Светлана, потерявшая двухлетнего сына, наконец отпустила пустую коляску. Виктор обрел покой рядом с простившей его женой. Что ждет Тамару на ее пути к прощению?
Глава 5. Третья станция
Тамара вышла из автобуса и оказалась в театре. Не в каком-то конкретном — в театре её мечты. Таком, каким она его представляла в юности, когда поступала в театральное училище. Высокие потолки, расписанные херувимами и золотыми узорами. Хрустальные люстры, от которых по залу разливался мягкий свет. Запах старого дерева, бархата и... чего-то ещё. Запах искусства. Запах мечты.
На сцене стояла девушка. Двадцатилетняя, в простом чёрном платье. Тамара узнала её сразу — это была она сама. Молодая, полная надежд и планов. Она читала монолог Джульетты, вкладывая в каждое слово душу.
"Ромео, Ромео! Зачем ты Ромео? Отрекись от отца и откажись от имени..."
Голос звучал чисто, проникновенно. Девушка на сцене была талантлива — Тамара помнила это. Помнила, как преподаватели говорили: "У вас дар. Развивайте его". Помнила, как одногруппники завидовали её способностям. Помнила, как она сама верила — поверит, что станет актрисой. Великой актрисой.
— Хорошо читаешь, — сказала Тамара.
Девушка на сцене не услышала. Она была слишком увлечена монологом. Слишком погружена в роль. Тамара подошла ближе, села в первый ряд.
— Я помню этот день, — сказала она. — Экзамен на второй курс. Я так волновалась, что всю ночь не спала. Учила текст, репетировала перед зеркалом.
Монолог закончился. Девушка поклонилась невидимой комиссии.
— Спасибо, — сказала она. — Я очень старалась.
— Старалась, — согласилась Тамара. — И у тебя получилось. Помню, преподаватель сказал: "Браво. Четыре балла".
Девушка улыбнулась и вдруг повернулась к Тамаре.
— А ты кто? — спросила она.
— Я ты. Только через тридцать девять лет.
— Правда? — Девушка спрыгнула со сцены, подошла ближе. — Как я выгляжу? Старая очень?
— Не очень. Просто... усталая.
— А чем занимаемся? Где работаем? В каком театре?
Тамара молчала.
— Ну же, рассказывай! Наверное, в "Современнике"? Или в МХТ? Я так мечтаю о МХТ!
— Нигде, — тихо сказала Тамара. — Не работаем в театре.
— Как это нигде? А куда делся талант? Преподаватели же говорили...
— Талант... талант остался здесь. На этой сцене. В этом времени.
— Не понимаю.
Тамара вздохнула.
— Сейчас поймёшь. Через полгода ты познакомишься с Петей. Влюбишься. Он будет против твоей актёрской карьеры. Скажет: "Какой театр? Семья важнее. Дети важнее".
— И что?
— И ты согласишься. Потому что будешь его любить. Потому что будешь думать, что любовь — это жертва. Что если ты не пожертвуешь мечтой ради мужчины, то ты плохая жена.
Девушка покачала головой.
— Нет. Не может быть. Я никогда не откажусь от театра. Это моя жизнь. Моя душа.
— Откажешься. Легко откажешься. Даже не заметишь, как это произойдёт. Сначала скажешь: "Подожду год. Пока мы не поженимся". Потом: "Подожду, пока родится ребёнок". Потом: "Подожду, пока ребёнок подрастёт". А потом будет уже поздно.
— Поздно?
— В сорок лет не берут в театральные институты. В сорок лет не начинают актёрскую карьеру. В сорок лет остаётся только мечтать о том, что было бы, если бы...
Девушка села рядом с Тамарой.
— А ты хоть раз попробовала? Хоть раз попыталась вернуться?
— Нет. Боялась. Думала, что слишком поздно. Что не получится. Что люди будут смеяться над сорокалетней дебютанткой.
— Но ты же не знаешь наверняка. Может, и получилось бы.
— Может, и получилось бы. Но я не попробовала. Я выбрала безопасность. Стабильность. Выбрала быть женой и матерью, а не актрисой.
— И жалеешь?
Тамара задумалась.
