Меня зовут Артём, и вот уже без малого двадцать лет я колешу по дорогам нашей необъятной родины за баранкой большегруза. Поверьте, за эти годы я повидал всякое — и удивительное, и страшное, и забавное. Дальнобойщики — народ суеверный, мы уважаем дорогу, ее законы и ее тайны. И история, которую я хочу вам рассказать, навсегда врезалась в мою память, научив меня тому, что данное слово, даже если его дал незнакомому человеку, а тем более упокоившемуся, нужно держать. Всегда.
Дело было в августе 2009 года. Я тогда работал на стареньком, но еще бодром КамАЗе-5511, возил зерно. Рейс предстоял серьезный — из города Приозёрска в порт Черноморска. Путь не близкий, да еще и жара стояла невыносимая, столбик термометра подбирался к сорока градусам. Днем ехать было самоубийством — и мотор мог закипеть, и асфальт плавился, потому я, как и многие в такую погоду, предпочитал ночные переезды.
Погрузка в Приозёрске затянулась, и на трассу я выехал уже затемно. Было душно, открытые окна кабины почти не спасали — они впускали лишь поток горячего воздуха. Я мчался по пустынной трассе, слушая, как под грузом урчит мотор, и надеясь успеть до рассвета отъехать подальше от зноя. Но судьба распорядилась иначе.
Сначала лопнуло правое переднее колесо. Я, ругнувшись, съехал на обочину, включил «аварийку» и принялся за работу. Замена ската на большегрузе — дело не быстрое и не легкое. Я облился потом, но справился. Проехал километров двадцать — и снова удар, на этот раз сзади. Остановился, осмотрел — и сердце ушло в пятки. Два колеса на одной стороне прицепа спустили одновременно. Видимо, жара и перегруз сделали свое дело.
Я запасся всегда основательно, но на этот раз одного запасного колеса не хватило. Одно я кое-как поставил, а на второе уже нечего было ставить. Ситуация — хуже не придумаешь. Стою посреди ночи, на пустынной трассе, связь тогда ловила плохо, помощи ждать неоткуда. Рассвет не за горами, а с ним и палящее солнце. В голове крутились самые мрачные мысли.
И вот, в отчаянии, озираясь по сторонам в надежде увидеть хоть какие-то признаки жизни, я заметил в метрах пятидесяти от дороги, в зарослях бурьяна, небольшой аккуратный памятник. Такие часто ставят на местах аварий. Сердце сжалось — нехорошее это место. Но потом луч моего фонаря выхватил из темноты нечто, заставившее меня вздрогнуть от неожиданности. Рядом с памятником, прислоненное к оградке, стояло колесо. Причем именно такое, какое мне было нужно — под мой КамАЗ. Оно выглядело почти новым, лишь слегка побитым временем.
Я подошел ближе. На памятнике была табличка с фотографией улыбающегося мужчины лет сорока, а под ней надпись: «Водителю Сергею. Царство тебе небесное. От товарищей». Видимо, здесь разбился коллега, и его друзья оставили ему на память то, с чем он провел всю свою жизнь — колесо его машины. Мне стало не по себе. Тронуть такой памятник — кощунство. Но с другой стороны... я был в безвыходном положении.
Я постоял немного, снял кепку, перекрестился.
— Брат Сергей, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал неестественно громко в ночной тишине. — Прости меня, грешного, за такую наглость. Дело у меня аховое, зерно везу, оно ждет, портиться может. Возьму я твое колесо, честное слово. Обещаю тебе, что на обратном пути обязательно верну его на место. Как есть, новое куплю, если это не годится. Только помоги, браток, выручи.
Сказав это, я, преодолевая внутренний ступор, взял колесо. Оно было тяжелым, но вполне подъемным. Я прикатил его к машине и в темноте, при свете фар и переноски, совершил почти подвиг — один поменял колесо на прицепе. Закончив, я вытер пот со лба и еще раз посмотрел в сторону памятника.
— Спасибо, Сергей. Не забуду.
До Черноморска я добрался без дальнейших приключений. Сдал зерно, получил расчет, отмыл машину от пыли и лег спать в кабине, мечтая о горячем душе и мягкой кровати. А наутро... наутро я совершенно забыл о своем ночном приключении. Новый рейс, новые заботы, звонки диспетчера — колесо и памятник стерлись из памяти, как будто их и не было.
Шло время. Прошло месяцев шесть. Зима уже сменила осень, и я снова получил рейс в Приозёрск. Путь был знакомый, но на сей раз я ехал пустой, за новой партией груза. Доехал без проблем, загнал машину на склад, и пока шла погрузка, я решил вздремнуть в кабине. Усталость взяла свое, и я почти сразу провалился в тяжелый, беспокойный сон.
Мне снилось, что я снова стою на той самой трассе. Кругом лил как из ведра холодный осенний дождь, заливавший лобовое стекло. Я сидел в кабине, и вдруг сквозь водяные потоки увидел фигуру. К машине шел мужчина в длинном плаще, с поднятым воротником. Он подошел к самой двери, и я узнал его — это был тот самый мужчина с фотографии на памятнике. Лицо у него было строгим и печальным.
Он постучал пальцем по стеклу. Я, во сне, опустил окно.
— Здорово, брат, — сказал он, и его голос звучал глухо, как из-под земли. — Ну и что же это выходит? Обещал — и забыл? Колесо мое взял, а возвращать не собираешься? Эх, Артём, Артём... Нехорошо это. По-товарищески не поступил. Я бы тебя за это наказать должен, да жаль, парень ты вроде неплохой, просто забывчивый. Верни колесо, браток. Не доводи дело до греха.
Я проснулся как от толчка. Сердце колотилось, по спине бежал холодный пот. Сон был настолько ясным и реальным, что не оставалось сомнений — это не просто игра подсознания. Я сидел, ошеломленный, и вдруг память больно ударила меня — я ведь и вправду дал слово! И не сдержал его! Полгода прошло!
Меня охватила такая волна стыда и раскаяния, что я тут же выпрыгнул из кабины. Погрузка еще не закончилась, но я подбежал к диспетчеру.
— Мне срочно нужно отлучиться! На пару часов! — почти крикнул я.
— Да ты что? Машину почти загрузили! — удивился тот.
— Это вопрос жизни и смерти! — буркнул я и, не слушая возражений, рванул на своей махине со склада.
Я мчался по той самой трассе, не соблюдая скоростной режим, только бы успеть. В голове стучало: «Прости, брат, прости, сейчас все исправлю!»
Я затормозил около того места так, что машину занесло. Выскочил, подбежал к памятнику. Колесо, конечно, уже не стояло там, где я его взял. Я побежал к ближайшей шиномонтажке в соседнем поселке, купил два новых хороших колеса — одно взамен взятого, второе про запас — и бутылку хорошей водки. Вернулся к памятнику, аккуратно прислонил одно колесо к оградке, второе положил рядом. Открыл водку, отлил немного на землю, как полагается.
— Сергей, брат, — сказал я, и голос мой дрожал. — Прости меня, старый дурак. Взял и забыл. Вот, вернул тебе долг. И с процентами. И за беспокойство — угощайся. Спасибо тебе огромное, что тогда выручил, и что сейчас напомнил, не дал окончательно оскотиниться.
Я посмотрел на фотографию на памятнике. И мне показалось, что суровое лицо мужчины будто бы смягчилось, а в глазах появилась тихая грусть и понимание. Я постоял еще немного, поклонился и поехал назад, на склад.
На обратном пути, уже из Приозёрска в Черноморск, я снова вез зерно. Ночь была тихой и звездной. Доехав до места своей прошлой неудачи, я медленно проехал мимо, погудел клаксон в знак приветствия и благодарности. В ту ночь я спал в гостинице, и мне снова приснился сон.
Ко мне опять пришел Сергей. Но на этот раз он был не строгим, а спокойным и умиротворенным. Он стоял около моей кровати и улыбался.
— Ну вот, Артём, теперь все в порядке, — сказал он. — Спасибо тебе за колеса. И за угощение отдельное спасибо. Не злюсь я на тебя. Забыл — с кем не бывает. Ты главное — не забывай, что честь и слово — они превыше всего. даже на нашей, грешной земле. Счастливой дороги тебе, браток.
Он повернулся и растаял в воздухе. Я проснулся с невероятно легким сердцем. На душе было светло и спокойно.
С тех пор прошло много лет. Я теперь работаю на современной фуре, возу разные грузы по другим маршрутам. В те края больше не попадаю. Но я часто вспоминаю эту историю. И всегда, проезжая мимо придорожных памятников, я сбавляю скорость и гулю. В память о Сергее. В память об уроке, который он мне преподал. Он напомнил мне, что мы, водители, одна большая семья, что мы должны помогать друг другу, а данное слово — свято. И что даже за гранью бытия есть место справедливости и взаимовыручке. Пусть земля ему будет пухом. А мне его урок навсегда запомнился.