостью монеты, с которой копировался рисунок, мы не можем, так как сокол с крестом на голове дублируется также на подвеске из Киреевки и в граффити на монете, предположительно, из области Чернигова.
Это означает, что современники понимали сокола, увенчанного крестом, как герб Ольги периода её соправления со Святославом. Из атрибута княгини сокол превращается в её двойника, а крестовая корона постулирует новый источник её легитимности - крещение.
Как мы отметили в прошлом очерке, один из типов крестов Ольги на подражании дирхему напоминает кресты, венчающие на византийских солидах короны императора Константина Багрянородного, его соправителя Романа и его матери Зои. Подражая Зое, Ольга хотел укрепить свою власть через регентство и христианство. Коронованный крестом сокол - это важная заявка Ольги на власть накануне её перехода в руки язычника Святослава.
Тут же нужно отметить, что сокол, помещённый на подвеске из Малой Киреевки в центр двузубца, как бы оказался в гнезде. Это уже можно озвучить исходя из символов древнерусской поэзии о гнезде русских князей, а также о том, как Ольга в образе голубицы "вогнездилась" в райской благодати. Так что, действительно, можно принять киреевскую подвеску за переходный тип княжеского символа, близкий к знакам потомков Ольги и Святослава.
Кто-то из сыновей или братьев Ярослава также разместил птицу с загнутым клювом внутри трезубца Владимира Святого, видимо, продолжая геральдическую традицию, начатую соколом Ольги. Безусловно, двузубец или трезубец по отношению к помещаемым в них птицам выступал как символ родового гнезда Рюриковичей.
И если в 950-х годах сокол использовался как альтернатива двузубцу Рюриковичей, так как Ольга не принадлежала к этому роду, то в XI веке первая княгиня-христианка уже не отделялась от княжеского рода. Более того, внук Ольги повторил её ход с легитимностью, завоевав владения своих братьев силой, но затем приняв христианство, которое осветило его власть.
То, что мы ранее принимали за скипетр на златнике Владимира Святого на самом деле является крестом, заимствованным всё с тех же солидов Константина Багрянородного и с дирхемов Ольги. Об этом говорит шарик на нижней длинной ножке "скипетра". Именно такой шарик имеется на кресте, который держат Зоя, Константин и Роман. Верх креста-скипетра оформлен тремя шариками, как и корона Владимира и короны византийских монархов на солидах.
Подведём итоги
В ряде очерков мы рассмотрели историю появления княжеского знака Рюриковичей в конце IX - начале X века, знаки других представителей элиты и их вассалов времён княгини Ольги, а также первые русские монеты с княжескими знаками и крестами первой княгини-христианки.
Монеты с соколом оказались самыми интересными для изучения истории государства и связей Руси середины X века.
Герб с соколом эволюционировал от валькирического символа установления власти княгини в древлянской земле до символа христианской правительницы, увенчанной крестом. Сама эмиссия соколиноголовых денег была актом демонстрации власти и, скорее всего, изначально преследовала цель награждения или одаривания этими монетами своих вассалов и чужеземных послов. Ряд монет с крестом и соколом были превращены в драгоценные подвески, женские украшения.
Хочется отметить, что система геральдических знаков середины X века выросла из первых опытов и рисунков периода правления Олега, который также способствовал и чеканке поддельных дирхемов. Ольга, как наследница политики вещего князя, практиковала не только языческую магию, но и укрепляла финансовую основу своей власти.
"Знамения" княгини Ольги упоминаются в период 945-947 годов в связи с налоговой реформой. И сейчас мы примерно представляем, как они могли выглядеть: сокол или крест в разных вариациях.
Система знаков, в том числе и на монетах, была связана с фискально-распределительной функцией государства. Трёхуровневость этой системы говорит о том, что Ольга создала разветвлённый административно-силовой аппарат во главе с воеводой-знаменосцем и статусными дружинниками, которые были одновременно и вассалами Святослава, но фактически были опорой политики Ольги.
Интересно, что ещё в 944 году упоминаются глиняные печати со знаками, которые раздавались русами в подтверждение уплаты дани в городе Бердаа. Возможно, это происходило уже после гибели Игоря как часть реформы Ольги, решившей упорядочить сбор дани после восстания древлянскго князя Мала. Но в любом случае вождь русов, который захватил Бердаа (и погиб у города), должен был раздавать печати со своим знаком и, возможно, знаком русского князя (или Ольги в зависимости от жизненного статуса Игоря). Было бы интересно взглянуть на символ этого воеводы или князя.
