Марина попыталась вернуться мыслями к работе — бесполезно. Лерка взбаламутила, и она совершенно выпала из контекста задачи.
Посмотрела в окно: там светило августовское солнышко, кричали чайки. Это всегда очень удивляло Марину: как так вышло, что под её окнами, посреди города, недалеко от центра, квартировали чайки? Их возгласы и первые лучи солнца обычно возвещали о наступлении нового дня. Часов в пять утра начинали они свои ежеутренние мероприятия. Летали, перекрикиваясь, наверное, делились новостями прошедшей ночи.
Поняв, что толку от неё сейчас не слишком много, а ближайшая онлайн-встреча ещё через пару часов, Марина решила выйти немного развеяться и сменить картинку.
Натянула шорты и футболку и пошла в кофейню недалеко от дома. Друг Ваня называл её хипстером за то, что она туда ходит. А Марина считала, что это единственное стоящее заведение в районе. Да ещё и удачно расположенное. Они с Ваней были там пару раз, когда он бывал в Москве наездами из своей длительной рабочей командировки. Был декабрь, жуткая холодрыга, и он распалялся, какие в этой кофейне дорогие «булки с креветкой», и ругал «эту вашу Москву» за её «бешеные» цены. «Эх, Ванька, классный ты парень, весёлый. Жалко, видимся нечасто», — подумала Марина на ходу, немного улыбаясь этим воспоминаниям. И радовалась, что сейчас летнее солнышко согревает её лицо и тело, и что до холодного декабря ещё целых полгода.
Марина потянула дверь кофейни. Интересно, кто сегодня на смене? О, кажется, тот симпатичный мальчишка, который пришёл сюда пару месяцев назад. Марина была уверена, что он младше её лет на семь-восемь, но всё равно находила его жутко обаятельным. Он всегда тепло встречал её, и это очень грело сердце.
— Добрый день, — поприветствовал «мальчишка». Марина заметила, как перед этим он, шустро обогнув второго сотрудника, проскочил к кассе, чтобы принять её заказ.
«Стоит, улыбается своей лучшей улыбкой», — промелькнуло у Марины в голове, и она невольно улыбнулась тоже.
— Добрый. Мне флет-уайт, как обычно, пожалуйста.
Приложила карту, немного рассеянно огляделась, как будто боясь встретиться взглядами с сотрудником.
— Ой, а что это у вас тут? — спросила Марина, кивая головой на совершенно неуместную в местном антураже фигурку Гарфилда на крышке витрины. — Кто-то решил вам кафе украсить? — спросила она с улыбкой.
— Да, есть такое. Мих, это же на днях гости оставили?
— Ага. Мы с Машей тогда работали. Дождь ещё был жуткий, связь вырубалась, помнишь? Смена так смена была, мы с Машкой жёстко стрессанули: гостю плохо стало, а даже «скорую» не вызвать. Хорошо хоть таблетки с собой были, — ответил Миша, и по всему было видно, что таких смен ему больше никогда в жизни не хотелось бы.
— Ого… Ну, дела… Надеюсь, сегодня никому плохо не станет, — немного ошарашенно и участливо улыбнулась Марина.
— Не хотелось бы, это точно, — улыбнулся в ответ «мальчишка».
— Ник, так ты флет-то сделаешь гостье? — спросил Михаил с добродушным и немного заговорщическим тоном.
— А, да, конечно, — спохватился тот и рванулся к кофе-машине.
***
Марина дождалась свой кофе и пошла на излюбленную позицию: возле кафе на улице стояли роскошные лавочки, на которых так приятно было посидеть, поглазеть на прохожих или послушать неугомонных чаек. В такие моменты жизнь ощущалась наиболее полной, и можно было черпать лето полной ложкой.
«Ник… Это Никита или Николай, интересно? Пусть будет Никита», — решила про себя Марина и подставила лицо солнцу.
Была одна деталь, в которой она боялась признаться даже самой себе: похоже, она «запала» на его глаза. Всякий раз, когда они встречались взглядами, она буквально начинала тонуть в этом шоколаде тёплых карих глаз. Марина этого ощущения всякий раз пугалась и поспешно начинала изучать всё вокруг, лишь бы не выдать себя. Такие уж женщины — существа: найдут какую-то мелочь во внешности, зацепятся за неё, а потом и всего мужика к ней подтянут. Так же она какое-то время назад «клюнула» на Сашины руки.
«Саша, Саша…», — подумалось Марине, и какая-то тягучая тоска сжала сердце. Это ощущение резануло острым контрастом с тем, что она чувствовала буквально пару минут назад. Сколько жизни и лёгкости встречала она в «Нике», столько же липкой неопределённости было в её мистере «милая, у меня сейчас сложный период, не дави на меня».
По непонятной причине он имел на Марину какое-то едва ли не мистическое воздействие. Она — в целом очень здравомыслящий человек — уже готова была поверить в пресловутых «кармических партнёров», о которых взахлёб вещала Светка в прошлом году. Наверное, только этим можно было объяснить, почему Марина прощала ему все его «сложности», готова была быть рядом, боготворила, трепетала, уничтожалась и восхищалась. И столько ночей выворачивала себя наизнанку от грызущей тоски и столько же раз «ставила точку».
Под этим августовским солнцем, с послевкусием мимолётной и такой уютной теплоты, Марина вдруг явственно ощутила, как же она устала от этой бесконечной драмы. Ей уже и самой становилось понятно, что у этой больной, исковерканной «любви» не мог бы случиться хороший финал.
Вдруг в кармане завибрировал телефон, словно помогая ей вынырнуть из удушающих размышлений. Это было сообщение от Лерки: «Дорогая, привет ещё раз! Дресс-код на субботу: какие-нибудь кожаные штаны или вроде того, безумная кофта со стразами, леопардами и т.д., и эффектная обувь. Будет весело, обещаю!»
«Господи», — только и вырвался стон у Марины.