Они забрали у нее рацию. Просто взяли и забрали — этот кусок пластика и металла, который был единственной ниточкой, связывающей ее с миром живых. Когда немецкий альпинист Гюнтер Зигмунд и его итальянский коллега Лука Синигалья добрались до Натальи Наговициной, они могли стать ангелами-спасителями. Вместо этого они превратились в курьеров, которые перевязали сломанную ногу, оставили еды на несколько дней и забрали рацию. По приказу из лагеря. Потому что оборудование дорогое, а человек на высоте 7000 метров со сломанной ногой — якобы обречен.
Немецкий альпинист Гюнтер Зигмунд, один из последних, кто видел Наталью живой, описывает эту сцену с леденящей душу простотой: мы оставили её в разрушенном тенте, но внутри всё было хорошо. Как будто речь идет о забытом в кемпинге рюкзаке, а не о человеческой жизни на краю пропасти. Они забрали рацию, оставили еды на 4-5 дней и ушли — как выяснилось, навсегда для итальянца Луки, погибшего на обратном пути.
Что творилось в душе Натальи, когда она смотрела вслед уходящим спасателям? Осознавала ли она, что вместе с рацией у нее забирают последнюю надежду? Или верила, что это лишь временная мера? Ответа мы не узнаем никогда. Но именно этот момент стал точкой невозврата.
Народное мнение по этому поводу разделилось на три лагеря. Первые яростно осуждают спасателей: Как можно было забрать рацию у человека в такой ситуации? Это предательство!. Вторые пытаются оправдать: Им приказали сверху, они всего лишь выполняли команды. Третьи, самые циничные, пожимают плечами: все равно бы не выжила — так хоть рацию сохранили.
Но давайте отбросим эмоции и посмотрим на ситуацию трезво. Альпинизм — это не только романтика вершин и красивые фото в инстаграме. Это жесткая система правил, где жизнь часто измеряется в килограммах снаряжения и баллах кислорода. Рация весит несколько сотен грамм — на высоте 7000 метров каждый грамм на счету. Возможно, те, кто отдавал приказ забрать рацию, руководствовались суровой логикой: оборудование дорогое, а шансы на спасение минимальны.
Но здесь мы подходим к главному моральному вопросу: где грань между рациональным решением и предательством? Можно ли оправдать оставление человека без связи необходимостью сохранения оборудования? Особенно когда этот человек — ваш товарищ по команде?
История Наговициной обнажила еще одну неприятную правду: альпинистское братство, о котором так красиво говорят в романтических фильмах, на практике оказывается мифом. Немецкий альпинист спокойно рассказывает о том, как они оставили женщину без связи, итальянец погиб при попытке помочь, а киргизские спасатели официально признали Наталью пропавшей без вести через две недели после трагедии. Где же тут братство? Где взаимовыручка?
Особенно цинично на этом фоне выглядит поведение знаменитостей. Виктория Боня, недавно покорившая Эверест, предлагает 10 тысяч долларов за эвакуацию тела и рассуждает об этике альпинизма. Но разве этика — это когда ты предлагаешь деньги уже после того, как человека оставили без шансов на спасение? Это напоминает попытку отмыть репутацию всего альпинистского сообщества за счет громкого жеста.
А что же сын Натальи?
Он до последнего верит в чудо и просит запустить дрон для проверки состояния матери. Его можно понять: любым человек будет цепляться за самую призрачную надежду, когда речь идет о близком человеке.
Но объективно шансов уже нет. Даже если бы рация осталась с Натальей, это вряд ли спасло бы ее — но дало бы моральную поддержку и ощущение, что она не брошена на произвол судьбы.
Но самый главный вопрос, который висит в воздухе: а что бы сделали вы на месте тех спасателей? Подчинились бы приказу забрать рацию? Или нарушили бы правила, оставив человеку последнюю связь с миром?
Ответьте честно — но помните, что от вашего решения могла бы зависеть чья-то жизнь.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: