Марина стояла перед стиральной машиной, держа в руках мятый чек из медицинской лаборатории. Дата — вчерашняя. Услуга — "установление отцовства". Сумма заставила ее вздрогнуть — пятнадцать тысяч рублей.
Сергей уехал утром, весело насвистывая и складывая в багажник удочки. "С парнями на Волгу, на три дня", — сказал он, целуя жену в лоб. А теперь этот чек из кармана его джинсов разрушал привычный мир тридцатипятилетней женщины, которая двенадцать лет считала свой брак идеальным.
Марина опустилась на табурет рядом со стиральной машиной, чувствуя, как дрожат руки. Тест ДНК. На отцовство. Значит, у Сергея есть ребенок от другой женщины? И он решил проверить, действительно ли этот ребенок его?
Мысли путались, наслаиваясь друг на друга как карточный домик перед обрушением. Их семилетняя дочка Катя играла в соседней комнате, напевая песенку из мультфильма, и этот невинный звук контрастировал с бурей, поднявшейся в душе Марины.
Она взяла телефон, набрала номер мужа. Ответил не сразу, голос звучал осторожно:
— Марина? Что случилось?
— Сергей, мне нужно кое-что спросить.
— Сейчас неудобно, мы только приехали, разгружаемся. Вечером перезвоню, хорошо?
— Это важно.
— Маришка, я же сказал — вечером. Целую.
Он отключился, оставив жену наедине с подозрениями. Марина перечитала чек снова, пытаясь найти логичное объяснение. Может быть, это не то, что она думает? Может, он помогает другу в каком-то деликатном вопросе?
Но внутренний голос подсказывал другое. Сергей последние месяцы изменился — стал рассеянным, часто задумывался, по вечерам долго сидел с телефоном. Марина списывала это на проблемы в архитектурном бюро, где он работал главным инженером. Теперь понимала — причины были совсем иными.
Она пошла в спальню, села за письменный стол и включила компьютер. Лаборатория "ДНК-Центр" имела сайт с подробным описанием услуг. Марина внимательно изучила раздел об установлении отцовства, сроки готовности результатов — от трех до пяти дней.
Значит, Сергей уже получил ответ или получит в ближайшее время.
Вечером муж так и не позвонил. Марина уложила Катю спать, села на кухне с чашкой чая и попыталась привести мысли в порядок. Если у Сергея действительно есть ребенок на стороне, что это значит для их семьи? Развод? Раздел имущества? А главное — как это отразится на Кате?
Дочка очень любила отца, они были настоящими друзьями. Сергей учил ее кататься на велосипеде, помогал с уроками математики, читал перед сном сказки собственного сочинения. Неужели все это было ложью?
На следующий день Марина решила действовать. Она отвезла Катю к своей маме, сославшись на внезапную командировку, и поехала к лаборатории. Худощавая женщина в белом халате, дежурившая в регистратуре, внимательно посмотрела на чек.
— Результат уже готов, — сказала она. — Но выдаем только тому, кто сдавал анализ.
— Это мой муж. Он попросил меня забрать.
— Нужна доверенность или он должен позвонить и подтвердить.
— Послушайте, — Марина наклонилась ближе к окошку, — у меня маленькая дочь, а тут такая ситуация... Я имею право знать правду о своем браке?
Женщина сочувственно посмотрела на нее.
— Понимаю вас. Но правила есть правила. Могу только сказать — анализ делался на установление отцовства между мужчиной 38 лет и ребенком 16 лет.
У Марины перехватило дыхание. Шестнадцать лет! Значит, связь у Сергея была еще до их брака. Но почему он решил проверить отцовство именно сейчас?
Она поехала домой, по дороге обдумывая новую информацию. Получается, где-то живет шестнадцатилетний подросток, который может быть сыном или дочерью ее мужа. Ребенок, зачатый, когда Сергею было двадцать два года — как раз в том возрасте, когда они только познакомились.
Дома Марина принялась искать подсказки в вещах мужа. В ящике письменного стола нашла старую записную книжку с телефонами. Большинство номеров были знакомыми — коллеги, друзья, родственники. Но один номер, подписанный просто "А.", стоял особняком.
