«…Ещё одно культовое место стоит вспомнить в завершении нашего гастротура по заведениям Донецка. Раньше это кафе было популярно среди жителей Донецка, а теперь оно закрыто, его двери больше никогда не откроются для посетителей.
Это кафе «Сепар».
Последним, кто туда зашёл, был Александр Захарченко.
Дончане зовут Захарченко «Батей». «Батя» – не только первый руководитель провозглашённой Донецкой Народной Республики, но и основатель того военного Донецка, в котором мы сейчас живём. Его здесь сильно уважают. Он не только бил yкpoпов под Донецком, но и мог с Москвой закуситься, пойти поперёк её воли. Тогда смотрящие из башен Кремля могли намекнуть руководителю молодой народной Республику о своей власти, например, искусственно создать дефицит топлива в ДНР.
Продолжая нашу кулинарную тему – у «Бати» была мечта – он, как народный донецкий Лютер Кинг, только русский и сильно вооружённый, тоже have a dream. Мечта была такая – когда всё закончится с этой Украиной, накрыть стол от аэропорта, на территории которого велись постоянные бои, до центра, до парка Щербакова, чтобы все жители Донецка вышли и сели за стол поминать павших и праздновать нашу Победу. Мне эта сцена нравится и видится весной, весна для русского человека привычна для победы. Стоит тёплый апрель или май, светит солнце, только-только стали распускаться листья. Ветерок шевелит флаги, шелестит георгиевские ленты и медленно качает разноцветные воздушные шары. В назначенный час военные, пенсионеры, семейные пары с детьми, суровые мужчины и женщины кровь с молоком, бабушки и девушки, озорные пацаны и школьницы с бантами, весь люд выходит и садится за длинный-длинный стол, который тянется по Университетской, одной из центральных улиц. И сначала все встают с налитыми рюмками и стаканами, оркестры, выдувавшие бравурные мелодии, смолкают, и дончане молча чокаются за недоживших до этого общего праздника, все пьют за погибших героев и гражданских, как за живых.
Такая вот Валгалла наяву.
В нескольких ресторанах Донецка Захарченко был частым гостем, и позже следствие установило, что три из них было заминировано. В итоге взорвался заряд, заложенный над дверью «Сепара». «Батя» погиб.
Теперь это кафе стало его мемориалом, его мавзолеем, мавзолеем пустым – тело Александра Захарченко, как многих героев Русской Весны, похоронили на «Донецком море» – это некрополь в Ленинском районе на окраине Донецка.
Русская Весна уже закаменела в истории, и хотя немного лет прошло с тех времён, но кажется — десятилетия. Тогда, со смертью «Бати», казалось, что история независимой народной республики закончена. Но всё только начиналось, и с февраля 2022 года Донецк вновь стал городом-вулканом.
Несмотря на то, что кафе «Сепар» тоже находится на бульваре Пушкина, оно стоит особняком от «Донецких Патриков», как будто в тени. Спускаешься вниз по пустынному бульвару поздно вечером в комендантский час. В небе мерцают звёзды и хлопают зенитки. Повернёшься и посмотришь на стену заклеенную большой фотографией. Чёрно-белый Захарченко на стене курит, треугольником из-под камуфляжной куртки выглядывает тельняшка, рука в солдатской перчатке сжимает сигарету и прижата к губам. Взгляд у Захарченко тревожный, острый, волчий. Сейчас затянется «Батя», уберёт от лица руку, выдохнет дым и спросит с вызовом:
– Ну как вы там, потомки? Отстояли Русский мир? Не сдали Донецк xoхлам?
Стоим. Не сдали. Воюем.»
Отрывок из моей новой книги «Смерть в июле и всегда в Донецке»