Опознание
Сам же Арнольд Семенович Матвейчук допустил оплошность. Он уже давно чуял неладное, он перестал доверять жене, особенно после того, как она все чаще и чаще стала отлучаться из дома без объяснения причин своего отсутствия.
Но поделиться своими сомнениями ему было не с кем. Единственный близкий родственник, двоюродный брат Игорь, и тот собирался в отъезд. Накануне как раз позвонила Лада, его жена и пригласила встретиться:
- Арнольдик, привет, - защебетала она в трубку. – Ты представляешь, Игорь на Байкал уезжает! Ждем вас сегодня с Янкой в ресторане, он столик заказал.
Но Матвейчук решил пойти один. Была теплая встреча, долгие разговоры о Байкале и его красотах, об интересной работе, которая предстояла Игорю, о живописи, картинах. И наконец эта тема иссякла.
- Ну, а у вас что новенького? Кстати, ты почему без Яны? - спросила Лада.
Подвыпивший уже Матвейчук неопределенно пожал плечами, а потом вдруг взял и выпалил всю свою боль и муть, накопившуюся в душе. Он сказал, что отношения у них что-то разладились, он не доверяет ей больше, а жить с «содержанкой», как он выразился, ему тоже не хочется.
- Ну подожди, не кипятись, - стал вразумлять брата Игорь. – Ты ее с любовником не застал, сплетен наслушался и нюни распустил. Будь мужиком, отследи ее, если уж так не доверяешь.
- Еще чего! – отозвался Арнольд. – Я что, слежку за ней учиню? Да ни за что! У меня работа, бизнес под неусыпным контролем…
Но Игорь прервал его:
- Ты в двадцать первом веке живешь! Есть профессионалы, которые этим занимаются. Обратись в бюро, в агентство какое-нибудь, они тебе все на блюдечке принесут, с фотографиями, именами и фамилиями.
Братья подвыпили, они обсуждали эту тему вполголоса, чтобы не привлекать внимания посторонних, но они совершенно не учли того, что рядом сидит Лада, этакая тихая и спокойная жена Игоря, которая в мужской разговор не встревала, но не упустила ни одной его детали.
Поэтому, придя домой и дождавшись, когда муж уснет, тут же позвонила Яне. Этакая женская солидарность: пусть Янка знает и будет осторожной.
Яна тут же перезвонила Викто́ру и предупредила его, ну а тот в свою очередь потребовал от «подельников» оказать на сыщиков давление с угрозами, чтобы устранить эту ненужную слежку, которая может сорвать операцию на корню, да еще и столько неприятностей доставить.
Но все сложилось не в их пользу. Не только слежку пресекли, но и задание терпело крах, их разоблачили. Сыщик оказался противником более сильным, чем ожидал Викто́р, но в его руках была Яна, которую он наконец добился, и терять ее снова ему совсем не хотелось.
Попросту, Викто́р переоценил свои возможности, смешав бизнес и личный интерес. Но он до конца надеялся, что справится одновременно и с тем, и с другим.
Но Яна его энтузиазма не разделяла. Ей тоже не хотелось никаких разоблачений, которые никакой пользы не принесут, а лишь оставят ее без средств к существованию.
Она знала характер и связи своего мужа. Если он узнает об измене, то лишит ее если и не всего, то огромной части средств, которые она могла бы иметь при более хитром подходе к делу.
Она, не сообщая Викто́ру о своих женских коварных планах, решила действовать сама, идя во банк, что называется, и вывести сыщика из игры. О своих феноменальных способностях коварной соблазнительницы она знала и не раз ими пользовалась.
Но если раньше, с другими мужчинами, это была просто игра «кошки с мышкой», то сейчас все было намного серьезнее. И здесь промахнуться нельзя, очень многое поставлено на карту.
Но Яна справилась. Ее дар, принадлежащий ей от природы и переданный с генами, подпитывался такой мощной ментальной энергией, что она чувствовала себя чуть ли не всесильной.
Правда, не всегда. Ее знакомая, психолог Арина, объясняла: если пользоваться этим постоянно, то можно навредить и себе, ум за разум зайдет, что называется. И еще она предупреждала ее никогда не применять свои способности к мужу.
