Зал Совета, Мория. Стол накрыт скромно, но достойно: жареная дичь (утки), хлеб, сыры, кувшины с вином. Герцогиня сидит напротив Эриха и Вальдемара, сняв шлем, но сохраняя латы. Ганс стоит чуть позади ее стула, без перчаток, с аккуратно перевязанным платком порезом на предплечье. Его лицо – маска спокойствия. Атмосфера формально вежливая, но напряженная, как тетива лука.
Эрих: (Отпив глоток вина, ставит кубок. Его взгляд фиксируется на Гансе, голос ровный, деловой) Ганс. Вы встречались с бессмертным. С тем, кого звали Айроком. В замке Фуершталя. Верно?
Ганс: (Четко, без колебаний) Да, ваше высочество.
Эрих: Что обсуждали?
Ганс: (Голос монотонный, как доклад) Оборону. От возможного продвижения ваших войск или рейтаров Мории через наши перевалы. – Он делает паузу, словно собираясь с мыслями. – Скажу честно: он предлагал бесчестные методы. Например, подрядить крестьян для сбрасывания заготовленных камней на марширующие колонны с высоты. Еще... – Ганс бросает быстрый взгляд на герцогиню, сидящую неподвижно, – ...он спросил про ваш набор рейтаров на Юг. Интересовался, смогу ли я внедрить в их ряды надежного человека. Чтобы тот... выстрелил в принца. В толпе. В неожиданный момент. Я ответил, что это навредит репутации и безопасности герцогини фон Валкенбург. И отказался.
Вальдемар: (Прожевывая кусок утки, громко хмыкнул) А про камни? Согласился? Или тоже "навредит репутации"?
Ганс: (Спокойно) Сказал, что подумаю. Обсужу с ее высочеством. И не стал этого делать. Какой смысл? Она... – он кивает на герцогиню, – ...и саму идею открытой войны с короной или вами не одобряла. Риск не оправдывал сомнительного результата.
Эрих: (Пристально смотрит на Ганса) Почему не рассказали герцогине сразу о предложении убить принца? Это же прямая измена.
Ганс: (Едва заметно напрягается. Его спокойствие дает первую трещину – легкое движение века) Там... кроме этого Айрока... в той комнате был еще голос. Я его слышал. Голос самого герцога Фуершталя. Уже убитого, как мы теперь знаем, но тогда... он был жив. И сидел в темноте, в своем же замке. – Он делает паузу, давая словам осесть. – Встреча была... странной.
Эрих: (Брови взлетают вверх) Слышали? Объясните.
Ганс: Мы встречались в полной темноте. В задней комнате таверны "Старый Дуб" у подножия замка Фуершталя. Я могу показать место. – Он пожимает плечами. – Айрок сказал: "Свет привлекает лишние уши. И глаза. Даже в щелях". Мне... было наплевать на его паранойю. Не придал значения. Главное было – понять их намерения.
Вальдемар: (Ткнул костью от утки в сторону Ганса) Была ли речь о том, чтобы отбить этого Айрока у нас, если мы его схватим? Сказал ведь он, что вы ему помощь обещали?
Ганс: (Кивнул) Была. И я ответил: если начнется открытая война между вами и герцогами острова, и если он окажется в плену на нашей земле или в зоне нашего влияния... то да, мы рассмотрим возможность вылазки или обмена. Это... нормальная военная практика для союзников. Но никаких конкретных договоров или планов не заключалось. Войны не случилось. Договора – тоже.
Эрих: (Переводит взгляд на герцогиню, лицо которой стало каменным) И что вы обо всем этом доложили вашей госпоже, Ганс? До сегодняшнего дня?
Ганс: (Снова смотрит на герцогиню. На этот раз его взгляд – почти извиняющийся) Я доложил, что обсуждал с представителями Фуершталя и его... советником... координацию действий на случай конфликта. Упомянул про совместное использование троп, разведданных. Возможность взаимопомощи в обороне перевалов. – Он опускает глаза. – Про камни... промолчал. Счел бредом. Про покушение на принца... тоже не сказал. Счел это провокацией или безумием, не стоящим ее внимания и тревоги. Я... хотел оградить ее от этой грязи. Ошибся.
Тишина. Давящая. Герцогиня медленно поднимает голову. Ее глаза, устремленные на Ганса, полны смеси ярости, разочарования и... боли. Она ничего не говорит. Просто смотрит. Ганс выдерживает этот взгляд, но подбородок его чуть дрогнул.
Эрих: (Ломает тишину, его голос сух) "Оградить". Интересный выбор слова, капитан. Вы оградили ее от знания о готовившемся убийстве наследника престола. О беседе с убийцей герцогов. О том, что в темноте с вами говорил мертвец. – Он отодвигает тарелку. – Вы оставили ее слепой. И тем самым поставили под удар. Ее. Ее земли. Ее честь. Ибо теперь возникает вопрос: что еще вы "не сочли нужным" доложить? И кому еще вы "помогали" в темноте?
Вальдемар: (С силой ставит кубок на стол, вино расплескалось) И самое главное – почему, Ганс? Почему не доложил? Страх? Глупость? Или... обещание другой стороны? Той, что шептала из темноты? – Его взгляд, как шило, впивается в капитана. – Голос Фуершталя... ты уверен, что это был он? Или что-то... притворившееся им? Играющее на твоих страхах и амбициях?
Ганс: (Бледнеет. Его железное спокойствие наконец треснуло. Он смотрит то на Эриха, то на Вальдемара, то на неподвижную герцогиню. Рот приоткрыт, но слов нет. Впервые за весь допрос он выглядит потерянным. И напуганным. Не за себя. За ту бездну, в которую он, возможно, заглянул и о которой умолчал).
Герцогиня: (Наконец говорит. Ее голос – тонкий лед, готовый треснуть под тяжестью предательства) Продолжайте, ваши высочества. Ваши вопросы... становятся очень интересными. – Ее взгляд, полный ледяной ярости, пригвождает Ганса к месту. – И ты, капитан... отвечай. Честно. Это твой последний шанс выйти из этой темноты. Или утонуть в ней навеки.
Зал Совета, Мория. Гулкая тишина после ухода Ганса. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Герцогиня фон Валкенбург сидела, словно окаменев. Слезы, навернувшиеся на глаза от ярости и унижения, она смахивала резким, почти мужским жестом, оставляя темные дорожки на пыльных щеках. Ее взгляд, полный смеси стыда и гнева, был устремлен в пустоту перед Эрихом.
Герцогиня: (Голос сорвался, хриплый от сдерживаемых эмоций) И... это все? Его "суд" окончен? Моя воля? После того как вы выставили его... и меня... дураками?!
Эрих: (Не дал ей договорить. Он поднялся, его движение было резким, усталым. Он не кричал. Его голос звучал ледяной глыбой, обрушивающейся с высоты) Нет. Это далеко не все, герцогиня. Извольте выслушать до конца. – Он сделал шаг к столу, оперся ладонями о столешницу, нависая над ней. Его серые глаза, обычно скрывавшие мысли, сейчас горели холодным, неумолимым огнем. – При всем моем... понимании вашей личной ситуации... вы своей близорукостью, вашей слепотой, вашей слабостью перед этим человеком... подвергли смертельной опасности не только себя! Вы подвергли опасности своих людей! Своих рейтаров! Своих крестьян! И самого этого вашего... "разлюбезного" Ганса! – Он произнес слово с убийственной язвительностью. – Извините за прямоту, но после сегодняшнего фарса она необходима. Знаете ли вы, кто моя жена?
Герцогиня: (Растерянно покачала головой, оглушенная напором)
Эрих: (Не ожидая ответа, продолжал, его слова падали как камни) Дочь одного из двух герцогов Юга. Того самого Юга, куда мы вербуем рейтаров. Половина этого Юга – больше вашего острова. И по площади, и по богатству. И равна она практически моим землям на Западе! Знаете ли вы, кто жена фон Штауфена? – Он кивнул на мрачно молчащего Вальдемара.
Вальдемар: (Только хрипло крякнул в подтверждение, его взгляд был прикован к Эриху, полный мрачного одобрения)
Эрих: Моя сестра! Чей брат – то есть я – владеет землями, чуть большими, чем у самого фон Штауфена! Знаете ли вы, как началась наша гражданская война?! – Его голос достиг опасной громкости, эхом отражаясь от каменных стен. – Когда наш старый король взял в жены ГЕРЦОГИНЮ! Маленькой, тогда еще нищей и незначительной Мории! Не понимаете параллели?!
Герцогиня: (Побледнела как полотно. Ее губы дрогнули, она попыталась вставить слово, защититься, объяснить...) Ваше высочество, я...
Эрих: (Резко выпрямился, его рука взметнулась в повелительном жесте, перебивая ее на полуслове. Его голос стал тише, но от этого только страшнее, как шипение стали по камню) МОЛЧАТЬ! Я говорю, и вы слушаете! Я – Великий Герцог Запада. Вы – управляете герцогством заместо малолетнего сына. Понимаете разницу в статусе? Понимаете груз ответственности, который вы добровольно на себя взвалили? Тогда примите и мои слова! На себя! Всей тяжестью! Ваш человек... – Он презрительно кивнул в сторону двери, – ...воспитан простолюдином! Купцом! То, что он научился сидеть в седле, не падая, стрелять, не закрывая глаз, и даже командовать семью десятками всадников... не делает его РАВНЫМ ВАМ! Не делает его способным понимать игру, в которую играют герцоги! Не дает ему права вести переговоры с убийцами и тварями из тьмы!
Герцогиня: (Снова попыталась заговорить, слезы текли по лицу, смешиваясь с пылью и гневом) Но он...
Эрих: (Перебил с ледяной жестокостью) Вы можете делить с ним постель, герцогиня! Можете назначать его хоть главным павлином в вашем личном зоопарке! Можете доверять ему свою жизнь в бою! – Его голос снова набрал силу, становясь уничтожающим. – Но отправлять этого ВЧЕРАШНЕГО ПРОСТОЛЮДИНА на ТАЙНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ?! Где он, бахвалясь за кружкой пива перед подонком вроде Айрока, мог ляпнуть что угодно! "Всех убью!", "Всех отобью!", "Мы им покажем!" – совершенно не понимая, что эти слова значат в ушах тех, кто ищет повод для хаоса?! Вы понимаете бездну глупости, которую совершили?! Сын купца... – Эрих произнес это словно приговор, – ...в тайной комнате с герцогом и бессмертным убийцей! Вы с ума сошли, герцогиня?! Или вам так опостылела ваша корона, власть и жизнь вашего сына, что вы решили поиграть в русскую рулетку с заряженным арбалетом, доверив спусковой крючок лавочнику?!
Он замолчал, тяжело дыша. В зале стояла гробовая тишина. Герцогиня фон Валкенбург сидела, сгорбившись, как будто каждый его слово был физическим ударом. Она больше не плакала. Она смотрела перед собой пустым, потрясенным взглядом человека, вдруг осознавшего всю чудовищность своей ошибки и ее возможные последствия. Даже Вальдемар смотрел на Эриха с неким уважающим ужасом – редко тот выходил из себя так, обнажая сталь и лед под бархатом дипломатии.
Эрих: (Сделал глубокий вдох, снова обретая контроль. Голос его стал низким, усталым, но не менее опасным) Теперь вы понимаете, почему мы потребовали его здесь? Почему гарантии были даны? Чтобы вытащить вас обоих из ямы, которую вы же и выкопали. Прежде чем в нее рухнуло что-то большее. Чем ваше герцогство. Или чья-то жизнь. – Он отступил от стола. – Подумайте над этим. Хорошо подумайте. Пока мы ждем вашего решения о судьбе капитана Ганса. И о вашей собственной. Вальдемар, пойдем. Дадим ее высочеству... осмыслить урок.
Они вышли, оставив герцогиню одну в огромном, внезапно ставшем ледяным зале, с давящей тяжестью слов Эриха и призраком катастрофы, которую она едва не навлекла своим ослеплением.
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за герцогами, и эхо шагов Вальдемара быстро затихло в каменном коридоре. Герцогиня фон Валкенбург осталась одна. Давящая тишина зала, еще секунду назад наполненного гневным голосом Эриха, теперь казалась физически ощутимой, как влажная савана. Солнечные лучи, падавшие из высоких окон, внезапно выглядели холодными, пыльными столбами в пустоте.
Она сидела неподвижно. Руки, сжатые в кулаки на коленях, дрожали. Слезы уже не текли – они высохли, оставив на щеках стыдные соленые дорожки сквозь слой дорожной пыли и копоти факелов. Слова Эриха фон Лихтенфельда звучали в ее ушах с пугающей ясностью, как удары молота по наковальне:
"...вашей слепотой... вашей слабостью... подвергли смертельной опасности..."
"...Сын купца... в тайной комнате с герцогом и бессмертным убийцей! Вы с ума сошли?!"
"...доверив спусковой крючок лавочнику?!"
Каждое слово било в самое больное место – в ее гордость, в ее уверенность в себе как правительнице, в ее... чувства к Гансу. Эрих безжалостно сорвал все покровы. Он назвал вещи своими именами, превратив ее защитника, ее опору, ее тайную слабость в объект презрения: "вчерашний простолюдин", "сын купца", "лавочник". И самое страшное – он был прав. Жестоко, беспощадно прав.
Она медленно подняла взгляд. Пустой стол перед ней. Остатки еды, разлитое вино Вальдемара. Ее собственный недопитый кубок. Все это выглядело жалкой пародией на "совет". Надежда на дипломатическое решение, с которой она въезжала в Морию, разбилась вдребезги. Гарантии? Они лишь дали ей возможность услышать приговор. Приговор ее правлению, ее суждению.
Внутренние покои Эриха. Сразу после ухода из Зала Совета.
Эрих с силой дернул шнурок камзола, срывая с шеи душащий бархатный воротник. Он швырнул его на ближайшее кресло. Лицо его было бледным, в уголках губ залегли резкие складки усталости и неотпускающей ярости.
– Черт возьми, – прошипел он, не глядя на Вальдемара, который тяжело опустился на диван, с трудом стягивая тесные сапоги. – Черт возьми, Валь! Эта... близорукость! Эта слепая доверчивость! Она едва не подожгла фитиль под всем Востоком!
Вальдемар крякнул, массируя распухшие от парчи ноги.
– Жестко ты ее, конечно, прошелся. Как шершнями выстегал. – В его голосе не было осуждения, лишь констатация факта и тень... одобрения? – Но... сдается мне, ты перегнул палку с этим "лавочником". Она же его... – он сделал многозначительную паузу, – ...любит, что ли. Или что-то около того. Бьет по больному.
Эрих резко обернулся, его глаза метали искры.
– Любит?! – Он фыркнул с леденящим презрением. – Любить она может кого угодно в своей спальне! Но выпускать этого человека вести дела герцогства? Доверять ему переговоры с Фуершталем и его бессмертной падалью? Это не любовь, Валь! Это преступная халатность! Она поставила под угрозу не только себя и своего сына! Она поставила под угрозу стабильность, которую мы с таким трудом выковывали после всей этой чертовщины с бессмертными! Если бы Айрок и Фуершталь добились своего, если бы принц погиб во время "инцидента" на параде, в котором могли быть замешаны ее люди по наводке ее капитана... – Он замолчал, сжав кулаки. Картина была слишком ясна и слишком ужасна. – Нас бы обвинили первыми! Нас! Потому что именно мы вербовали на Юге! Война вспыхнула бы мгновенно. И где был бы ее "любимый" Ганс тогда? Тоже на колу, только рядом с ней!
Вальдемар вздохнул, тяжело, как меха кузнечные.
– Понятно. Железная логика, как всегда. Но что теперь? Она там... как ракушка без раковины. Раздавленная. Твой "урок" она усвоила, это видно. Но что дальше? Ждем, пока она примет "решение о судьбе капитана"? А если не примет? Или примет не то?
Эрих подошел к окну, глядя на внутренний двор замка, где суетились слуги, рейтары чистили сбрую.
– Она примет. Она – правительница. Пусть ошибающаяся, пусть ослепленная, но не дура. Она поняла бездну. И страх за сына, за земли... он сильнее любой "любви". – Он повернулся к Вальдемару. – Дай ей час. Ровно. Потом вернемся. И принесем... кое-что еще.
Вальдемар нахмурился:
– Еще? Что?
Эрих позволил себе короткую, безрадостную улыбку.
– Доказательство того, что ее "лавочник" не просто болван. Что темнота в той таверне была не для паранойи Айрока. Что голос "Фуершталя", который слышал Ганс... возможно, был чем-то гораздо более опасным. Нам нужен Элиас. И его свежий взгляд на... кое-какие архивы.
Зал Совета. Через час.
Дверь открылась. Герцогиня не шелохнулась. Она сидела в той же позе, но что-то изменилось. Сгорбленные плечи распрямились. Глаза, красные от слез, были сухи и смотрели прямо на входящих Эриха и Вальдемара с новой, ледяной решимостью. На столе перед ней лежал ее кинжал в ножнах – символ власти и готовности к действию. Следы уничтожения были стерты, осталась только хрупкая, но твердая оболочка властителя.
За герцогами, чуть поодаль, стоял Элиас Торн. Бывший бессмертный маг, а ныне юноша-архивариус, выглядел непривычно серьезным и сосредоточенным. В руках он держал несколько старых, потрепанных свитков и одну небольшую, странного вида шкатулку из темного дерева с серебряными инкрустациями.
Эрих остановился напротив стола. Вальдемар занял позицию чуть сбоку, как грозная тень. Элиас остался у двери.
– Ваше высочество, – начал Эрих, его голос был ровным, лишенным прежней ярости, но не менее весомым. – Вы обдумали наши слова?
Герцогиня кивнула. Один раз. Четко.
– Обдумала, ваше высочество. Каждое слово. И признаю их... справедливость. – Ее голос звучал тихо, но звонко, как удар маленького колокольчика по льду. – Моя ошибка была чудовищна. Моя доверчивость – преступна. Капитан Ганс... – она чуть запнулась, но продолжила твердо, – ...превысил свои полномочия. Скрыл жизненно важную информацию. Дал повод для черных подозрений. Он не может больше занимать должность капитана моей личной стражи. И не может... – голос дрогнул на мгновение, – ...оставаться при моем дворе.
Вальдемар слегка приподнял бровь. Эрих сохранял невозмутимость.
– И какое наказание вы для него определили? – спросил он.
– Изгнание, – выдохнула герцогиня. – Пожизненное. С конфискацией имущества. Он покинет мои земли до заката солнца и никогда не вернется под страхом смерти. – Она посмотрела Эриху прямо в глаза. – Это решение мое. Окончательное. Я оглашу его перед моими людьми. И перед вами. Гарантии... – она горько усмехнулась, – ...ваши гарантии соблюдены. Его суд чести – это я. И я вынесла приговор.
Эрих молчал несколько секунд, оценивая ее. Гордость была сломлена, но не уничтожена. Она нашла в себе силы принять тяжелое, возможно, разрывающее сердце решение. И взять на себя ответственность.
– Принято, герцогиня, – наконец сказал он. – Это... достойное решение правителя. – Он сделал паузу. – Однако, есть еще один аспект. Тот самый "голос в темноте", который слышал Ганс. И странная... избирательность его молчания. Мы не считаем дело полностью закрытым. Позвольте представить вам Элиаса Торна, нашего главного архивариуса. Он нашел кое-что... тревожное.
Элиас шагнул вперед по знаку Эриха. Он положил свитки на край стола и осторожно открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежал небольшой, тускло поблескивающий в пыльном свете артефакт: камень неправильной формы, похожий на кусок обсидиана, но с едва заметными прожилками мертвенно-зеленого света внутри. От него веяло слабым, но отчетливым холодом и... тишиной. Не физической, а какой-то иной.
– Это... – начал Элиас, его юношеский голос старательно копировал академичную манеру речи ученого мужа, которым он когда-то был, – ...артефакт, известный в архивах Ордена как "Камень Безмолвного Шепота" или "Слух Пустоты". Крайне редкий и опасный. – Он указал на камень. – Его создавали маги Некромантии... Кафедры Переплетения Жизни и Смерти... для связи со Старшими. Но не напрямую. Он... усиливает определенные виды психического воздействия. Позволяет проецировать голос, мысли, образы... через расстояния. И через... барьеры между мирами. Создавать иллюзию присутствия.
Герцогиня смотрела на камень с растущим ужасом.
– Вы хотите сказать... что этот голос "Фуершталя"...
