— Иван, ты кого привёл в наш дом? — Свекровь Нина Семёновна в ужасе посмотрела на невестку Иру. — Ты её руки видел? Мышцы, как у мужика! Наколки!
— Она просто спортом увлекается...
Иван говорил тихо. Как всегда, когда мать начинала. А мать начинала всегда. С первого дня.
Ира стояла на кухне и резала хлеб. Слышала каждое слово. Нож дрожал в руках. Тех самых руках. С мышцами. С татуировкой на запястье.
— Спортом! — Нина Семёновна фыркнула. — А почему тогда макияж не делает? Ногти не красит? Девочка должна быть девочкой!
Девочка. В тридцать два года.
Ира улыбнулась. Горько так. И продолжила резать. Ровными ломтиками. Как научила бабушка. «Хлеб — это святое, Ирочка. Не кроши».
Бабушка умерла три года назад. А Ира всё помнила. Каждое слово.
— Иван, ты же видишь — она не женщина. Это... это что-то другое.
Что-то другое.
Ира отложила нож. Посмотрела на свои ладони. Мозоли от штанги. Шрам от велосипедной цепи — семь лет. Короткие ногти. Никакого лака. А что, если мать права?
— Мам, хватит — наконец сказал Иван.
— Не хватит! Соседки уже спрашивают. Галина Петровна вчера намекала...
Соседки. Конечно.
Ира взяла поднос. Чай, хлеб, варенье. Как положено. Зашла в гостиную. Поставила на стол.
— Спасибо, дорогая — Нина Семёновна даже не подняла глаз.
Дорогая. Но не дочка. Никогда не дочка.
— Садись с нами — позвал Иван.
Ира села. Руки на коленях. Спрятала. Как всегда теперь.
— А вот у Светки сын женился — начала свекровь. — Так невестка — загляденье! Платья, туфли, причёска... Женщина!
Женщина.
А Ира что? Не женщина?
Она вспомнила, как познакомилась с Иваном. Спортзал. Она тягала железо, он — на беговой дорожке. Подошёл сам. Сказал:
«Ты классно жмёшь».
Не «красивая». Не «милая». «Классно жмёшь».
И это было... правильно.
— Может, курсы какие есть? — продолжала Нина Семёновна. — Для девушек. Как себя вести, как одеваться...
— Мам — Иван сжал кулаки.
— Что «мам»? Я же добра желаю! Чтобы люди пальцем не показывали.
Люди уже показывали. Пальцем, взглядами, шёпотом. Ира знала.
В магазине:
«Ой, а это девочка или мальчик?»
В поликлинике:
«Молодой человек, вы не в ту очередь».
На улице: просто смотрели. И смеялись.
— Я пойду — Ира встала.
— Куда? — спросил Иван.
— Прогуляюсь.
Вышла. Дверь захлопнула тихо. Не хлопнула. Как учила мама:
«Не хлопай дверьми, это невежливо».
Мама... Если бы знала, во что превратилась её девочка.
Ира шла по двору. Мимо качелей, где играли дети. Одна девочка показала на неё пальцем:
— Мам, а это тётя или дядя?
Мать дёрнула ребёнка за руку. Зашептала что-то. Ира не слышала, но знала:
«Не показывай пальцем, это некрасиво».
Некрасиво.
Присела на лавочку. Достала телефон. Полистала фото. Себя — год назад. На соревнованиях по пауэрлифтингу. Улыбается. Держит кубок. Счастливая.
А рядом — подружки по залу. Светка, Олька, Танька. Все такие же. Сильные. Спортивные. Без стильных платьев и каблуков.
И все одинокие.
— Мужики нас боятся — говорила Светка. — Думают, мы их переломаем пополам.
А Иван не боялся. Три года встречались. Полгода женаты. И ни разу... ни разу не попросил стать другой.
До знакомства с мамой.
Ира посмотрела на руки. Сильные руки. Которые могли поднять сто двадцать килограммов. Которые умели чинить кран, собирать мебель, менять колесо.
Полезные руки. Но не женские. По мнению Нины Семёновны.
Телефон завибрировал. СМС от Ивана:
«Где ты? Поговорим дома».
