Последние недели учебного года в Хогвартсе прошли под знаком странной, зыбкой двойственности. Официально Министерство Магии всё ещё отрицало возвращение Волан-де-Морта. Не было никаких объявлений, никаких статей в «Ежедневном пророке», кроме разве что туманных намёков на «несчастный случай с Кубком Огня» и «героизм Гарри Поттера, спасшего товарища».
Но по замку ползли слухи. Шёпотки за спинами. Взгляды, полные не то страха, не то благоговения, которые бросали на Гарри другие ученики. Он снова стал «Знаменитым Поттером», но на этот раз слава была иной — более мрачной, более взрослой и куда более тяжёлой для ношения.
Занятия приобрели новый, суровый оттенок.
- Заклинания: Профессор Флитвик, обычно такой весёлый и болтливый, вдруг начал уделять необычайно много времени не сложным, а быстрым и мощным оборонительным заклинаниям. На каждом уроке они по десять раз отрабатывали «Протего» до автоматизма, чтобы щит вставал по малейшему намёку на угрозу.
- Трансфигурация: Макгонагалл стала строже гранита. Её уроки теперь напоминали тренировки Авроров. «Трансфигурация окружающей среды в укрытие», «Мгновенное создание щитов из подручных материалов», «Оживление статуй для отвлечения внимания» (все поглядывали на Гарри, когда она это произносила). Она не улыбалась вовсе.
- Защита от тёмных искусств: «Грязнокровки» Муди, конечно, не было. Его подменил профессор Снегг. И к всеобщему удивлению, он не стал читать им нудные лекции. Он проводил практические занятия по отражению Тёмных чар с такой яростной интенсивностью, что даже Гермиона к концу урока валилась с ног. Он не хвалил, но и не язвил так ядовито. Он требовал результата. И все, видевшие решимость в его глазах, молча подчинялись.
- Травология: Профессор Спраут, с лицом, всегда покрасневшим от парникового жара, теперь выглядела озабоченной. Она заставляла их изучать не только полезные, но и опасные растения. «Знать врага в лицо, дети! Пожиратели смерти не брезгуют ничем!» Они учились различать ядовитые грибы и готовить простейшие антидоты.
Вылазки к Хагриду стали для Гарри, Рона и Гермионы глотком свежего воздуха. Но и там всё изменилось.
Хагрид был мрачен. Его обычная медвежья живость куда-то испарилась. Он больше не предлагал им десерт, а молча наливал крепкий чай и смотрел куда-то вдаль, за пределы Запретного леса.
— Он там, — как-то раз хмуро пробурчал он, кивая в сторону чащи. — Чувствую. Тварь не его, конечно, но… что-то злое проснулось. Лес затих. Даже кентавры стали молчаливыми.
Он часто поглядывал на Гарри, и в его маленьких глазках светилась не только привычная грубая нежность, но и тревога. Он видел в Гарри не просто ученика, а солдата, которого готовят к чему-то страшному.
Однажды он отвёл Гарри в сторону, пока Рон и Гермиона возились с Крапинкой.
— Гарри, — прошептал он, пахнущий дождём и собачьей шерстью. — Ты… ты держись, слышишь? Если что… если что, ты ко мне беги. В эту хижину. У меня тут… кое-что припрятано. Не хуже, чем у миссис Норрис усы выдергивать.
Гарри кивнул, тронутый до глубины души. Хагрид предлагал ему своё, пусть и простое, но самое надёжное укрытие.
Седрик Диггори стал живым призраком Хогвартса. Его выписали из лазарета, но он был неузнаваем. Высокий, статный, всегда улыбающийся парень теперь ходил ссутулившись, его глаза были пусты и постоянно бегали, высматривая угрозу. Он вздрагивал от громких звуков, мог надолго замолкать посне разговора. С ним всегда кто-то был — отец, друзья с Когтеврана, Чжоу Чанг, которая смотрела на него с болью и бесконечной преданностью.
Он избегал Гарри. Их взгляды иногда встречались в коридорах, и в глазах Седрика вспыхивало что-то сложное — благодарность, смешанная с ужасом, который он ассоциировал с Гарри. Гарри понимал. Он был живым напоминанием о том кошмаре.
Однажды вечером, когда Гарри возвращался с тренировки по квиддичу (капитан команды Гриффиндора теперь проводил их с удвоенной силой, словно пытаясь подготовить их ко всему), он увидел Седрика одного в пустом классе. Тот просто сидел за партой и смотрел в стену.
Гарри заколебался, но потом вошёл.
— Диггори? Всё в порядке?
Седрик медленно повернул к нему голову. Его взгляд был отсутствующим.
— Они шепчут, — тихо сказал он.
— Кто? — насторожился Гарри.
— Тени. За той дверью. Они зовут обратно. Там… там тихо.
Ледяная мурашка пробежала по спине Гарри. Он не знал, что сказать.
— Ты… ты здесь. Ты с нами.
Седрик смотрел на него ещё несколько секунд, а потом медленно кивнул и снова уставился в стену. Гарри вышел, чувствуя тяжёлую, холодную тяжесть на душе.
Гермиона почти переселилась в библиотеку. Но теперь она искала не материалы для домашнего задания. Она составляла списки: «Известные Пожиратели Смерти», «Тёмные метки и их значения», «Защита жилищ от проникновения». Её рвение было пугающим.
Рон сначала был ошеломлён, но потом его натура взяла верх. Он стал своеобразным якорем нормальности для Гарри. Он таскал ему еду из столовой, пытался шутить, обсуждал квиддич и жаловался на домашку. В его простой, непоколебимой верности была огромная сила.
Однажды ночью, когда Гарри снова проснулся в холодном поту от кошмара, он услышал, как Рон с соседней кровати прошептал в темноте:
— Всё норм, Гарри? Опять тот сон?
— Да, — хрипло ответил Гарри.
— Держись. Я тут. Если что, я его шваброй огрею. У нас одна под раковиной завалялась.
Гарри фыркнул сквозь кошмарный сон. Это был смех, смешанный со слезами. Но это помогло. Помогло больше, чем любое зелье.
Это было затишье. Но не мирное. Это была тишина натянутой тетивы, гул перед землетрясением. Все в Хогвартсе, от первокурсника до директора, чувствовали это. Учёба продолжалась, но это была уже не подготовка к экзаменам. Это была подготовка к войне.
И Гарри Поттер, с его всё ещё ноющим шрамом, был в самом эпицентре этого затишья, зная, что оно в любой момент может взорваться.
ЭПИЗОД: УРОК ВЫЖИВАНИЯ ОТ СНЕГГА
Кабинет Защиты от Тёмных Искусств, пахнущий, как всегда, консервированной тьмой и сушёными горькими травами, был непривычно тих. Не слышно было привычного постукивания деревянной ноги «Грязнокровки» Муди. Вместо этого у учительского стола, подобно огромной летучей мыши, застыл Северус Снегг. Его чёрные глаза медленно скользили по рядам учеников, собравшихся на дополнительное, «добровольно-принудительное» занятие по инициативе Дамблдора.
Гриффиндорцы ёжились под его взглядом, Слизеринцы сидели с неестественно прямыми спинами, пытаясь выглядеть достойными.
— Сегодня, — прошипел Снегг, и его голос, казалось, сочился из самых теней комнаты, — мы отложим в сторону глупые учебники и бесполезную теорию. Сегодня мы будем учиться не сражаться. Сегодня мы будем учиться выживать.
Он прошёлся перед рядами, его мантия колыхалась за ним зловещим шлейфом.
— Многие из вас наивно полагают, что дуэль с тёмным волшебником — это благородный обмен заклинаниями при свидетелях. Это заблуждение смертельно. Дуэль с Пожирателем Смерти — это грязная, быстрая и безжалостная схватка, где цель одна — остаться в живых, пока ваш противник перестанет дышать. Первое правило: забудьте о чести. Её нет.
Он резко остановился и уставился на Гарри.
— Поттер! Назовите самое эффективное дуэльное заклинание, которое приходит вам на ум. Быстро!
Гарри, застигнутый врасплох, на секунду замешкался.
— Эмм... Экспеллиармус? Чтобы обезоружить...
— Сентиментальная чушь! — ядовито перебил его Снегг. — Пока вы пытаетесь вежливо выбить из его рук палочку, он распишет ваши внутренности по стене Диффиндо или превратит ваши кости в пыль Круциатусом. Следующий! Уизли!
Рон вздрогнул и покраснел.
— Протего? Чтобы защититься...
— Защититься? — Снегг изобразил издевательскую ухмылку. — От заклинания, которое пробивает любую защиту? От проклятия, которое невидимо и летит быстрее мысли? Вы предлагаете спрятаться за бумажный щит от урагана? Вы оба — идиоты, чья жизнь продлится ровно три секунды в реальном столкновении.
Он презрительно фыркнул и обвёл взглядом весь класс.
— Самое эффективное заклинание в дуэли с превосходящим противником — это то, что даст вам время. Секунду. Полсекунцы. Достаточно, чтобы увернуться, чтобы скрыться, чтобы крикнуть о помощи. Это не нападение. Это — помеха.
Он взмахнул палочкой, и из кончика вырвался ослепительно яркий клубок света, который с грохотом взорвался у потолка, осыпав всех искрами. Несколько учеников вскрикнули и зажмурились.
— Эверте — Взрывное заклинание, — прокомментировал Снегг без всякого выражения в голосе. — Слепит, оглушает, отвлекает. Не убивает, но даёт время. Дальше.
Он снова взмахнул палочкой. На полу перед партами взметнулась стена густого, едкого дыма, который тут же заполнил пол-класса. Послышался кашель.
— Фумус — Дымовая завеса. Укрытие, маскировка, дезориентация. Снова — время.
Дым рассеялся по взмаху его палочки. Лицо Снегга было холодным и сосредоточенным.
— А теперь... практика. Разбейтесь на пары. Один пытается применить любое атакующее заклинание. Другой — не защищается. Он уворачивается, он создаёт помехи, он использует окружающую среду. Ваша цель — не победить. Ваша цель — продержаться десять секунд. Начинайте.
В классе поднялся шум. Пары разошлись по углам. Послышались выкрикивания заклинаний, взрывы, клубы дыма, внезапно выраставшие ледяные барьеры (кто-то додумался до Глациуса).
Снегг ходил между ними, как тёмный надзиратель, отпуская едкие замечания.
— Пять секунд, Дэвис! Я насчитал всего пять! Потратил время на сложный щит, вместо того чтобы брошить в него чернильницу! — Проклятие прошло в сантиметре от твоего уха, Бут! Шевелись быстрее! — Дым — это не стена, Браун, в нём можно двигаться! Не стой столбом!
Наконец, он остановился рядом с Гарри, который отрабатывал с Роном. Рон, красный от напряжения, палил воображаемыми заклинаниями, а Гарри уворачивался, отскакивал за парты, опрокидывал их, создавая импровизированные укрытия, и швырнул в Рона календарь с волшебными фотографиями, который отвлёк того на долю секунды.
— Десять! — выдохнул Гарри, останавливаясь.
— Достаточно посредственно, Поттер, — холодно произнёс Снегг. — Но в ваших неуклюжих телодвижениях был намёк на здравый смысл. Вы использовали то, что было под рукой. Это уже что-то.
Он не стал дожидаться ответа и отошёл. Рон с облегчением опустил палочку.
— Блин, он сегодня вообще злой, даже по своим меркам.
— Он не злой, — тихо сказал Гарри, глядя вслед профессору. — Он... реалист.
В конце урока Снегг снова собрал всех.
— Запомните сегодняшний урок. Ваша жизнь дороже вашей гордости. Бегство — это не поражение. Это тактика. Выживание — это единственная победа, которая имеет значение в войне. Которую, — он сделал паузу, и в классе повисла мёртвая тишина, — некоторые из вас, к своему несчастью, уже ведут.
Его взгляд снова, на долю секунды, задержался на Гарри. В нём не было ни ненависти, ни симпатии. Была лишь холодная констатация факта.
— Занятие окончено. На следующей неделе будем отрабатывать мгновенное применение Портативного ключа в экстренной ситуации. Те, у кого его нет, — подумают о своей беззащитности. Выйдите.
Ученики молча, в подавленном настроении, потянулись к выходу. Урок Снегга не был полон блестящих заклинаний. Он был полон холодного, неприкрытого страха. И он был самым полезным уроком за весь год.
Гарри шёл последним. На пороге он обернулся. Снегг стоял у своего стола, спиной к классу, и смотрел в тёмное окно. Его фигура казалась не просто одинокой, а невероятно уставшей от тяжести знаний, которые он нёс, и той роли, которую ему приходилось играть.
И впервые Гарри почувствовал к нему не неприязнь, а нечто похожее на понимание. Они оба, по своей воле или нет, уже были солдатами в этой войне. И Снегг только что дал им всем первый, самый важный урок: как не умереть в первый же день.