– Скорее всего, не был Фуершталем, – закончил Эрих. – Живым или мертвым. Кто-то... что-то использовало подобный артефакт. Чтобы говорить с вашим капитаном из темноты. Чтобы внушать ему определенные мысли. Чтобы проверить его... уязвимость. Его амбиции. Или его страх. Ганс не просто скрыл информацию от вас, герцогиня. Возможно, им манипулировали. Более искусно и более опасно, чем мы предполагали.
Элиас кивнул, закрывая шкатулку с камнем, словно запирая обратно саму суть кошмара.
– Этот конкретный камень был изъят у одного из пойманных последователей Айрока месяц назад при обыске в порту Мории. Мы не придали ему значения сразу, сочли просто безделушкой темного культа. Но его описание... оно совпадает с записями в архивах, которые я сейчас изучаю. – Он положил руку на свитки. – Встреча в "Старом Дубе"... темнота... голос... Это не паранойя Айрока. Это был ритуал. Настройка канала. Проверка инструмента.
Герцогиня закрыла глаза. Казалось, последние силы покидают ее. Ее решение об изгнании Ганса вдруг показалось невероятно наивным, детским жестом перед лицом этой новой, еще более мрачной бездны.
– Так... кто же? – прошептала она. – Кто стоял за этим? Этот... "тихий советник"? О котором говорил Айрок?
Эрих и Вальдемар обменялись взглядом.
– Мы не знаем, герцогиня, – честно сказал Эрих. – Но теперь мы знаем метод. И знаем, что игра не закончена. "Тихий советник" или тот, кто стоит за ним, все еще в тени. И он знает, что его инструмент – Ганс – сломан и изгнан. Он будет искать нового. Или действовать иначе. – Он сделал шаг ближе. – Ваше герцогство, ваши перевалы... они все еще в зоне риска. Но теперь вы знаете врага в лицо. Вернее, знаете его почерк. И вы не одни.
Герцогиня фон Валкенбург медленно поднялась. Она была бледна, но в ее глазах горел новый огонь – не гордости, а холодной, осознанной решимости, замешанной на страхе и ярости.
– Что... что мне делать? – спросила она, и в ее голосе не было прежней надменности, только потребность в руководстве.
Эрих позволил себе короткий, почти незаметный кивок одобрения.
– Во-первых, утвердить решение об изгнании Ганса. Публично. Четко. Чтобы все знали – он пал в немилость за конкретные проступки, не имеющие отношения к герцогине. Во-вторых, – его взгляд стал острым, – вернуться в свои земли. Укрепить перевалы. Но не для войны с нами или короной. Для войны с тьмой. Для поимки шпионов, для поиска странных артефактов, для наблюдения за любыми "тихими советниками", которые могут появиться у ваших соседей или даже у вас. Элиас предоставит вам копии описаний подобных камней и других опасных артефактов эпохи магов. В-третьих, – он посмотрел на нее прямо, – держать связь. Только со мной или Вальдемаром. Через проверенных, лично преданных вам людей. Не через новых капитанов. Не через советников. Через кровных вассалов. Понятно?
Герцогиня глубоко вдохнула. Она взяла со стола свой кинжал и прикрепила его к поясу. Жест был символическим – возвращение к роли воина, правительницы.
– Понятно, ваше высочество, – сказала она твердо. – Я сделаю все, как вы сказали. И... – она запнулась, но продолжила, – ...спасибо. За... отрезвление. Как бы жестоко оно ни было. И за... помощь против настоящего врага.
Эрих кивнул.
– Гарантии нашего слова и вашей безопасности в Мории остаются в силе, пока вы здесь. Отправляйтесь, когда будете готовы. Ваши рейтары отдыхают. – Он повернулся к Элиасу. – Господин Торн, сопроводите герцогиню и предоставьте ей все необходимые копии. Подробно.
Когда герцогиня и Элиас вышли, Вальдемар громко выдохнул.
– Ну что, Лихтенфельд? Выиграли битву? Или только оттянули войну?
Эрих снова подошел к окну. На внутреннем дворе показалась фигура герцогини, направлявшейся к казармам своих рейтаров. Прямая, в боевых латах, но теперь – несущая на себе невидимый, но тяжелый груз знаний и ответственности.
– Мы закрыли одну дверь для врага, Валь, – тихо сказал он. – И открыли глаза союзнице. Теперь посмотрим, в какую щель он сунется в следующий раз. И будем готовы. Охота продолжается.