Ну что, дорогие мои диванные альпинисты и специалисты по выживанию в условиях тотального невезения? Пришло время обсудить главную трагедию этого лета, которая плавно перетекает в осень, а там, глядишь, и до весны 2026-го дотянется. История Натальи Наговициной, которая уже третью неделю находится на пике Победы — не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле. Со сломанной ногой, без еды, без воды и, судя по последним данным тепловизоров, без признаков жизни.
Но, как выяснилось, самое главное в этой истории — не человеческая жизнь, а вовремя подписанная бумажка. Та самая, что развязывает руки турфирмам и позволяет им с чистой совестью сказать: «Мы же предупреждали!».
Итак, представляю вашему вниманию главного героя нашего времени — расписку. Тот самый клочок бумаги, который Наталья Наговицина, полная надежд и спортивных амбиций, подписала перед восхождением.
«В случае получения какого-либо увечья… я официально принимаю на себя персональную ответственность». Знакомо, не правда ли? Примерно так же мы соглашаемся с условиями оферты, скачивая очередное бесплатное приложение. Только здесь ставка — не ваши персональные данные, а жизнь.
Руководитель фирмы Елена Калашникова с непроницаемым лицом заявляет: «Все альпинисты с опытом знают, что если с ними случится что-то именно на этой горе — их никто оттуда спасти не сможет. Это физически невозможно».
Вопрос на засыпку: а зачем тогда вообще организовывать восхождения на гору, спасти с которой невозможно? Это бизнес по поставке людей на верную смерть с предоплатой? Или благотворительная акция по очистке планеты от излишне амбициозных граждан?
Но вот что поразительно: несмотря на эту расписку, турфирма Ak-Sai Travel все же провела спасательную операцию. За свой счет. Целых 1.6 миллиона рублей вылетело в трубу на авиабилеты, проживание и работу итальянских пилотов. И это, заметьте, после того как был подписан документ, снимающий с них всякую ответственность. Почему? Может, из чувства глубокого гуманизма? Или потому, что история получила слишком громкий резонанс, и стало попросту стыдно перед телекамерами?
А теперь давайте послушаем, что говорит народ. А народ, как всегда, делится на два непримиримых лагеря.
Первый лагерь — «Сама виновата!». Его адепты кричат: «Она же добровольно полезла! Она знала о рисках! Она взрослая тетка, а не ребенок!». Их логика проста и беспощадна: подписала — значит, согласилась на все. В том числе и на мучительную смерть в одиночестве на высоте семи тысяч метров. По их мнению, расписка — это волшебная индульгенция, которая снимает грех не только с турфирмы, но и со всего общества. Умерла? Ну, бывает. Предупреждали же.
Второй лагерь — «Расписка не снимает моральной ответственности!». Эти тихо, но настойчиво спрашивают: «А каково это — знать, что тебя бросили умирать потому, что ты где-то там, внизу, поставила свою подпись?». Они напоминают, что ни одна бумажка не может отменить человечность. Что организация, берущая деньги за экстрим, должна быть готова к экстриму не только со стороны клиента, но и со своей. И что оставить человека только потому, что «так исторически сложилось, что с 1955 года никого не спасли» — это не форс-мажор, а позиция.
Лично я смотрю на эту историю и вижу в ней идеальную метафору нашего времени. Мы все живем в мире, где бумажка важнее человека. Где юридическая правота важнее моральной. Где можно отмахнуться от чужой беды, сказав: «А мы его предупреждали».
Самая циничная часть этой истории даже не в том, что женщину оставили умирать. А в том, что эту смерть заранее… предусмотрели. Включили в бизнес-план. Просчитали как рисковое, но возможное событие. И продолжили работать. Набирать новые группы. Подписывать новые расписки.
И теперь все участники этого марафона безумия разводят руками. Турфирма — у нас расписка. Спасатели — мы сделали все, что могли (потратили 1.6 миллиона, а результат — не гарантируем). Правительство — тепловизор не показывает признаков жизни, значит, можно сворачиваться.
А где в этом уравнении место для простого человеческого «ну нельзя же так с людьми»? Где место для вопроса: «А если бы там была ваша дочь, мать, сестра? Вы бы тоже уперлись в эту расписку?».
Ответа нет. Его заглушил гул вертолета, который улетел, и свист ветра на пике Победы. Пике, который так и не стал победой для Натальи Наговициной. Ее победа была в том, чтобы поверить в себя и подняться. Ее поражение — в том, что она поверила тем, кто обещал ее спасти, и подписала эту злосчастную бумажку. Конечно, сама виновата! Кто ещё может быть виноватым?
Она — взрослый, опытный человек, не ребёнок, который впервые увидел горы на открытке. Она полезла туда добровольно, с полным пониманием того, что её ждёт. Риски и мизерные шансы на спасение ей были известны лучше, чем кому-либо другому. Она обязана была всё продумать до мелочей, а не надеяться на русский «авось» и героизм спасателей, которые, как известно всем, кто хоть немного знаком с темой, с Пика Победы живьём ещё никого не снимали. Никого! С 1955 года! Почему все вдруг решили, что именно она станет тем самым счастливым исключением из железного правила? Снять человека оттуда — миссия из разряда фантастики. Включите уже, наконец, здравый смысл!
И да, такие расписки — это стандартная, рутинная процедура для любого мало-мальски серьёзного восхождения. Их подписывают все. Это не какая-то хитрость турфирмы, а суровая необходимость, холодная констатация факта: «Я знаю, куда иду, и осознаю, что могу оттуда не вернуться». Подпись под этим — акт принятия собственной смертности и ответственности за свой выбор.
Мне безумно жаль Наталью. Жаль её мужества, её силы духа, который оказался заложником её же амбиций. Это настоящая трагедия, настоящая боль. Но это боль от осознания того, что взрослый, зрелый человек, профессионал, добровольно пошёл на риск, оценка которого оказалась для него роковой.
Она не жертва коварных обстоятельств или жадной турфирмы. Она — жертва собственного выбора. Выбора, который уважать страшно, но и последствия которого нельзя переложить ни на кого другого.
Так что, дорогие мои, вывод прост. Прежде чем подписывать что-либо, читайте не только то, что написано мелким шрифтом. Читайте то, что написано между строк. А между строк в таких расписках обычно написано одно: «Твоя жизнь ничего не стоит. Это просто бизнес».
И да. Тело невозможно будет снять до весны 2026 года. Так что у нас всех есть время хорошенько подумать. О цене бумажек. И о цене человеческой жизни.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: