ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА 👆
Глава 10. Хранилище душ.
Глухо захлопнув за собой тяжелую дверь, Кира на мгновение прислонилась к холодному металлу, пытаясь перевести дух. Рёв ангара стал приглушенным, но от этого не менее жутким — теперь он напоминал отдаленный гул разъяренного моря. Здесь, в узком бетонном коридоре, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением старых паровых труб и навязчивым тиканьем в ее голове.
06:15:33…
Время неумолимо текло, но теперь она хотя бы знала, куда идти. Синяя линия в визоре вела ее все ниже и ниже, в самые подземные глубины комплекса. Лестница казалась бесконечной. Ступени были обшарпанными, стены покрыты плесенью и граффити, оставленными поколениями техников — здесь уже не было стерильной чистоты ангара. Это была изнанка, кишечник механизма.
Воздух становился все более спертым, пахнущим озоном, ржавчиной и чем-то еще… чем-то сладковатым и неприятным, словно гниющие цветы.
Наконец лестница оборвалась перед еще одной дверью. Не бронированной, а старой, деревянной, с потрескавшейся краской и простым механическим замком. На табличке, покрытой паутиной, едва угадывалась надпись: ХРАНИЛИЩЕ АРХИВОВ. ЗАПРЕЩЕННАЯ ЗОНА.
Запретная зона. Для кого? Для таких же техников? Или и для них тоже?
Кира нажала на скобу. Дверь с скрипом поддалась.
То, что открылось ее взгляду, заставило ее замереть на пороге, охваченную леденящим изумлением.
Она ожидала увидеть серверные стойки, полки с дисками, холодные и бездушные технологии.
Но это было не хранилище данных.
Это была библиотека. Старинная, бесконечная, уходящая в темноту залов. С высокими сводчатыми потолками, запыленными деревянными стеллажами до самого верха. Но на этих полках стояли не книги.
Стояли ряды одинаковых матово-белых керамических сосудов, похожих на погребальные урны. Каждый был помечен металлической биркой с номером и штрих-кодом. От них тянулись тонкие, почти невидимые волоконно-оптические нити, которые сходились в пучки и уходили в потолок, в систему.
Тишина здесь была абсолютной, благоговейной. Воздух вибрировал от едва слышного, монотонного гудения — звука работы бесчисленных процессоров.
Кира медленно прошла между стеллажами, ее босые ноги ступали по пыльному каменному полу. Она подошла к одному из сосудов и протянула дрожащую руку, чтобы коснуться его гладкой, холодной поверхности.
Визор взорвался данными.
Над урной возникло голографическое меню. Образец: DL-7843. Индекс: «Счастье первого поцелуя». Донор: Элис Л. Источник: гиппокамп, миндалевидное тело. Статус: в активном использовании.
Кира отшатнулась, как от укуса змеи. Она посмотрела на соседнюю урну. Образец: TG-1158. Индекс: «Восхождение на гору в детстве с отцом». Донор: неизвестен. Источник: префронтальная кора. Статус: архивирован.
Она шла дальше, и визор показывал ей всё новые и новые ужасающие подписи. «Восторг от победы». «Спокойствие материнства». «Эйфория влюбленности». «Радость встречи после долгой разлуки».
Они не просто собирали сны. Они вырезали и каталогизировали сами эмоции. Самые яркие, самые чистые, самые ценные воспоминания человеческих душ. И упаковывали их в эти белые саркофаги, чтобы перерабатывать и вплетать в симуляции, делая их идеальными. Лишая людей их собственного прошлого, их собственной сути, чтобы кормить иллюзии других.
Это было не машинное отделение. Это было кладбище. Кладбище чувств.
Ее тошнило. Она схватилась за стеллаж, чтобы не упасть, мир плыл у нее перед глазами. Они воровали не просто сны. Они воровали души.
И где-то здесь должна была быть и ее урна. Ее «Эдем-7». Ее украденное счастье.
Она побежала по проходам, визор сканировал бирки, выхватывая номера. Имена доноров были стерты или заменены кодами, но она искала свой индекс. Тот самый, что был на смятом чертеже.
И она нашла его. В отдельном, запертом стеклянном шкафу, стоявшем особняком в конце зала. На полке лежало с десяток урн, и на каждой светилась голографическая метка: Проект «Эдем».
Одна из них, та, что в центре, была помечена: Образец: KR-01. Индекс: «Эдем-7». Донор: Кира Рид.