— Жалею. Но не о том, что была женой и матерью. Это было правильно. Это было важно. Жалею о том, что думала — нужно выбирать что-то одно. Что нельзя быть и женой, и матерью, и актрисой. Что нужно обязательно чем-то жертвовать.
— А можно было по-другому?
— Можно. Трудно, но можно. Мама могла бы с Леной посидеть. Петя мог бы понять, если бы я объяснила. Но я не объясняла. Я просто... просто сдалась.
Девушка встала, подошла к сцене.
— Знаешь, что я сделаю? Я не сдамся. Я буду бороться. Я выйду замуж за Петю, рожу Лену, но театр не брошу. Буду играть в самодеятельности. Буду заниматься с детьми. Буду... буду жить так, чтобы мне не пришлось через сорок лет сидеть в пустом зале и жалеть о несбывшемся.
— Хорошо, — сказала Тамара. — Делай так. Но помни: это уже не изменить. Это прошлое. Это твоя молодость, которая была и прошла.
— Тогда что делать тебе? Как жить дальше?
— Не знаю. Честно не знаю. Петя умер. Лена не разговаривает. Работа — рутина. Что мне делать в пятьдесят девять лет? Как начать жизнь заново?
— А может, не заново? — мягко сказала девушка. — Может, продолжить? Может, взять то, что есть, и сделать из этого что-то новое?
— Как?
— Помириться с Леной. Стать бабушкой. Заняться театром — пусть не профессионально, но для души. Найти новых друзей. Может, даже новую любовь. Пятьдесят девять — это не конец. Это... это антракт. Перерыв между первым и вторым действием.
— Второе действие?
— Да. Первое действие — это детство, юность, молодость. Поиск себя, создание семьи, воспитание детей. А второе действие — это зрелость. Время для себя. Время воплощать мечты, которые откладывались на потом.
Тамара посмотрела на девушку — на себя двадцатилетнюю, полную энергии и надежд.
— Ты права. Наверное, права. Но мне страшно. Страшно начинать что-то новое. Страшно жить без Пети. Страшно стареть одной.
— Все боятся. Даже я боюсь. Боюсь не поступить в театр, боюсь не найти работу, боюсь не встретить любовь. Но знаешь, что я делаю со страхом?
— Что?
— Иду туда, где страшно. Потому что именно там происходит жизнь. Там, где страшно и неизвестно. А в безопасности только... только медленное умирание.
Девушка подошла к Тамаре, обняла её.
— Иди туда, где страшно, — повторила девушка. — Позвони Лене. Скажи, что любишь. Что хочешь помириться. Запишись в театральную студию для взрослых. Поезжай в Крым — одна или с кем-то. Живи, а не доживай.
Тамара обняла девушку крепче — обняла свою молодость, свои несбывшиеся мечты, свою давнюю веру в то, что всё возможно.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо за то, что напомнила.
— За что?
— За то, что мечты не умирают. Они просто... засыпают. И их можно разбудить, если захотеть.
Театр начал растворяться. Девушка становилась прозрачной, её голос — далёким.
— Разбуди их! — крикнула она. — Разбуди меня! Разбуди нас!
Тамара стояла в сером тумане, но теперь туман не казался таким холодным. Где-то в глубине груди проснулось что-то забытое — желание жить. Не просто существовать, а именно жить. Чувствовать. Мечтать. Любить.
Она вернулась в автобус. Остались только она, Алина и Андрей.
— Как прошло? — спросила Алина.
— Странно. Болезненно. Но... но как будто что-то сдвинулось внутри. Как будто лёд начал таять.
— Это хорошо, — сказал Андрей. — Значит, процесс идёт. Процесс освобождения.
— А твоя станция скоро?
— Скоро. Я уже чувствую. Будет девушка. Моя Катя. Я наконец скажу ей то, что не решился сказать при жизни.
— А если она скажет «нет»?
— Тогда я хотя бы узнаю правду. А не буду всю вечность гадать: «А что, если?» Правда всегда лучше неизвестности.
Автобус остановился. За окном была кофейня. Маленькая, уютная, с клетчатыми скатертями и запахом корицы. За столиком у окна сидела девушка лет двадцати пяти. Красивая, но не ослепительно. Просто милая, живая, настоящая.
— Моя Катя, — выдохнул Андрей. — Боже, как я её любил.
