Сегодня работал в зале.
Хотите - верьте, хотите - не верьте, а только всю смену чаевые оставлял каждый стол, это без преувеличения и/или утрирования. Конечно, было бы неправдой сказать, что у меня было много столов, нет-нет, сегодня всё шло на стиле "не бей лежачего", всего десятка полтора-два, но и у коллег с коллежанками не больше, все откровенно скучали.
Должно быть, жители и гости гастрономической столицы России отходили после празднования 1020-летия города: ходили накануне на салют посмотреть, на набережной побатониться, etc.
A propos, никогда прежде не приходило в голову: а ведь статус гастрономической столицы России подтверждается ещё и тем, что само название города намекает на обед.
- Недаром ведь сказано у какого-то Пушкина: "Печной казан тебе дороже, ты пищу в нём себе варишь".
И вот за 23 минуты до окончания смены одна наша полупостоянная гостья, съев знаменитый татарский кыстыбый и осушив тарелку татарского рамена, что бы это ни значило, рассчиталась, выразила устную благодарность и... была такова.
Официанта ничто не должно выводить из равновесия (хотя у Ильи Эренбурга и упоминается "бешенство гарсона, которому не заплатили за чашку кофе"), и я, следуя долгу, сохранил рабочее лицо и унутреннее спокойствие, просто неожиданно ощутил в меру горячее желание стибрить чаевые коллеги с соседнего стола, пока он не видит.
- Или правильно всё-таки "стыбрить"?..
Не для себя, не для личного обогащения, нет-нет, меня бы и 10 рублей устроили, даже 1 рубль - ради искусства. Но подавил соблазн, пошёл рассчитывать свой последний стол.
Мужчина рассчитался за всех присутствующих и присутствовавших (одна ушла пораньше) за столом женщин, общий счёт был чуть больше 10 тысяч, оставил 15% от чека. Вроде бы всё хорошо, жить бы да радоваться, один этот последний стол принёс столько же прибыли, сколько четыре утром.
- Один писатель в интервью вспоминал, дескать, я за десять книг получаю столько же, сколько Пелевин за одну! за десять! А мне, говорит он, отвечают, дескать, ну Юра, ну у тебя же зато уже пятьдесят их, этих книгов-то твоих, ну?
И всё в самом же деле хорошо, жаловаться грех, но вот лицо предпоследней гостьи не даёт покоя. Не то что один рубль - одна сезонная августовская копейка! - и была бы идеальная игра, эх...
- Теперь только осенью.
И за что она меня так невзлюбила?
Алиса тут же вспомнила свою любимую игру в «любить и жаловать».
- Я люблю кого-то на «3», - затараторила она, - за то, что он Занятный. Я жалую Занятному 3 зелень на завтрак. Я не люблю кого-то на «З» за то, что он Злой. Я жалую злому 3 золу на завтрак. Занятный 3 живет в... - Алиса запнулась, подыскивая город на «3».
- В Зоопарке, - сказал Король.
Кажется, впервые в жизни у меня сегодня были гости из города Иваново: две женщины (они заказали национальное и местное, что логично, а для чего ещё ехать в Татарию) и один мужчина. Он взял утку конфи на французский манер. Доводилось читать, что наш казанский гимназист Державин любил утку; преимущественно дикую, вероятно. Которая, как правило, жёстче и грубее, чем жирная домашняя, но полагается нахваливать именно дичь, ведь это же добыто... э-э-э...
- Словом, добыто.
Сказали, что всё очень понравилось, то есть прямо видно, что татары работают на совесть, чтобы люди говорили: "Шәп!", а особенно понравился бульон с укропом, который подаём к знаменитому татарскому треугольнику. Слава богу, что всё пришлось по вкусу, а то вышло бы как у вышеупомянутого какого-то Пушкина, когда оказался в гостях у хлебосольной калмычки:
"В котле варился чай с бараньим жиром и солью. Она предложила мне свой ковшик. Я не хотел отказаться и хлебнул, стараясь не перевести духа. Не думаю, чтобы другая народная кухня могла произвести что-нибудь гаже. Я попросил чем-нибудь заесть. Мне дали кусочек сушеной кобылятины".
Вот как хорошо: Пушкиным начал, Пушкиным закончил - композиция называется, слыхали-нет?
Даже не просто композиция, а... эта... закольцованная, закольцованная.
