Людмила Петровна жила одна уже много лет. Муж умер рано, дети разлетелись по своим делам. Дом в деревне держал её на ногах: печь натопишь — тепло, огород вскопаешь — и вроде силы есть. Но вечерами становилось тоскливо: в пустой избе тихо, только часы тикают да мышь где-то шуршит.
Когда Виктор появился, она будто ожила. Видный, статный, всегда при галстуке, хоть и без особой должности. Улыбался красиво, говорил мягко, заслушешься:
— Людочка, ты ещё совсем молодая душой. Одной-то тяжко. А вдвоём то и жить веселее.
Она сперва не верила,такому счастью. Соседки шептались за спиной:
— Смотри, Людка то при мужике! Ухаживает за ней…гляди ка.
— Да ладно, он ж не просто так…
--- ???
Но Людмила отгоняла сомнения.Ее душе хотелось тепла, поддержки. Хоть раз в жизни почувствовать себя не забытой, а нужной.
Сначала всё было, как в сказке. Виктор вставал первым, шёл за водой, приносил дрова. Вечерами они сидели за чаем, он рассказывал байки про свою молодость, смешил её. Даже сын однажды сказал, приехав из города:
— Мам, ты похорошела!
Людмила улыбалась: «Вот оно, счастье. Пусть позднее, но пришло».
Прошёл год. И однажды Виктор, словно между делом, заговорил:
— Людочка, у нас с тобой всё хорошо. А вот бумаги… дом-то твой , на одного записан. А мы же семья, непорядок. Давай сделаем всё честно: перепишем часть на меня.
Людмила опешила.
— Виктор, да зачем это? Живём же мы вместе, кто ж спорит.
— Люда! — обиделся он. — Ты что, мне не доверяешь? Я же не чужой. Мне просто спокойнее будет. Мы ведь вместе всё делим. И я тоже вклад делаю в развитие дома...
Слова его звучали так убедительно, что она махнула рукой. В душе, правда, ёкнуло, но спорить не стала. «Муж же… как без доверия. Обидется совсем». Пошли к нотариусу и Людмила Петровна подписала бумаги на дарение доли в ее доме.
С того дня Виктор будто переменился.
Утром больше не вставал первым, завтрак ждал готовым.
— Чего каша такая жидкая? — бурчал, ковыряя ложкой.
В огороде показываться перестал.
— Твои грядки — бабская забота. Мне это зачем?
А по вечерам стал всё чаще пропадать:
— С друзьями встречусь. Мужику надо отдохнуть.
Людмила старалась не замечать. Но однажды не выдержала:
— Виктор, ты раньше другой был… заботился, помогал. В чем дело,что случилось?
Он ухмыльнулся:
— Люда, хватит уже. Я не мальчик, чтобы за тобой бегать. Дом теперь и так мой. Так что не указывай.
Эти слова вонзились в неё, как нож.
--- Вот в чем причина,а то ей было не до ума.
С того дня начались придирки.
— Ты слишком много тратишь на продукты.
— Почему твои дети приезжают без спроса? Тут теперь и моя половина!
— Соседям не улыбайся — я не люблю, когда баба лезет ко всем.
Людмила тихо плакала ночами. А однажды, когда сын приехал в выходные, Виктор при нём громко бросил:
— Чего он сюда ездит? У него своя квартира, пусть там и сидит. Дом теперь мой так же, как и твоей матери.
Сын вскипел:
— Это ты брось, хозяин! Дом этот отец с матерью строили, а не ты!
Людмила пыталась замять, но сын всё понял. После ужина увёл мать на улицу, прошептал:
— Мам, да он тебя просто использует. Сначала любовь, теперь доля в доме. Он показал своё лицо.
Людмила только вздохнула:
— Я поздно поняла. Думала, счастье нашла к старости.
Виктор же становился всё наглее. Однажды заявил:
— Надо бы твою дочку отвадить. Слишком часто приезжает. А я хочу, чтоб было спокойно и тихо. Уж если дом общий, то я решаю, кому приходить ,а кому нет.
Тут Людмила не выдержала.
— Это мой дом! Тут мои дети выросли. Я их никому его не отдам!
Ссора была страшная. Виктор хлопнул дверью и уехал «к друзьям». Вернулся через неделю — пьяный, злой.
— Я тут хозяин! — кричал, — и ты меня не выставишь!
Людмила позвонила дочери. Та приехала и всё услышала своими ушами. Наутро они вместе пошли к юристу. Оказалось, Виктор хотел свою долю продать — и уже искал покупателей.
Дети не дали. Подключили знакомых, помогли матери через суд выкупить его часть. Трудно было, с долгами, но дом остался у Людмилы. Виктор, собрал вещи и исчез.
Сначала было тяжело. Дом казался пустым, но не от одиночества — от той горечи, чтоеё обманули. Соседки перешёптывались:
— Видишь, как вышло. А ведь как красиво ухаживал.
— Да, мужики нынче хитрые.
Людмила шла мимо и поджимала губы. Ей было стыдно не за себя — за то, что поверила. Но постепенно боль утихала.
Однажды вечером сын приехал с внуками. Дочка привезла пирог. Дом ожил — смех, запах еды, шум. Людмила смотрела на детей и думала:
«Вот оно, настоящее богатство. Без доли, без подписи, а те, кто рядом, даже когда у тебя ничего нет».
Она вышла на крыльцо, глянула на сад, на яблоню. И впервые за долгое время улыбнулась:
— Дом мой стоит. И я стою.