Ее рука сама потянулась к дверце шкафа. Замок был электронным. Визор тут же предложил варианты взлома, показывая слабые места в защитном коде. Система здесь была старой, почти забытой.
Кира приложила пальцы к панели, позволяя визору сделать свою работу. Раздался щелчок, и дверца отъехала в сторону.
Она взяла свою урну. Она была теплой на ощупь. И сквозь визор Кира видела, как внутри нее пульсирует мягкий, золотистый свет. Ее счастье. Ее любовь. Ее мечты. Пойманные в ловушку и размноженные для вечного использования.
Что они оставили ей взамен? Боль пустоты? Травму? Комплекс неполноценности?
Гнев, жгучий и очищающий, выжег все остальные эмоции. Она сжала урну в руках, готовая швырнуть ее на пол, разбить вдребезги, уничтожить этот ужасный символ.
— Не стоит, — раздался спокойный, усталый голос сзади.
Кира резко обернулась, прижимая урну к груди.
В проходе между стеллажами стоял человек. Высокий, худой, в том же белом халате техника, но без респиратора. Его лицо было изможденным и невероятно старым, а глаза… в его глазах была такая же усталость, как и у Лекса, но приправленная горькой мудростью того, кто знает всё и давно перестал удивляться.
— Если разобьете, система просто запросит новый образец у источника, — сказал он, и его голос эхом разнесся под сводами. — А источник, как вы понимаете, — это вы. Процедура изъятия… весьма болезненна. И необратима.
— Кто вы? — выдохнула Кира, отступая к стеллажу.
— Хранитель, — он сделал медленный шаг вперед, его движения были плавными, почти призрачными. — Я слежу за этим местом. Чтобы никто не натворил глупостей. Ни с той, ни с другой стороны.
— Вы… один из них? — ее пальцы впились в гладкую керамику урны.
— Я был одним из тех, кто это начинал, — в его голосе прозвучала неподдельная грусть. — Мы хотели дарить людям счастье. Лечить депрессии, травмы, скрашивать одинокую старость… Мы думали, мы творим добро.
Он посмотрел на бесконечные ряды урн, и его лицо исказилось гримасой отвращения. — А вместо этого создали этот… концлагерь для душ. И сами же в нем застряли.
— Выпустите меня, — прошептала Кира. — Верните мне это! — она потрясла урной.
— Я не могу, — покачал головой Хранитель. — Даже если бы я захотел. Процесс необратим. Вживить память обратно… технологии нет. Это однонаправленный путь. Мы только берем. Никогда не возвращаем.
Он посмотрел на нее с странным сочувствием. — Вы просто должны принять это. Ваше счастье теперь служит одной цели. Оно делает счастливыми других.
— Это ложь! — крикнула Кира, и ее голос сорвался на истерику. — Они не счастливы! Они спят! Они не чувствуют ничего настоящего!
— А что есть настоящее? — спокойно спросил старик. — Боль? Страх? Одиночество? Может, наши симуляции и правда милосерднее?
Внезапно где-то наверху, далеко-далеко, раздался оглушительный взрыв. Пол под ногами содрогнулся, с полок посыпалась пыль. Сирены завыли по-новому — это была уже не внутренняя тревога, а сигнал общей эвакуации.
Хранитель поднял голову, прислушиваясь, и на его лице впервые появилось беспокойство. — Они идут сюда. Охрана. Они будут зачищать весь сектор. Останавливать бунт любой ценой.
Он посмотрел на Киру. — У вас есть два выхода. Остаться здесь и умереть. Или… — он указал на дальний конец зала, где в стене была еще одна, совсем неприметная дверь. — Пойти дальше. Туда, куда даже я не смею заходить.
— Что там? — спросила Кира, все еще сжимая свою урну.
— Ядро, — прошептал старик. — Там, где стирают личности. Где разбирают души на атомы. Там, где рождается пустота. — Он посмотрел на нее. — Или, может быть, там есть ответ. Тот, который я искал всю жизнь и так и не нашел.
Сверху уже доносились крики и быстрые, тяжелые шаги. Времени на раздумья не было.
Кира посмотрела на урну в своих руках. На свое заточенное счастье. А потом на старую дверь в конце зала.
Она сделала свой выбор.
Она осторожно, почти с нежностью, поставила урну обратно в шкаф. Она была ее прошлым. Теперь ее будущее было за той дверью.
Не оглядываясь на Хранителя, она побежала прочь от голосов и шагов, к той единственной двери, что вела в самое сердце тьмы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇…
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