Рассказывает боец армейского спецназа В.
Призывался я в армию из Ростовской области. Сначала попал в Тбилиси, в учебное подразделение, где готовили медиков-санинструкторов. Месяца через полтора к нам приехал майор Портнягин. Он сказал, что есть элитное подразделение ВДВ, в котором служить очень престижно, и предложил желающим после окончания учёбы на медиков пойти туда служить.
На службе я сдружился с двумя парнями. Один был осетин, кандидат в мастера спорта по вольной борьбе, другой – здоровенный парень из Ростовской области. Я, хоть и ростом невысокий, но крепкий – спортом занимался постоянно, ещё со школы. Мы все втроём и записались у майора Портнягина. Из нашего подразделения взяли только нас троих, хотя записано было двадцать человек.
После окончания учёбы нас отправили тоже в Грузию, но в другой город, в Лагодехи. Тогда там стоял отдельный батальон армейского спецназа, который был создан в 80-м году. (В то время мы были полностью засекречены. Вслух никто не говорил, что армейский спецназ вообще существует – ВДВ и ВДВ.) Рядом с нашим батальоном действительно стояла десантная бригада. Мы вместе с ними ходили на прыжки.
Мы тогда не вполне понимали, к чему нас готовили. Только примерно через полгода на учениях в Кировокане один из офицеров в шутку сказал, что мы – это отдельный специального назначения горно-альпийский батальон. Кстати, горная подготовка у нас действительно была! О том, что мы принадлежали системе Главного разведывательного управления Генерального штаба, я вообще узнал только после службы.
Последнее время мы со своими сослуживцами по батальону встречаемся в Ростовской области, где находится бригада армейского спецназа. Когда я приехал в бригаду в 2010 году на 30-летие нашего батальона, от офицеров я узнал, что на самом деле наш отдельный батальон ВДВ был 173-м отрядом армейского спецназа Главного разведывательного управления.
Физически нас нагружали очень сильно: постоянный бег, отжимания, американские упражнения «джамбо» и ещё много чего другого. Для меня эти физические нагрузки были привычными.
Я часто слышу, что в те времена в армии дембеля у молодых отнимали что-то или заставляли, например, подворотнички подшивать, сапоги чистить. У нас такого не было. И вообще никого сознательно не унижали, всё было как-то по-доброму.
Особой специализации в подготовке у нас не было. Все солдаты должны были уметь делать всё: стрелять из всех видов оружия, водить все виды транспорта. Мы целыми днями тренировались: бегали, прыгали, стреляли... Времени на какие-то общие размышления не оставалось. Лично я тогда вообще ни о чём особо не задумывался. Просто делал, что мне говорят, и всё.
Боевые действия в Афганистане шли уже почти четыре года, хотя командиры нам об этой войне ничего не рассказывали. В разговорах между собой мы иногда говорили, что, судя по характеру подготовки, нас могут готовить именно к Афганистану.
В нашем батальоне, когда мы туда пришли, было двести пятьдесят человек. И тут вдруг у нас стали появляться новые люди! Из других частей нам привезли механиков-водителей, операторов-наводчиков. Численность батальона увеличилась до пятисот человек. Стало понятно, что мы вот-вот пойдём в Афганистан.
Отправка
К тому времени я отслужил уже почти полтора года, был дембелем. А тут неожиданно командиры говорят, что дембеля в Афганистан не идут. Многие дембеля завозмущались, начали писать рапорты. Нас ведь столько готовили! И в результате нас, дембелей, в Афганистан всё-таки взяли.
В начале службы у меня было две мечты. (Сейчас мне, конечно, забавно это вспоминать.) Мечта первая: приехать после службы домой не в ботинках, как пехота, а в сапогах. Мечта вторая: попасть в Афганистан. Обе мои мечты сбылись...
Шёл я в Афганистан, не задумываясь о страхе: ну война и война. Но были в батальоне и те, что испугались. Вроде и серьёзные были с виду ребята, а тут вдруг как-то внезапно заболели и в госпиталь позалегали. Всем было ясно, что заболели они воспалением хитрости и из кожи вон лезут, чтобы бы только не попасть в Афганистан. По их внешнему виду и не скажешь, что такие бравые парни могут струсить. И хорошо, что они вовремя ушли сторону, ведь такие ненадежные люди если струсят потом уже в бою, тогда будет плохо совсем... И всем.
За две недели до отправки основной части батальона первой в Кандагар ушла команда из шестнадцати человек. Они и поставили там палатки для всех. Место расположения батальону определили буквально в двадцати метрах от десантно-штурмовой бригады.
Экипированы и вооружены мы были очень хорошо. Насколько я помню, только одежды у нас было семь различных видов: обычное х/б, прыжковая форма, гражданская одежда и тому подобное. Потом мы стали сами для себя брать в караванах афганские длинные рубахи, штаны, жилетки, обувь. Пришлось даже учиться, как правильно чалму завязывать.
Всем рядовым автоматы поменяли на калибр 5.45 мм. У меня как у сержанта был автомат калибра 7.62 мм с ПБС (прибор бесшумной беспламенной стрельбы).
Нас загрузили на технику. У нас в роте были БМД (боевая машина десанта). Но мы их сдали и пересели на новые БМП-2 (боевая машина пехоты). На них мы доехали до железнодорожной станции в городе Цнори. Там загрузились в эшелоны и – сначала через Баку на пароме через Красноводск, потом снова по железной дороге – добрались до Кушки. (Самая южная точка в бывшем Советском Союзе.) В общей сложности до Кушки мы ехали дней десять.
Там мы пробыли всего пару дней. За это время выстроилась большая автомобильная колонна. Наш батальон группами по три машины раскидали по всей длине колонны. И после этого мы пошли на Кандагар.
Афганистан
На инструктаже нас очень сильно застращали: если по колонне стреляют, всем нужно сидеть внутри боевой машины! Только люки чуть-чуть надо приоткрыть и проволочками или верёвками в полуоткрытом состоянии привязать, зафиксировать. Это чтобы при подрыве или попадании кумулятивной гранаты всех внутри в одну секунду не размазало по стенкам.
Границу мы пересекли рано утром. Я этот момент проспал. Когда колонна остановилась, я вместе со всеми вылез из БМП. Оглянулся: сзади «КамАЗ» стоит, а в нём только один водитель сидит. Говорю ему: «Давай я к тебе сяду! Хоть посмотрю, где мы едем. Что тут к чему». Так всю оставшуюся дорогу я в кабине «КамАЗа» и ехал. Кто при езде по горным дорогам бы внутри БМП, тот может оценить, какая это большая разница...
Ехали мы трое суток. Повезло ещё, что февраль. Было относительно прохладно. Первая стоянка – в Герате. Там в бригаде я встретил земляка. Запомнилось, что как раз тогда (если не ошибаюсь, 9 февраля 1984 года) умер министр обороны СССР маршал Дмитрий Фёдорович Устинов. Об этом в новостях по телику говорили.
Как только мы въехали в сам Кандагар, случилась нечаянная перестрелка с нашим же охранением. Вдоль маршрута нашего движения выставили точки. С одной из них и началась стрельба. Потом стало понятно, почему они открыли огонь в нашу сторону: как раз перед нами душманы расстреляли колонну наливняков. Когда мы подъехали, всё вокруг ещё дымилось. До сих пор у меня перед глазами стоит эта картина – как будто чёрно-белая фотография: там и тут разбросаны разбитые машины, бочки наливняков в чёрной копоти. А между машинами лежат обгоревшие тела... Это была моя первая встреча с войной. Пришло понимание, что всё будет серьёзно.
Караваны
Прибыли в Кандагар. Расположились. Специальная подготовка здесь для нас была уже другой. Обучали нас те офицеры спецназа из Кабула, что в Афганистане уже повоевали. Среди них были такие, кто находился здесь уже по пятому разу! Стрельбы мы проводили в обстановке, приближённой к боевой. Особенно упорно с нами отрабатывали тактику засад.
В апреле начались первые боевые выходы. В это время года в Афганистане жары сильной не бывает. Сам-то я родом с юга, потому даже летом, когда зной многих сводит с ума, я переносил жару терпимо.
Обычно на боевые мы выходили ротой, а затем расходились на засады по группам. Информацию нам выдавали из подразделения, в котором работали с агентурой. Оно стояло рядом с нами. Обычно мы получали совершенно конкретную информацию: там-то и там-то тогда-то и тогда-то будет проходить караван. Мы идём к указанному оперативниками месту, садимся на засаду и ждём караван.
Поначалу засады были нерезультативные: вышли, сели, посидели и ушли. Но через какое-то время получили и первый боевой результат. С первыми караванами нам, можно сказать, очень сильно повезло. Они все были мелкие и получились в некотором смысле тренировочными, пробными, как в спорте. И результат в таких караванах мы, конечно, брали по мелочам. Но главное было в том, что мы постепенно нарабатывали боевой опыт.
Первый подрыв произошёл в батальоне в самом конце апреля. Я ехал на БМП, а прямо сзади нас подорвался БТР! Мы сидели на броне сверху. Взрывной волной меня мгновенно сбросило на землю. Встаю – вообще ничего не слышу, почти ничего не соображаю... Но одна мысль в голове всё-таки бьётся: где и кто ранен?!. Больше я ни о чём в тот момент не думал. Ведь моя задача как санинструктора была простая: найти раненых и оказать им первую помощь. Стал смотреть по сторонам. На подорвавшемся БТРе в тот раз никто не погиб. Но у одного парня руку вырвало из лопатки, кого-то посекло осколками, кто-то получил контузию. Оказал им, как смог, первую помощь. Их сразу же эвакуировали в госпиталь. Конечно, в этот раз нам очень сильно повезло, потому что сразу после подрыва не было обстрела. В таком случае всё было бы гораздо хуже...
Мы продолжали ходить на караваны. Там нам почему-то особенно часто попадались мины для миномётов. Брали мы караваны спокойно, без особых проблем. Тактика засад до мелочей была отработана на тренировках. Мы заранее знаем, где будет проходить караван. В месте засады на дорогу ставится фугас. Мы сами садимся с одной стороны дороги, другую сторону минируем. Если после взрыва фугаса «духи» идут на нас, то мы их укладываем из стрелкового оружия. А если они идут в противоположную сторону, то подрываются там на наших минах. Как закончили работу, забираем главное, что было в караване (оружие, боеприпасы), и уходим.