Территориальное распространение геральдических и нумизматических практик говорит о том, что очагом их развития были земли от Прибалтики до Волги, по которым через кривичский "коридор" шла торговля с Волжской Булгарией. Как мы предположили, эта практика была связана с пограничными территориями Руси на западе, одной из которых была родина Ольги - Псков. Привязать конкретные имена (Свенельда или Асмуда) к знакам вассалов Ольги и Святослава пока можно только предположительно. Но, будем надеяться на то, что рано или поздно мы найдём и подписи имён этих вассалов.
Собственно, рисунки и были заменой надписей, так как в середине X века русь была двуязычной, озвучивая символы то на скандинавском, то на славянском языке. Использование в фискальных и эмиссионных целях письменности, как показывает опыт копирования арабских надписей, в то время было бесполезным - грамотность была привилегией единиц и ограничивалась кругом купцов и послов.
Истоки рисунков на монетах, скорее всего, нужно искать в Дании IX века, откуда прибыл Олег. На монетах города Хедебю того периода вовсе не было надписей, но только рисунки. А скандинавские (норвежские) конунги Йорка стали использовать рисунки знаков вместе с латинскими надписями, бессмысленными для них до тех пор, пока кто-то не додумался вместо слова REX написать слово "конунг", скалькировав буквы с рунической надписи.
Символика йоркских и русских монет имеет высокую схожесть, что может говорить о тесной связи скандинавской и русской символической культуры того периода. В то же время памятники письменности X века говорят, что скандинавские представления о мире русы озвучивали уже на славянском языке, что создавало уникальную русскую традицию X века, включая древнерусскую поэзию.
И, безусловно, свою долю в этот драгоценный сплав добавляла Византия и её христианство, символ которого, крест, Ольга принесла на горы Киева и в леса Пскова.
Следует сказать и о месте "знамений" княгини Ольги в истории княжеских знаков Руси. До неё мы не встречаем сочетания знаков представителей одной княжеской династии князей русских, равных по происхождению. Вассалы Рюрика, Олега, Ольги и Святослава стояли на второй и третьей ступени иерархии и не были Рюриковичами. Символы вассалов были атрибутами княжеской дружины и администрации (знамя, рог, ладья, стрела, молот с кольцом клятвы, ключ).
Аналогичной логики придерживались и авторы рисунков на монетах, где княжеские знаки (двузубец и крест) сопровождались атрибутами их власти: мечами дружины и соколом. При этом сокол из атрибута стал символом княгини, увенчанной крестом. Изображение двузубца вместе с соколом с крестом было уже прототипом сдвоенных знаков Рюриковичей XI века, так как эти символы принадлежали единокровным родственникам (сыну и матери).
И уже при Ольге мы видим, как на печатях Святослава изображается два двузубца, один из которых снабжён крестом, то есть принадлежит Ольге. Из Пскова происходят две похожие по стилистике подвески со сдвоенными двузубцами. Их можно также датировать последними годами жизни Ольги и считать закреплением тенденции сдваивания знаков Рюриковичей. Остаётся разгадать, кому же из семейства принадлежит двузубец с отростком: Олегу, Ярополку или кому-то ещё из родни Игоря?
Чёткую датировку мы имеем для подвески из Новгорода со сдвоенными знаками Святослава и Владимира, которая появилась в 969-972 годах и была изменена после смерти Святослава в период борьбы между Ярополком и Владимиром в середине 970-х годов.
Отметим также, что трапециевидные подвески с княжескими знаками в нижней части повторяли очертания знака отца Игоря, самого Игоря и Святослава. Это позволяет возвести появление трапециевидных подвесок с двузубцем к правлению Игоря и связать, как это уже делают исследователи, с серебряными и золотыми печатями послов и купцов, направлявшихся от Игоря в Константинополь.
О них не говорится в договоре 911 года, а в договоре 944 года печати упоминаются уже как устоявшаяся практика. Так что их появление нужно приурочить ко времени до 941 года, и, возможно, опять-таки связать с партией княгини Ольги, ставшей женой Игоря примерно в 935 году.
Благодаря Ольге русская геральдика прошла в 940-х - 970-х годах очень длинный и интересный путь развития.
Оставайтесь на канале. Будет много интересного.
#русь #история России #нумизматика #геральдика #скандинавы #Древняя Русь #поэзия