- Муж – это часть твоей повседневной жизни, энергетически это твоя вторая половина. Если ты будешь вредить ему, воздействуя своей бешеной энергетикой, то это бумерангом отзовется и на тебе. Помни об этом.
Поэтому Яна воздерживалась от экспериментов на Арнольде, но зато она проявила свой талант с лихвой по отношению к Юрию, который встал на ее пути.
Задача была не из простых, поэтому для соблазнения своего врага в ход пошел не только ее дар, но и кое-что посильнее. Этот пакетик с «дурманом» достался ей случайно и хранился у нее с незапамятных времен.
А сыщик даже не заметил, что она почти не пила это шампанское, только делала вид. Зато ее противник угостился за двоих.
«Раз уж пускаться во все тяжкие, то и удовольствие на полную катушку получить», - размышляла Яна. Ну а записать их «незабываемую» ночь на камеру ей вообще не составило труда, учитывая состояние Юрия.
Яна считала, что таким образом обезопасила и себя, и Викто́ра. Эта запись теперь являлась мощным средством шантажа, который она хотела применить к неосторожному сыщику, мечтавшему заработать денег на ее личной жизни.
А в итоге все их старания оказались напрасными: подельников Викто́ра все же арестовали, найдя в их руках приготовленных к вывозу детей, и запахло жареным. Возникла опасность и их разоблачения.
- Нам надо бежать, Яна и как можно быстрее, - уговаривал свою любимую женщину Викто́р. – Давай срочно уезжать во Францию. Там я разделаюсь с этим делом, объясню, что на первый раз не получилось, черт с ними, с этими деньгами. Жизнь и свобода дороже. Ну а потом будем дальше решать. Но сначала в Москву. Визы и все такое. Надо торопиться!
Яна призадумалась. Действительно, чего тянуть? Надо действовать. Она сняла деньги со счета, сумму не очень крупную, к сожалению, но больше ей в банке не выдали. Яна разозлилась, посчитав, что это дело рук ее мужа, который наложил-таки ограничитель на банковский счет.
- Ну ничего, я завтра же поснимаю все, что смогу! – злилась Яна, но на следующий день она обнаружила, что счета заблокированы.
«Значит, он в курсе!» - поняла она и решила играть в открытую.
Арнольда она не щадила. В конце концов она все равно получит свою немалую долю в результате развода и раздела имущества, а его ей хотелось довести до белого каления, отомстить за эту жалкую слежку, за унижение ее достоинства наконец.
И она, уже в конце нелицеприятного разговора, глядя на него бледного и больного, выпалила ему всю правду:
- Я переспала с твоим сыщиком, мы провели незабываемую ночь! От тебя-то я давно не получаю никаких радостей в постели…, - громко хохоча говорила она несчастному мужу.
- Врешь, cmepвa, - хрипло прорычал тот.
Она собиралась и «кино» ему прокрутить, может, умрет от стыда, увидев, как должна проходить ночь на брачном ложе, но Арнольд вдруг закашлялся, весь обмяк и, схватившись за грудь с трудом попросил вызвать скорую.
Яна не растерялась. Похоже, ее цель близка! Она тут же метнулась к сейфу и провозилась с четверть часа, пытаясь его открыть. Комбинация никак не поддавалась, но вдруг раздался звонок в дверь.
На экране домофона она увидела врачей скорой помощи и поняла, что, возясь с сейфом, упустила момент, когда Арнольд вызвал неотложку сам.
Он был еще в сознании, когда его увозили в больницу и шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но Яна не разобрала. Она тут же покинула квартиру и помчалась к Викто́ру.
- Все, надо уезжать и немедленно, - запаниковал тот. - Жаль, что с Олегом не удалось пока договориться. Ну и черт с ним, он не узнает. Поживем в его вилле недели две, пока ищем дом для покупки. В гостиницах светиться не желательно пока.
Яна хотела было возразить, что теперь торопиться не стоит и надо дождаться того, что случится с ее мужем. Может быть все само собой и разрешится? Но Викто́р проявлял какое-то странное упорство:
- Потом, все потом! Все решим позже, а сейчас нам надо уезжать и как можно скорее!
