Андрей взял сумки с едой, и они вышли. Меланья внимательно посмотрела на Фросю, и её взгляд был полон упрёка.
- Да всё же Андрея вбила себе в голову? Выбрось! Ничего у тебя не получится. Разве что приворожишь.
- Что ты такое говоришь, Меланья? – заволновалась Фрося.
- А что? Раз лечить умеешь, то и приворожить тоже знаешь как.
- Приворот счастья не приносит, - ответила Фрося, - Да и никогда я таким делом не занималась и не умею. Грех это большой. А грехов у меня и без того достаточно.
- Какие же у тебя грехи?
- У каждого человека есть грехи. И каждый и святой и грешный.
- Это же как?
- Это так и есть. Батюшка так говорил, когда я ещё в Таврии поварихой у него работала.
Весь день после отъезда Андрея и деда Макара Фрося провела, как во сне. Она что-то делала, что-то говорила, отвечала на вопросы, стараясь вести себя как обычно. Но она была уже другая, будто её подменили. Она находилась в безотчётной власти своих страданий. Фрося думала, как поступить дальше, хорошо понимая, что не сможет жить в этой семье, и видеть другую женщину возле Андрея, «Надо уезжать. Но куда? А дети? Что я буду делать если уеду?» - думала Фрося.
Мужчин не было больше недели. Эти дни ожидания тянулись для Фроси очень долго, несмотря на то, что приходилось значительно больше работать. Егор, конечно, приходил, и всё что требовалось в хлеву делал. Но и Фрося подключалась, так как видела, что ему было трудно справляться со всеми делами. У него же было и своё большое хозяйство.
Возвращения мужчин Фрося ждала и с нетерпением и с боязнью. При каждой возможности она всматривалась вдаль на дорогу. Наконец, увидела приближающуюся подводу и узнала ту, на которой дед Макар и Андрей уезжали в город. Сердце застучало сильно и не находило себе места в груди. Андрей вернулся! Теперь о нём и думать нельзя. Посватали, наверное, невесту.
А тут ещё Меланья спросила у деда Макара:
- Что? К свадьбе будем готовиться?
- Будем, будем..., - улыбаясь ответил тот, - к воскресенью кабана зарежем, и всё лучшее на стол готовьте.
Три дня до воскресенья Меланья и Авдотья готовили всё, обсуждая предстоящие события. Фрося тоже работала, но не принимала участия в беседах, старалась показать равнодушие к предстоящему, но у неё это плохо получалось.
- Да ты, Фроська, не переживай так! Найдём и тебе подходящего мужика, - пообещала Меланья, - вот в слободу схожу к родичам и поговорю там. Найдём....
- А мне не надо! – поторопилась ответить Фрося.
- Ага! Оно и видно, что не надо. – вставила слово Авдотья.
***
Наконец, наступило воскресенье. Дед Макар проследил, чтобы на столе всего было вдоволь, и отправил всех переодеваться, предупредив Фросю, чтобы и детей одела и за стол усадила. Она удивилась. И сама не собиралась на глаза появляться, а тут ещё и с детьми надо. Но перечить не стала. Пришли нарядные Егор с Авдотьей, была ещё пара каких-то родственников, незнакомых Фросе. Дед Макар тоже переоделся да появился в новой одежде, в которой выглядел непривычно и немножко смешно. Он пригласил всех к столу, и показал, кому куда надо сесть. Возле Фроси слева сидели дети, а стул справа был свободен, дальше через стул дед Макар уселся сам.
Тут в дверях появился Андрей, тоже одетый во всё новое. Он посмотрел на всех блестящими беспокойными глазами, было заметно, что хотел что-то сказать и не мог. Его волнение ещё больше выдавали вдруг углубившиеся морщинки вокруг глаз и слегка дрожавшие руки.
Наступила тишина, отчего Андрей стал ещё более напряжённым. – Я… - Андрей произнёс и вновь замолчал.
Дед Макар не вытерпел. Поднялся и сказал:
- В общем так! Сын мой сегодня сватается к нашей Ефросинии…
Фрося вздрогнула от неожиданности.
- Как ? – Это Меланья.
- Как ? – Это Авдотья.
Остальные молчали и смотрели то на Фросю, то на Андрея.
-- А вот так! Она нам уже давно, как дочь. Она вдова, а сын мой – вдовец. Им ничего не мешает создать новую общую семью.
Тут и Андрей подключился.
- Ефросиния… Выходи за меня… Крепко любить и жалеть буду тебя, а деток твоих… своими считать буду.
Фрося поднялась. Они встретились с Андреем глазами, и её лицо покрыл жгучий румянец.
- Спасибо вам за предложение… Вы… так всё подготовили… Но вы же не могли знать, что я соглашусь.
- Да как это мы не могли знать? – Дед Макар тоже встал, - Я же сразу заметил. И у него, и у тебя на лице всё написано было. С первого дня.
- Андрей, я стану вашей, - продолжила Фрося, - если только вы этого пожелаете. И если вы обещаете, что Петя мой и моя маленькая Паша не будут для вас чужими, а я обещаю, что ваша Васелиса мне родной будет.
Не всем понравился такой сюрприз. Авдотья была недовольна и не могла скрыть этого.
- А ты что, Дуняша, загрустила? – спросил дед Макар, - Ты моя невестка давно уже, а теперь у меня и вторая будет. Фрося женщина хорошая, работящая и добрая и вы должны с ней по-родственному подружиться.
- Та я что? Я ничего… - ответила Авдотья, но по всему было видно, что ей не хотелось быть с Фросей на равных. Она привыкла помыкать ею, как прислугой, а иногда и попрекать куском хлеба.
Сидели за праздничным столом долго. Но ещё задолго до окончания трапезы Андрей предложил Фросе пойти пройтись по хозяйству. На самом деле, ему просто хотелось оказаться с ней наедине. Фрося с радостью согласилась.
Наступала весна. На улице по-весеннему светило солнце. Казалось, что оно радовалось вместе с Фросей. Толи от солнца, толи от голубоглазой улыбки Андрея, на душе у Фроси стало тепло, светло и радостно. Они медленно шли вдоль тропинки, возле которой росли кусты роз, тщательно ухоженные, начинающие просыпаться, хотя до цветения было ещё далеко. Фрося представила, как красиво будет здесь летом, когда розы начнут цвести. Она всегда любила розы, их было много в её Таврии, но в Оренбуржье их не выращивали из-за недостатка воды. Поэтому она будет ждать цветения с нетерпением. Розы - это настоящее произведение искусства природы и человека, заботящегося о них.
Фрося молчала, её мечтательный взгляд то и дело останавливался на лице Андрея, она думала, что это незаметно, но от Андрея это скрыться не могло. Он чувствовал больше, чем хотелось бы Фросе.
Они присели на деревянную скамейку в беседке возле дома и прижались друг к другу. И ей, и ему сказать хотелось о многом, но они не находили слов. И правильно говорят, что нет ничего интереснее разговора двух влюблённых, когда они молчат.
Так прошла вечность, а может всего лишь минута...