— Иди, — сказала Тамара. — Иди и скажи ей.
— А если...
— Никаких «если». Иди.
Андрей встал, подошёл к дверям. Обернулся.
— Спасибо. За поддержку. За понимание. Это... это помогает.
— Удачи, — сказала Тамара.
— И тебе удачи, — ответил Андрей. — Главное — не сдавайся. Жизнь продолжается, пока мы не решим, что она закончилась.
Он вышел из автобуса. Тамара видела, как он подошёл к девушке, сел напротив неё. Видела, как они заговорили. Девушка улыбнулась, что-то сказала. Андрей засмеялся. Они выглядели... счастливыми.
Кофейня исчезла. Остались только Тамара и Алина.
— Теперь только мы, — сказала Алина.
— Да. Только мы.
— Тебе не одиноко?
— Нет. Странно, но нет. Раньше я боялась одиночества. А теперь понимаю: одиночество — это не отсутствие людей рядом. Это отсутствие связи с самой собой.
— Мудро. Для пятидесятидевятилетней.
— Ты же умнее меня. А тебе четырнадцать.
— Мне не четырнадцать. Мне столько, сколько я здесь провела. Время научило меня понимать людей.
Автобус ехал всё медленнее. За окном пейзаж менялся — серые пустоши сменялись зелёными лугами, туман рассеивался, показывалось что-то похожее на рассвет.
— Мы приближаемся к финалу, — сказала Алина. — Чувствую.
— К какому финалу?
— К твоему выбору. Последнему выбору. Там, где решается всё.
— Что нужно будет выбирать?
— Остаться или вернуться. Остаться с прошлым или вернуться к будущему. Остаться с теми, кого нет, или вернуться к тем, кто есть.
— А ты? Ты что выберешь?
— Я... я не знаю. Мне страшно идти вперёд. Я так долго была маленькой девочкой, которая ждёт маму. Не знаю, кем быть ещё.
— Будь собой. Настоящей собой. Не той, которая ждёт, а той, которая живёт.
— Легко сказать.
— Легко и сделать. Нужно только захотеть.
Автобус остановился. Последний раз. За окном не было ни больницы, ни квартиры, ни театра. Была просто дорога. Обычная дорога, уходящая в даль. По одну сторону — тьма, по другую — свет.
— Финальная станция, — сказала Алина. — Выходим.
Глава 6. Последний выбор
Тамара и Алина вышли из автобуса. Они стояли на развилке двух дорог. Одна уходила влево, в мягкую золотистую дымку. Оттуда доносились голоса — знакомые, любимые голоса. Петя звал её по имени. Её мать, умершая пять лет назад, тоже звала. Даже отец, которого она едва помнила, протягивал руки.
"Тома, иди сюда. Здесь хорошо. Здесь нет боли. Здесь мы все вместе."
Другая дорога уходила вправо, к рассвету. Она была труднее — извилистая, с камнями, с подъёмами и спусками. Но в конце её виделся город. Живой город с огнями в окнах, с людьми на улицах, с жизнью, которая продолжается.
— Что ты выберешь? — спросила Алина.
— Не знаю. Левая дорога кажется такой... лёгкой. Там Петя. Там мама. Там не нужно ничего решать, ничего менять. Там можно просто быть.
— Да. Но это прошлое. Это то, что уже было. А правая дорога — это будущее. Неизвестное, страшное, но живое.
— А ты что выберешь?
— Я... — Алина посмотрела на левую дорогу. — Я слышу маму. Она зовёт меня. Говорит, что любит. Что никогда не переставала любить. Что ушла не по своей воле.
— Иди к ней.
— Но я также слышу... слышу детский смех. Там, справа. Может быть, я могу... может быть, я могу стать кем-то другим? Не девочкой, которая ждёт маму, а... а той, которая сама может стать мамой? Которая может дать любовь, а не только её искать?
— Можешь. Конечно, можешь.
— Тогда я выберу правую дорогу. Выберу жизнь. Пусть даже придётся начинать всё с начала.
— Но ты же мёртвая. Как ты можешь выбрать жизнь?
— Смерть — это не конец. Это переход. Я могу перейти в прошлое, к тем, кого потеряла. А могу перейти в будущее, к тем, кого ещё не встретила. Второе труднее, но... но интереснее.