Не прошло и двух дней, как Викто́р, Яна и маленький Ромка, их законный сын, отбыли в Москву. В ночь пред отъездом ушлая парочка с большими осторожностями проникли в квартиру, где Яна собрала кое-что ценное из вещей, свои драгоценности, и предприняла еще одну попытку открыть сейф.
Арнольд был прав: если постарается, то сможет. Она наконец разгадала не очень хитроумную комбинацию цифр, с которой ее муж не особо заморачивался, и дверца поддалась.
- Викто́р, - позвала она, - я открыла…
Но тут же ее восторг сменился гневным недоумением: сейф был пуст!
- Я точно знаю, что он хранил здесь деньги и немалые. Вот cвoлoчь! Опустошил, - разочарованно выругалась Яна, почувствовав себя обманутой и обведенной вокруг пальца.
Но Викто́р уже звал ее на выход.
- Пошли, ради Бога, я умоляю тебя. Не хватало, чтобы нас здесь застукали.
- Я у себя дома, если ты забыл! – громко произнесла она. – И не собираюсь уходить просто так! Иди, подожди меня в машине.
Викто́р взял увесистый чемодан с вещами и направился к выходу, а Яна задержалась всего на несколько минут. Она оставила на столике прямо под своим портретом, который ее муж так любил, последнее послание ему, чтобы жизнь сладкой не показалась после его возвращения.
- Как ты со мной, так и я с тобой, - зло проговорила она и стукнула ногтем по пластмассовой коробочке с диском, надеясь в глубине души, что ее содержимое добьет несчастного мужа окончательно.
Она не хотела щадить своих врагов. Какой бес вселился в эту женщину, прожившую вполне безбедную жизнь, любимую хорошими и порядочными людьми, которые не оставили ее на задворках этой жизни? Не все они были ей врагами, разумеется, но к каждому из них у нее были свои претензии.
Ее бывший опекун, Роман Дымский, который спас ее в раннем детстве и которого она хотела любить, как родного отца, все же не взял ее с собой в далекую, загадочную Францию, а оставил почти на десять лет в интернате, где Яну воспринимали как-то по-особенному.
Она была другой, девочкой без родителей, замкнутой и нелюдимой. Она часто плакала, плохо училась. За глаза дети называли ее «цыганкой», а она мстила им за это, ябедничая учителям и воспитателям. А на самых вредных и противных нагоняла «порчу», глядя на них в упор, не мигая и произнося странные слова. Дети ее боялись.
Но ее опекун щедро проплачивал ее проживание и обучение в этом интернате, поэтому Яну обучали и воспитывали, ну уж как могли.
Роман Дымский не оставлял Яну без внимания. Несколько раз он забирал ее к себе на каникулы. Она наслаждалась жизнью в его красивой вилле на берегу моря, грелась под лучами солнца и мечтала о том, что когда-нибудь этот дом станет ее.
Но тем не менее виллу после своей смерти Роман Дымский завещал своему родному сыну Олегу. Он не стал делить наследство между тремя своими детьми, надеясь, что они сами разберутся. Все конечно смирились с завещанием отца, но Викто́р и особенно Яна затаили обиду в глубине души и на ушедшего в мир иной Романа, и на Олега.
Молодую женщину постигло немало разочарований в жизни. Яна считала, что эта самая жизнь, идет совсем не по тому сценарию, который придумала она еще в раннем детстве.
Своего собственного сына ей пришлось отдать на воспитание в чужие руки, так как мужу, который в общем-то обеспечил ее и совсем неплохо, этот ребенок был не нужен.
Но это не очень беспокоило ее. А вот то, что муж оказался совсем не тем человеком, которого она могла бы полюбить всем своим нутром и диким темпераментом, ее злило и огорчало.
Яна постоянно находилась в страшных противоречиях с самой собой. И до тридцати лет это ее сильно не беспокоило, но наступил такой момент, когда у нее появилось страстное желание все поменять в этой жизни! Все, кроме материальных благ. Этот комплекс у нее остался с детских лет: нищеты она боялась хуже смерти.
И вот теперь она наконец вступила на путь перемен: у нее появился в жизни человек, всю жизнь любивший ее, молодой, полный сил, да к тому же и отец ее сына, мечтавший увезти их во Францию.
