Вечером я тащила в дом два тяжёлых пакета с продуктами. Холодильник снова опустел, а впереди — только список платежей в блокноте и привычная мысль «до аванса дотянем». На кухне пахло жареным луком и свежим хлебом — я закинула буханку в духовку ещё утром, пока собиралась на работу. Казалось бы, мелочь, но этот запах обычно возвращал ощущение дома, как бы ни складывался день.
Я поставила чайник и разложила покупки. Вечерний свет ложился на стол длинными полосами, делая нашу простую кухню почти уютной, если не прислушиваться к тишине. Саша — мой сын от первого брака — рисовал у окна. Он обожал поезда, мог часами чертить вагоны и паровозы. А я, пока он водил карандашом, решилась: достала из сумки буклет турфирмы и положила его на стол.
На страницах переливалось море: голубое, спокойное, с белыми чайками в небе. Отель скромный, но чистый, балкон выходит прямо на пляж. Если успеть сейчас — будет хорошая скидка. Я представила, как мы втроём идём утром по тёплому песку, пьем чай на балконе, Саша строит крепость, Игорь смеётся… От этой картины стало светлее.
Игорь вошёл, снял пиджак, привычно уткнулся в телефон. Я подтолкнула к нему буклет:
— Смотри, какой тур. Две недели у моря, завтрак включён. Если бронировать сразу — недорого.
Он отложил телефон, пробежался глазами, вздохнул:
— Красиво. Но дорого.
Я вытащила заранее приготовленные расчёты:
— Если разделим пополам, выйдет меньше, чем мы в прошлом году на дачу потратили. Ты помнишь, сколько ушло на забор и краску? А тут мы просто приедем и будем отдыхать. Саша на море ещё ни разу не был.
Игорь нахмурился:
— Пополам? Ты серьёзно? Я тяну ипотеку, плачу за газ, за свет. Я и так выкладываюсь по полной. А ты хочешь, чтобы я ещё и отпуск оплачивал?
Я сжала кружку с горячим чаем, чтобы не дрожали руки:
— Подожди. Коммуналку оплачиваю я. Продукты — я. Сашины кружки — тоже на мне. Ты зарабатываешь больше, но почему отпуск — только моя обязанность?
Он резко открыл холодильник, сделал несколько глотков минералки:
— Аня, не передёргивай. Я недавно купил шкаф, оплатил двери в прихожую. Это тоже деньги.
— Но это для нас обоих! — сорвалось у меня. — Я, может, и без шкафа прожила бы. А вот съездить вместе к морю — это «моя прихоть», да?
Он скрестил руки на груди:
— Я тебе ничего не запрещаю. Езжай, если хочешь. Только плати сама. Я дома отдохну, на даче дел полно.
В груди стало холодно. Его «я дома отдохну» прозвучало так, будто он уже давно отдельно от нас. Я представила себя с Сашкой в плацкарте, его — в новой куртке у соседей на веранде, и сердце болезненно сжалось. Я убрала буклет в ящик, вместе с ним будто спрятала и собственную мечту.
Следующие дни мы будто жили в разных комнатах, даже когда сидели за одним столом. Я записывала цифры в тетрадь — коммуналка, продукты, Сашина форма, взносы по кредиту. Цифры тянулись ровными столбиками, а внутри росла вязкая обида.
Вечером он привычно попросил:
— Оплати, пожалуйста, свет. Я сегодня зарплату на машину отдал.
Я поставила тарелку чуть громче, чем нужно:
— А продукты кто купил? А стол новый? Я же взяла кредит, чтобы мы нормально жили. Твои деньги вечно уходят непонятно куда, а я потом думаю, как Сашу на экскурсию отправить — где взять тысячу рублей.
Он поднял голову, взгляд стал жёстким:
— «Непонятно куда»? Я вкалываю по двенадцать часов. Если я купил себе куртку — это преступление?
— Дело не в куртке, — я уже чувствовала, как горло сжимается. — Дело в том, что я плачу за квартиру, за еду, за Сашины секции. А ты… как будто гость. Пришёл, сел с телефоном — и всё.
Брови у него сошлись:
— Гость?! Да если бы не я, банк давно бы отобрал нашу квартиру! Ипотеку тяну я.
Слово «ипотека» встало между нами, как забор на участке: каждый копается на своей грядке. Я сжала кружку, чтобы не выдать дрожь.
— И всё-таки отпуск — это не «моя прихоть». Это наше время. Разве тебе не хочется просто быть вместе, без счетов и разговоров о «кто что оплатил»?
Он усмехнулся, постучал пальцами по столу:
— В нашем возрасте надо думать о том, как жить дальше, а не о море.
Эта фраза резанула. «В нашем возрасте…» — словно мы уже не пара, а два соседа с общим адресом. Я выдохнула:
— Хорошо. Если ты не хочешь — я заплачу сама. Но тогда это будет мой отпуск. Не наш.