В нашей роте всё отработано до мелочей. Может быть, поэтому, за то время, сколько я был в Афганистане, в роте боевых потерь не было вообще. Не было даже раненых в бою. Но трагедии по собственной вине, к большому сожалению, случались. Один парень случайно застрелил себя насмерть, когда чистил оружие. И ещё один сапёр, когда устанавливал мину, сам на ней и подорвался...
Происходили и нелепые трагические случаи. Как-то ехали на крупную операцию под Кандагаром. Остановились на бетонке, рядом виноградник. Один солдат пошёл туда, нарвал винограда и в панаме несёт обратно. В это время к нему подходит прапорщик. Очень хороший и добродушный парень, Царство ему Небесное! Не было у него к солдатам отношения свысока: мол, я – прапорщик, а ты – солдат. Прапорщик говорит солдату, кто ходил в виноградник: «Дай винограда!». А тот возьми и брякни: «Хочешь винограда – иди сам и нарви!». Прапорщик пошёл в виноградник и подорвался на противопехотной мине насмерть... Снизу ему всё повывернуло. Умирал он у меня на глазах минут семь-восемь...
Трофей
В Афганистане я вёл себя абсолютно бесшабашно. С какой-то даже, можно сказать, лихой удалью. Практически вообще ничего не боялся. Как-то в кишлаке наших ребят прижали огнём. Положили на землю, так что им просто головы не поднять! Я заметил место, откуда «духи» огонь ведут – из виноградника. Товарищу кричу: «Спину мне прикрой!». Сам обошёл вокруг по винограднику и зашёл в тыл к тем двум «духам», кто наших ребят под огнём держал. Перелез через дувал и с ходу уложил их обоих.
Возвращаюсь. Виноградник тот был просто огромный! (Афганцы своеобразно виноград выращивают: делают высокие насыпи, а уже сверху них сажают виноград. Так получается, что весь виноградник состоит из лабиринтов между насыпями.) Иду и иду по этим лабиринтам... И вдруг в какой-то момент до меня доходит, что в винограднике-то я один... Товарища, которого я просил мне спину прикрыть, здесь нет! Тут у меня сердце и ёкнуло!
Перелез через насыпь. Вижу перед собой канал с водой, дальше – дорога. А стрельба вокруг всё продолжается. Я за угол какого-то дувала зашёл, присел. Вроде спина теперь прикрыта, можно осмотреться, куда дальше можно пойти. Но тут сверху на меня пыль какая-то стала сыпаться. Я её стряхиваю, не понимаю, откуда она берётся. Поднимаю голову и вижу, как прямо над моей головой пули в дувал втыкаются! (Когда пуля мимо пролетает, слышно, как она свистит. А когда в тебя летит, ты её вообще не слышишь.)
Вдруг на дороге вижу «душару» на велосипеде с винтовкой на плече! Как он меня не увидел, когда я через дувал перелезал, до сих пор не пойму. Я вообще-то стреляю слева. (Могу и справа стрелять, но тогда уже мне надо целиться подольше.) А автомат, как назло, в тот момент оказался у меня под правую руку! Я, сам не понимаю как, справа прямо с руки попадаю «духу» в голову! Черепушка у него разлетелась напрочь – ведь расстояние до него было всего метров десять.
Чуть в стороне стояла БМПшка подбитая. Я схватил «духа» за шиворот, туда его и потащил. Пока затянул его за БМП, голова у «духа» вообще отвалилась. Винтовку с него снял (ведь это трофей). Винтовка оказалась современная, немецкая, с пластиковым прикладом. Марку не припомню сейчас.
Подождал, когда стрельба закончится. Как только всё стихло, я велосипед того «духа» взял, уселся на него и с ветерком поехал к своим! Конечно, меня могли как велосипедиста снять свои. Но как-то пронесло... Приезжаю, снимаю винтовку, отдаю комбату. Тот: «Это винтовка того «духа», который под дувалом сидел? А всё-таки я его достал!». Тут же говорит ротному: «Пусть дырку под орден себе делает, винтовка-то хорошая!». Так я узнал, что в меня только что стрелял наш комбат. Говорю ему: «Под дувалом не «дух», а я сидел!». – «Ах, это ты был, оказывается... У меня день рождения вчера был, так что я сегодня немного под шампанским. Может, поэтому я в тебя не попал. Повезло тебе...».
(продолжение следует)
Фрагмент рассказа «Искупление» из моей книги «Афганистан в рассказах участников». Рассказ «Искупление» читайте здесь. Бумажная книга «Афганистан в рассказах участников» здесь.
Если статья понравилась, ставьте лайки и подписывайтесь на канал! Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#спецназГРУ #173оОСпН #историяизпервыхуст #Афганскаявойна #память #ветеран #Кандагар #засада #караваны #армия #спецназ #история #Афганистан #война #память