Марина долго смотрела на эти цифры, набираясь смелости позвонить. Наконец решилась.
— Алло? — ответил молодой мужской голос.
— Добрый день. А можно Анну?
— Какую Анну? Вы ошиблись номером.
— Извините.
Она положила трубку, но через несколько минут перезвонила.
— Простите, что беспокою снова. А Сергей Владимирович вам не звонил?
Пауза. Затем осторожно:
— А вы кто?
— Я его... коллега. По работе вопрос.
— Не знаю никакого Сергея Владимировича.
Но в голосе звучала неуверенность. Марина поняла — она на правильном пути.
Вечером позвонил Сергей.
— Маришка, как дела? Катя спит?
— У мамы ночует. Сергей, нам нужно серьезно поговорить.
— О чем?
— О многом. Когда вернешься?
— Завтра к обеду. А что случилось? Ты какая-то странная.
— Завтра поговорим.
Она не стала ничего говорить по телефону. Нужна была личная встреча, нужно было видеть его глаза.
На следующий день Сергей вернулся загорелым и довольным. Поцеловал жену, рассказывал про рыбалку, показывал фотографии с уловом. Марина слушала, думая о том, как начать разговор.
— Сережа, — сказала она, когда он закончил рассказ, — я нашла в твоем кармане чек из медицинской лаборатории.
Лицо мужа изменилось мгновенно. Загар не мог скрыть внезапную бледность.
— Какой чек?
— На тест ДНК. На установление отцовства.
Сергей сел напротив жены, тяжело вздохнул.
— Маришка...
— У тебя есть ребенок от другой женщины?
— Есть. Может быть, есть.
— Что значит "может быть"?
— Значит, что я сам не знал до недавнего времени.
Марина почувствовала, как холод проникает под кожу.
— Расскажи все. Честно.
Сергей потер лоб рукой, явно собираясь с мыслями.
— Помнишь Аню Савельеву из нашего института?
Марина кивнула. Анна училась на их курсе, высокая блондинка с холодными голубыми глазами, которая всегда держалась особняком.
— У нас была краткая связь на четвертом курсе. До того, как мы с тобой начали встречаться.
— И что?
— Потом она исчезла. Перевелась в другой институт, телефон сменила. Я думал, просто не захотела продолжать отношения.
— А на самом деле?
— А на самом деле она была беременна.
Марина сжала руки в кулаки, чтобы не дрожали.
— И ты об этом не знал?
— Не знал. Узнал только месяц назад.
— Откуда?
— Она сама нашла меня. Через соцсети. Написала, что у нас есть сын. Шестнадцать лет, зовут Максим.
— И что она хотела?
— Сначала я подумал — денег. Но нет. Она сказала, что мальчик тяжело болен, нужна пересадка костного мозга. Ищут донора среди родственников.
У Марины перехватило дыхание. Значит, дело не в измене, не в тайной любви. Дело в жизни ребенка.
— И ты согласился на тест?
— Конечно согласился. Если это мой сын, я обязан помочь.
— А почему не сказал мне?
Сергей встал, подошел к окну.
— Боялся. Боялся, что ты не поймешь. Что подумаешь о худшем.
— О чем?
— Что у меня была связь на стороне. Что я тебе изменял.
— А разве не было?
— Маришка, это случилось до нашего брака! До того, как мы стали парой!
Марина попыталась переварить информацию. Получается, Сергей не изменял ей. Но у него есть сын, который может умереть без помощи отца.
— И что показал тест?
— Еще не знаю. Результат завтра будут готовы.
— А если подтвердится? Если он твой сын?
— Тогда я стану донором. И помогу ему выздороветь.
— А потом?
— А потом... не знаю. Буду принимать участие в его жизни, наверное.
Марина представила, как в их размеренную жизнь ворвется шестнадцатилетний подросток с тяжелой болезнью и матерью, которая семнадцать лет скрывала правду.
— Сережа, а что ты знаешь об этой Анне сейчас? Кто она, как живет?
— Врач-педиатр. Разведена. Растила сына одна.