Поговорим. О чём? О том, что она не такая? Что надо измениться?
Ира встала. Пошла домой. Медленно. Думала. А что, если попробовать?
Ради Ивана. Ради семьи.
Маникюр. Платья. Туфли на каблуках.
Представила себя в розовом платьице. На шпильках. С накрашенными губами. И засмеялась. Громко. Люди оглядывались. Нет. Это не она. Это чужая жизнь. Чужая роль.
Дошла до подъезда. Остановилась. Ключи в руках. Войти? Или развернуться?
И тут дверь распахнулась. Иван. Взъерошенный. Обеспокоенный.
— Ира! Я за тобой...
Обнял. Крепко. По-настоящему.
— Прости за маму. Она... она привыкнет.
— А если нет?
— Тогда это её проблемы — Иван отстранился. Посмотрел в глаза. — Я полюбил тебя такой. Понимаешь? Такой.
Такой. Со шрамами и мозолями. С короткими волосами и мужскими джинсами.
— Но люди...
— А какое нам дело до людей? — Иван взял её за руки. За те самые руки. — Ты знаешь, что я им сказал?
Ира молчала.
— Что моя жена — самая сильная женщина в мире. И самая красивая. Для меня.
Для него. Этого было достаточно? Или всё-таки нет?
Они поднялись домой. Нина Семёновна сидела на кухне. Пила чай. Молча.
— Мам — сел рядом Иван. — Мы поговорили.
— И что решили? — не подняла глаз свекровь.
— Что Ира не будет меняться. Потому что она идеальная.
Идеальная. Ира прислонилась к косяку. Слушала.
— Идеальная? — Нина Семёновна фыркнула. — Для цирка, может быть...
— Мам.
Голос Ивана стал жёстким. Ира раньше такого не слышала.
— Если тебе не нравится моя жена — проблема в тебе. Не в ней.
— Да как ты смеешь...
— Смею. Потому что я взрослый мужчина. И сам выбираю, с кем жить.
Тишина. Долгая. Тягучая.
Потом Нина Семёновна встала. Взяла сумку.
— Значит, так. Тогда я пошла к Галине Петровне. Там меня ценят.
Хлопнула дверью. По-настоящему хлопнула.
Ира и Иван остались одни.
— Вернётся? — спросила Ира.
— Вернётся — усмехнулся муж. — Куда она денется. Но теперь будет знать границы.
Границы. Хорошее слово.
Ира подошла к мужу. Обняла. Её сильными руками. Которые умели не только поднимать тяжести.
Которые умели любить.
— Спасибо — прошептала в ухо.
— За что?
— За то, что принимаешь меня такой.
— Дурочка — Иван поцеловал в лоб. — А какой ещё?
Какой ещё? Правда. Какой?
Вечером Ира снова тренировалась. Дома. В спальне. Отжимания, планка, растяжка.
Иван лежал на кровати. Смотрел.
— Красиво — сказал вдруг.
— Что?
— Как ты двигаешься. Как мышцы играют. Красиво.
Ира остановилась. Посмотрела на себя в зеркало. Потная. Растрёпанная. В старых лосинах.
И правда красивая.
По-своему.
— А знаешь, что самое прикольное? — продолжил Иван.
— Что?
— Мне нравится, что ты можешь дать сдачи любому придурку. Что не боишься темноты. Что сама можешь поменять лампочку.
Ира засмеялась:
— Романтик.
— Ещё какой. А помнишь, как ты того хулигана в метро поставила на место?
Помнила. Парень пристал к старушке. Ира вмешалась. Спокойно. Без крика. Просто взяла его за руку. И сжала. Немного.
Хулиган сразу поумнел.
— Тогда я понял, что хочу жениться на тебе — признался Иван.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Подумал: вот она — моя защитница.
Защитница. Не принцесса. Защитница.
Ира легла рядом с мужем. Положила голову на грудь.
— А если мама не примет?
— Её выбор — пожал плечами Иван. — Но я думаю, примет. Просто нужно время.
Время...
А пока его нет, Ира будет собой. Настоящей. Сильной.
С руками, которые умеют быть нежными.
