Согласно данным «Книги образования переселенческих участков в Томском районе за 1885-1912 гг.», поселок Черновой Богучак, или Кострома, Верхне-Кумандинской волости на 80 душ, находившийся в десяти верстах от села Макарьевского, начал заселяться в 1910 году. Этот же год указан в «Списке населенных пунктов Алтайского края», составленном краеведом Ю. С. Булыгиным.
На самом же деле селиться на месте будущего поселка Кострома стали на несколько лет раньше получения им официального статуса населенного пункта. Так, по воспоминаниям Анастасии Васильевны Мелентьевой, родители, выходцы из Вологодской губернии, привезли ее, двухлетнюю, в Кострому в 1908 году. А у переселенца из Вятской губернии, пасечника Федора Ильича Конышева, в переписной анкете 1917-го датой поселения в Костроме указан 1906 год.
«Поселились тут люди из Костромской губернии. Говор у них был своеобразный – они цекали, а у старушек в память о далекой родине хранились лапти. Устроились они повдоль горной речушки, а вокруг все сплошь пихтач. Позже они и колхоз свой «Пихта» назвали. Жили дружно, все как один были работящими – от мала до велика», - описывала образование поселка Кострома И. Г. Адамович. Стоит отметить, что среди первопоселенцев также немало выходцев из соседней с Костромской Вологодской губернии.
Кроме названия, переселенцы принесли на новое место жительства свои традиционные промыслы. Они занимались плетением из бересты знаменитых костромских лаптей на прямой колодке, валянием валенок и пошивом одежды. (В 1917 году в Костроме, насчитывающей всего 34 двора, проживало пятеро пимокатов - это Егор Васильевич Варенцов, Степан Софронович Коновалов, Тимофей Макарович и Иван Михайлович Смирновы, Семен Морухович Чернышов, и трое портных – Владимир Зиновьевич Круглов и его сын Феодор Владимирович, Иван Михайлович Хлебников).
Храбро сражались жители Костромы на фронтах Первой мировой войны. Иван Васильевич Веселов воевал в 165-м пехотном Луцком полке, Карп Иванович Веселов и Дмитрий Михайлович Ушаков - в 6-м стрелковом, Александр Гаврилович Жигалов - в 9-м стрелковом Сибирском, Александр Михайлович Ушаков - в 417-м Луганском, Михаил Иванович Хлебников - в 398-м пехотном Нижнеднепровском. К сожалению, не удалось установить, в каком подразделении нес службу Василий Дмитриевич Мелентьев. (Его потомки бережно хранят фотографию, присланную им с Первой мировой).
Отметку «взятые по наборам и мобилизации» в переписных анкетах 1917 года имели Яков Семенович Ащаулов, Григорий Иванович Евсеев, Финоген Михайлович, Семион Михайлович и Степан Михайлович Еловские, Иван Тихонович и Николай Тихонович Мелентьевы, Феодор Николаевич Никитин, Иван Терентьевич и Александр Терентьевич Рыбаковы, Макар Никанорович и Никифор Никанорович Рябинины, Феодор Михайлович Смирнов, Феодор Михайлович Ушаков, Николай Иванович Хлебников.
После революции Кострома относилась к Никольскому сельскому совету. В поселке насчитывалось 45 домохозяйств, проживало 115 мужчин и 110 женщин. Перед Великой Отечественной войной в поселке была открыта начальная школа, работали клуб и магазин.
Немало подвигов совершили вставшие на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками жители Костромы. Опишу лишь некоторые.
Медалью «За отвагу» был награжден старшина 4-й батареи 562-го минометного полка старший сержант Александр Николаевич Чижов (1918 г. р.) за то, что «в боях за Кривой Рог своевременно обеспечивал продуктами питания и боеприпасами, не раз, рискуя жизнью, под огнем противника лично доставлял продукты на КП и ПКП батареи, 22.02.44 г. в качестве заряжающего помогал расчетам вести огонь по огневым точкам противника, при этом уничтожил немецких солдат и один пулемет противника».
Самой почетной солдатской награды был удостоен также кавалерист 33-й отдельной гвардейской роты связи 20-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии ефрейтор И. М. Рябинин (1919 г. р.). «Работая кавалеристом на пункте сбора донесений, является примером для бойцов. Любит свою боевую лошадь и умело сохраняет в боевой обстановке, - характеризует Ивана Макаровича командир в представлении к медали «За отвагу». - За время наступления дивизии несколько раз с боевыми донесениями пробирался под сильным огнем противника и всегда доставлял боевое донесение в срок».
По воспоминаниям Евгения Дмитриевича Мелентьева, из поселка Кострома на фронт ушло 33 человека, а вернулись живыми всего пятеро. Среди тех, кому посчастливилось встретить долгожданную Победу, был и его отец - Дмитрий Васильевич (1911 г.р.). Его фронтовые фотографии занимают почетное место в семейном альбоме наравне с вышеупомянутым снимком Василия Дмитриевича Мелентьева, а вот семь боевых наград, среди которых было две медали «За боевые заслуги» и одна - «За отвагу», не сохранились. В послевоенное время Дмитрий Васильевич, разозлившись на отмену льгот для обладателей советских орденов и медалей, как и многие фронтовики, просто выбросил их. Потом его боевые награды еще несколько лет выпахивались из земли при возделывании огорода, пока совсем не пропали...
«В 1966 году село наше прекратило существование. Мне было уже 16 лет, и я все отлично помню. Сначала школу закрыли, увезли магазин. Когда угнали дойных коров, доярки бежали вслед и плакали - да и было от чего: им предстояло все бросить и уезжать неизвестно куда, - описывала ликвидацию Костромы Нина Алексеевна Стоценко. - Последним наше село покинул Сергей Анфиногенович Еловский. Целую зиму он жил в Костроме один, а в 1967 году переехал в Усть-Кажу».
Ее же словами я хочу закончить рассказ о Костроме: «Свое село мы не забываем. Там в земле покоятся наши предки, похоронен мой отец Алексей Николаевич Удалов». Не забывают его и любезно поделившиеся своим семейным фотоархивом потомки первопоселенцев Мелентьевых и, я уверена, многие другие бывшие жители поселка...