— Почему не сказала тебе раньше о беременности?
— Говорит, испугалась. Мы были слишком молодыми, я еще студентом. Решила не обременять меня.
— Благородно, — с горечью сказала Марина.
— Маришка, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но я не мог поступить иначе.
— А я как должна была поступить? Найти в кармане мужа чек на тест ДНК и молчать?
— Должен был сам тебе сказать. Сразу.
— Должен был.
Они помолчали, каждый обдумывая ситуацию.
— А Катя? — спросила Марина. — Как мы ей объясним, что у нее появился взрослый брат?
— Пока никак. Сначала нужно понять результаты теста.
— А если он твой сын?
— Тогда будем решать все вместе. Как семья.
— Какая семья, Сережа? У нас теперь совсем другая семья.
На следующий день Сергей поехал за результатами анализа. Марина провела день в мучительном ожидании, пытаясь представить, как изменится их жизнь при любом исходе.
Если мальчик не сын Сергея — они вернутся к прежней жизни, но с трещиной в доверии.
Если сын — в их жизнь войдет тяжелобольной подросток со всеми вытекающими последствиями.
Сергей вернулся вечером мрачный и задумчивый.
— Ну? — спросила Марина.
— Мой сын, — тихо сказал он. — Вероятность отцовства 99,9 процента.
Марина кивнула, готовясь к этому ответу.
— И что теперь?
— Завтра еду к врачам. Буду сдавать анализы на совместимость для трансплантации.
— А я могу с тобой?
Сергей удивленно посмотрел на жену.
— Хочешь познакомиться с ним?
— Хочу понять, с чем мы имеем дело.
— Мы?
— Мы, Сережа. Это касается всей нашей семьи.
На следующий день они вместе поехали в областную больницу. Анна Савельева встретила их в холле онкологического отделения. Семнадцать лет изменили ее — волосы потемнели, лицо осунулось, в глазах появилась та особая усталость, которая бывает у матерей тяжело больных детей.
— Сергей, — сказала она, протягивая руку. — Спасибо, что приехал.
— Анна, это моя жена Марина.
— Здравствуйте, — Анна пожала руку Марине, в ее взгляде читалась благодарность вперемешку с виной. — Спасибо, что не стали препятствовать.
— А как Максим? — спросил Сергей.
— Плохо. Химиотерапия не помогает. Врачи говорят — только пересадка костного мозга может спасти.
— А другие родственники?
— Я проверилась — не подхожу. Родителей у меня нет, брат живет в Америке, тоже не совместим.
Они поднялись в палату. Максим лежал под капельницей — худой, бледный, с огромными темными глазами. В этих глазах Марина узнала взгляд мужа.
— Максим, — тихо сказала Анна, — это Сергей. Помнишь, я рассказывала?
Мальчик повернул голову, внимательно посмотрел на мужчину.
— Вы и правда мой отец?
— Получается, что так, — ответил Сергей, подходя ближе к кровати.
— А это кто? — Максим посмотрел на Марину.
— Это Марина. Жена Сергея.
— Значит, моя... мачеха?
Марина улыбнулась мальчику.
— Можно просто Марина. А у тебя есть сестренка — Катя. Ей семь лет.
— Сестренка? — глаза Максима заблестели. — А она знает про меня?
— Пока нет. Но скоро узнает.
Врач, зашедший в палату, объяснил ситуацию. Состояние мальчика критическое, времени остается мало. Нужно срочно делать анализы на совместимость и, если повезет, готовиться к операции.
— А какова вероятность совместимости? — спросила Марина.
— При родстве в прямой линии — около пятидесяти процентов, — ответил доктор.
Когда они вышли из больницы, Сергей был подавлен.
— Марина, если я не подойду как донор...
— Подойдешь, — твердо сказала она.
— Откуда такая уверенность?
— Просто подойдешь. И знаешь что?
— Что?
— Я тоже сдам анализы.
— Зачем?
— А вдруг и я подойду? Иногда бывают случайные совпадения.
— Маришка, ты не обязана...
— Обязана. Это теперь наш сын.