Прошло полгода
Нина Семёновна звонила редко. Приходила ещё реже. На дни рождения. На Новый год. Вежливо. Холодно.
Но приходила.
А потом случилось то, чего никто не ждал. Ира возвращалась с тренировки. Вечером. По тёмному переулку. И услышала крик:
— Помогите! Грабят!
Не думая, побежала на голос.
Во дворе — трое парней. Молодых. Наглых. Отнимали сумку у пожилой женщины.
У Нины Семёновны.
— Отдавай сумку, бабка!
— Отпустите! — кричала свекровь. — Там лекарства для сердца!
Ира подошла. Тихо. Незаметно.
— Парни — позвала спокойно.
Те обернулись. Увидели девушку в спортивном костюме. Засмеялись:
— Чего тебе, качок? Иди мимо.
— Отпустите женщину.
— А то что? — самый наглый шагнул вперёд. — Побьёшь нас?
— Попрошу ещё раз, но по-другому — Ира сняла рюкзак. Поставила на землю. — Отпустите.
Парень замахнулся. Ира перехватила его руку. Развернула. Прижала к стене. Аккуратно. Без лишней жестокости.
— Больно? — спросила вежливо.
— Больно! — завизжал хулиган.
— Хорошо. Значит, понимаешь. Ваши друзья тоже понимают?
Остальные двое кивнули. Испуганно.
— Тогда извинитесь перед женщиной. И уходите.
— Простите — пробормотали парни.
— Громче.
— Простите нас! — выкрикнули хором.
Ира отпустила главаря. Тот потёр руку. Посмотрел на неё с уважением.
— Ты кто такая?
— Невестка — кивнула на Нину Семёновну.
Парни убежали. Быстро. Не оглядываясь.
Ира подошла к свекрови. Та сидела на лавочке. Трясущимися руками держала сумку.
— Нина Семёновна, как дела? Не ушиблись?
Свекровь подняла глаза. Внимательно посмотрела на Иру.
— Не ушиблась — тихо ответила. — Спасибо.
— Провожу вас домой?
— Спасибо. Проводи.
Шли молча. Нина Семёновна держалась за Ирину руку. За ту самую руку. С мозолями и шрамами.
У подъезда остановились.
— Ира — позвала свекровь.
— Да?
— А ты... ты меня простишь?
— За что?
— За то, что была дурой. Полгода целых. Не принимала тебя, какая ты есть...
Ира улыбнулась. Первый раз — искренне.
— Нина Семёновна, а что прощать? Вы хотели лучшего для сына.
— Хотела. Но понимала неправильно. Что значит "лучшее".
Свекровь сжала Ирину ладонь.
— У тебя хорошие руки, девочка. Сильные. Надёжные.
— Спасибо.
— И ещё... — Нина Семёновна помолчала. — Можно я буду звать тебя дочкой? Дочкой.
Ира почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается. Как мёд.
— Можно — кивнула. — Конечно, можно.
Дома Иван ждал с ужином. Увидел жену — обнял:
— Как дела? Хорошо потренировалась?
— Отлично — засмеялась Ира. — Три подхода по одному хулигану.
Рассказала про случай. Иван слушал, качал головой:
— Мама звонила. Благодарила. Сказала, что горда своей дочкой.
Дочкой. Уже второй раз за вечер.
— И знаешь, что ещё сказала? — продолжил муж.
— Что?
— Что завтра приготовит твой любимый пирог. И научит печь пирожки.
— Серьёзно?
— Серьёзно. А ещё спросила, нужна ли тебе помощь с выбором свадебного платья для твоей подруги Светки.
Свадебное платье. Светка действительно выходила замуж. За тренера из соседнего зала. Тоже качка.
— Представляешь — усмехнулась Ира, — мама будет помогать выбирать наряд для спортсменки.
— Времена меняются — философски заметил Иван.
Да. Времена меняются. И люди тоже.
А некоторые просто не понимают: красота бывает разной. И женственность — тоже.
Ира посмотрела на свои руки. На обручальное кольцо. На мужа.
На новую жизнь, которая наконец-то началась по-настоящему.
И подумала: а ведь хорошо, что она не стала другой.
Очень хорошо.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