Он ничего не ответил — спрятался в экран телефона, как за щит. А я смотрела на свои аккуратные цифры и неожиданно поймала мысль: может, наш спор совсем не про деньги? Может, дело в том, что мы перестали быть «мы»?
На кухне коптилась лампочка под потолком, тепло от плиты смешивалось с липкой тишиной. Я убирала тарелки, когда он, не поднимая глаз от телефона, сказал:
— Я тут подумал… Ты всё равно настаиваешь на поездке, да? Так вот: я свою часть денег потратил на ремонт — шкаф, двери — ты сама знаешь. С меня достаточно.
Крышка кастрюли зазвенела:
— А ты не думаешь, что шкафом мы не насытимся? Что ребёнку нужны не только кроссовки и коммуналка, но и впечатления?
— Аня, ты как ребёнок, — отмахнулся он. — Отпуск… поезд… купе. У нас дача есть. Хоть на веранде сиди, хоть в бане парься. Зачем эти траты?
— Для тебя — траты. Для меня — мечта. Я каждый месяц откладывала, пока мы платили кредит. Хоть раз хочу уехать, послушать море. И главное — с тобой.
Он нахмурился, отложил телефон:
— А если бы не я, не было бы ни огорода, ни квартиры. Кто бумаги в нотариус носил, с банком договорился? Всё я. А ты — «счета да продукты».
— «Только» счёта и продукты? — я даже захлебнулась. — Ты видел, сколько уходит на Сашу, на школу, на подарки, на поездки к вашим родственникам?
Мы оба уже почти кричали. И тут в дверях кухни появился Саша с листком в руках — объявление о школьной экскурсии.
— Мам, я записался в поход. Там платить надо… Вы не будете из-за этого спорить?
Он сказал это так серьёзно, что у меня в груди всё сжалось. Ребёнок уже знал слово «оплата» лучше, чем название своей любимой книги. Я посмотрела на Игоря — впервые в его глазах мелькнула растерянность. Мы зашли в тупик.
Я достала из ящика буклет и положила на стол:
— Посмотри ещё раз. Это не только мой отпуск. Это наше время. Но если ты считаешь иначе, я поеду одна.
Он сжал губы, отвернулся к окну:
— Я подумаю.
Мы ходили по квартире, как по льду. Я мыла посуду, он проверял сметы. Саша делал уроки на кухне и убегал к друзьям — видно, чувствовал тяжёлый воздух. Я старалась не возвращаться к теме, но и забыть не получалось: иногда открывала ящик, разглядывала фотографии пляжей и видела только пустой стул рядом со мной.
Однажды он пришёл раньше обычного. Положил на стол конверт:
— Посмотри.
Внутри — два билета. Поезд. Плацкарт. Бумага зашуршала в моих руках.
— Это… что?
— Ты хотела к морю, — тихо сказал он. — Я оплатил свою часть. Половину. Давай вторую доплатим вместе. Пусть это будет наш отпуск.
Я долго молчала. С одной стороны, я этого и ждала. С другой — удивлялась: он действительно услышал. Значит, важно.
— Спасибо, — сказала я. — Давай попробуем.
Дорога стала передышкой. Мы сидели на нижних полках, пили чай из подстаканников, смотрели в окно, где мелькали огороды и редкие деревушки. Игорь впервые за долгое время убрал телефон и рассказывал Саше истории со стройки. Саша смеялся и засыпал у него на плече. Я смотрела на них и думала: вот оно — «вместе».
На море всё встало на свои места. Утром — кофе на балконе, Игорь на пляже кидает Саше мяч. Днём — вода, тёплая, как молоко. Вечером — набережная, кукуруза, разговоры «ни о чём» и обо всём сразу: про ремонт, планы, даже про кредиты — но без уколов и счёта «кто кому должен».
Разногласия, конечно, не исчезли. Счета никуда не делись. Но сам факт, что он согласился разделить отпуск, оказался важнее цифр. Это было про готовность идти навстречу, а не про рубли в тетради.
В одну из ночей мы сидели на берегу, слушали, как волны перекатываются через камни. Саша уже спал в номере. Игорь молчал, потом положил ладонь поверх моей — без слов, без обещаний. Просто тёплая рука. Этого оказалось достаточно.
Я поймала себя на мысли, что, может быть, я ошибалась, когда думала, будто наш брак держится только на ипотеке и заборах. Может, мы учимся любить заново — не как в двадцать, а по-другому: тихо, терпеливо, со скидкой на усталость и с верой в общее «завтра».
Утром мы втроём вышли на пляж: я с книгой, Саша с надувным кругом, Игорь с полотенцем на плече. Солнце поднималось из воды, чайки кричали, и внутри стало спокойно. Отпуск, конечно, стоит денег. Но ещё дороже — потерять друг друга.
Я вдохнула солёный воздух, посмотрела на них и подумала: спорить можно о многом, но в конце концов всегда приходится платить — или рублями, или отношениями. И если уж выбирать, то лучше сложиться вместе на общее счастье.