Алина подошла к Тамаре, обняла её.
— Спасибо. За то, что выслушала. За то, что поняла. За то, что помогла понять себя.
— И тебе спасибо. За мудрость. За то, что научила меня не бояться одиночества.
— Мы не одиноки. Мы связаны. Все, кто когда-то ехал в этом автобусе, связаны навсегда. Нашей болью, нашими слезами, нашим пониманием.
Алина отпустила Тамару, пошла к правой дороге.
— Удачи! — крикнула она.
— И тебе удачи! — ответила Тамара.
Алина исчезла в рассветном свете. Тамара осталась одна на развилке. Голоса слева звучали всё настойчивее. Петя обещал, что они снова будут молодыми, что у них будет вечность, чтобы быть вместе. Мама обещала покой, отсутствие боли, тёплые объятия.
Справа никто не звал. Справа была только дорога, трудная и неопределённая. Но где-то в конце этой дороги была Лена. Живая Лена, которая, может быть, тоже страдала. Которая, может быть, тоже хотела помириться, но не знала, как сделать первый шаг.
Где-то там были люди, которых она ещё не встретила. Внуки, которых ещё не видела. Роли, которые ещё не сыграла. Места, где ещё не побывала. Книги, которые ещё не прочитала. Рассветы, которые ещё не встретила.
— Петя, — сказала она левой дороге. — Петя, я тебя люблю. Всегда буду любить. Но ты же сам сказал: "Не хорони себя вместе со мной". Сказал: "Живи". Помнишь?
Голос Пети стал тише, печальнее.
"Помню, Томочка. Помню. Иди. Иди и живи. Для меня живи."
— Мама, — обратилась Тамара к золотистой дымке. — Мама, я знаю, что там хорошо. Знаю, что там не больно. Но у меня есть дочь. Есть дела, которые нужно закончить. Есть слова, которые нужно сказать.
Голос матери тоже смягчился.
"Иди, доченька. Иди к своей дочке. Мы подождём. Мы всегда подождём."
Тамара повернулась к правой дороге. Она была действительно трудной — камни, ямы, крутые повороты. Но она вела к свету. К живому свету рассвета, а не к мёртвому свету прошлого.
Она сделала первый шаг. Потом второй. Потом пошла быстрее.
За спиной кто-то тихо сказал:
"Правильный выбор."
Тамара обернулась. Возле автобуса стоял мужчина. Высокий, в тёмном пальто, с добрыми глазами. Водитель.
— Вы? — спросила она. — Вы всё время были?
— Я всегда здесь. Я перевозчик. Тот, кто помогает людям найти свой путь.
— Домой?
— К себе. К настоящим себе. Кто-то идёт к прошлому — тоже правильный выбор, если человек готов. Кто-то идёт к будущему. Главное — выбрать осознанно.
— А вы? У вас есть выбор?
— Мой выбор — помогать другим выбирать. Это моя дорога. Пока есть люди, которые потерялись между прошлым и будущим, я буду их возить.
— Это не одиноко?
— Нет. Каждый пассажир оставляет во мне частичку себя. Свою боль, свою мудрость, свою любовь. Я не одинок. Я полон всеми теми, кого перевозил.
— Спасибо, — сказала Тамара. — За дорогу. За понимание. За возможность выбрать.
— Спасибо вам. За то, что выбрали жизнь. Это всегда правильный выбор.
Водитель сел в автобус. Двери захлопнулись. Автобус медленно поехал в обратную сторону, растворяясь в тумане.
Тамара пошла по правой дороге. Шла долго, спотыкалась, уставала. Но с каждым шагом становилось светлее. С каждым шагом голоса прошлого становились тише, а голоса будущего — яснее.
Где-то впереди её ждала Лена. Живая, настоящая Лена, с которой можно было помириться. С которой можно было построить новые отношения — не как с ребёнком, а как с равной, как с подругой.
Где-то впереди её ждала новая жизнь. Не лёгкая, не безоблачная, но живая. Настоящая.
#автобусмеждумирами #мать #дочь #подросток #воспитание #контроль #доверие #семья #ошибки #второйшанс #материнство #отношения #квартира #воспоминания #рассказ #мистика #психология #любовь #прощение #жизньпосле50