Этот вариант ее устраивал во всех отношениях кроме одного: то, чем он занимался, ей не нравилось! И не потому, что это было крайне безнравственно, а потому, что это не такой надежный бизнес, как у ее прежнего мужа. Все может рухнуть в любую минуту, как рухнуло буквально на днях, и тогда и жизнь может полететь под откос.
Но все это дело будущего, с этим нужно будет разобраться, только и всего, так считала Яна, не отдавая себе отчета в том, что Викто́ру из этой паутины уже не выбраться никогда.
Наконец они выехали на машине в Москву. Ромка болтал без умолку, а Яна думала свои тяжелые мысли. Лексус плавно катил по дороге, довольно сносной на этом участке пути. Яна с Ромкой сидели на заднем сидении. Она немного успокоилась, уже представляя себя на Лазурном берегу, далеко от забот и проблем.
Но что-то настораживало ее. Мысли метнулись к этому сыщику. Где-то в глубине души она ощущала, что если и есть опасность, то она исходит именно от него. Он оказался крепким орешком. А что, если он сумеет докопаться и до них?
Этих бандюг арестовали, значит, дело за ними. Доказательств, конечно, никаких нет. Что касается Викто́ра, то он выкрутится. А на Яну, которую бандиты никогда не видели, им ничего повесить не удастся, как бы они ни старалась. Но вот этот сыщик! А что, если он все же сумеет докопаться?
Яна отвлеклась, об этом лучше не думать. Ее мысленному взору вдруг предстала эта женщина, подруга сыщика. Молодая, симпатичная, но какая-то несовременная что ли. В этой ужасной униформе, подчеркивающей все недостатки ее фигуры. Что он в ней нашел?
Яна вспомнила, как она подговаривала Викто́ра соблазнить ее, чтобы досадить сыщику. Не получилось. Как потом ждала ее в своей машине у подъезда, дожидаясь, когда та выйдет из дома, чтобы довести задуманное до конца.
И ей тогда казалось, что она сделала все, что смогла, чтобы отомстить им. Пусть теперь разбираются со своей любовью. А эта «курица» все равно его не достойна.
«Интересно, как он спал с ней после нашей ночи?» - промелькнуло у нее в голове, и ей вновь припомнилась та ночь… Яна усмехнулась, и сквозь прикрытые веки увидела, что Викто́р это заметил.
Он глянул в зеркало, увидел ее улыбающуюся, и у него потеплело на душе. Он решил, что Яна думает о чем-то приятном, и это лучше, чем страхи и переживания.
В Москву они прибыли поздней ночью, и, оказавшись в квартире Викто́ра, сразу уложили Ромку спать. Следующий день предстоял хлопотный: покупка туров, сборы в дорогу, шенгенские визы. Яна все держала под своим неусыпном контролем, иначе что-то можно и упустить.
И вот наконец все позади. Ясным солнечным утром они прибыли в аэропорт. Все, как обычно: толчея, народ, багаж. Они спешили к стойке регистрации, Ромка восторженно оглядывался вокруг и торопливо шел за родителями, стараясь не отставать от них.
За два дня до этого Юрий сидел у себя в офисе и разбирался с материалом, собранным по последнему заказу. Все было готово для сдачи заказчику, лишь небольшие шероховатости нужно было устранить, чем он и занимался.
Денис сидел за компьютером и отбирал необходимые фото, которые должны были войти в файл, как неопровержимые свидетельства. И тут позвонил Якорев.
- Юрий Леонидович, мне нужно с вами поговорить и очень срочно, - официальным тоном проговорил Михаил, и стало понятно, что разговор намечается серьезный. – Можете подъехать ко мне прямо сейчас?
Калинкин тут же собрался и отправился к другу, гадая, о чем пойдет речь. В следственном отделе его ждали несколько человек с погонами, чему тоже немало удивился Юрий. Никого из них он не знал.
- Проходите, присаживайтесь, - проговорил Якорев и подвел друга к огромному компьютерному монитору. – Взгляните на это.
На экране появилась очень нечеткая с помехами запись. Мелькали какие-то люди, лиц которых он не узнавал. Но вот вдруг четко нарисовался профиль одного из мужчин, которого Юрий узнал.
- Вот, смотрите, узнаете кого-нибудь? – спросил Михаил, приостановив запись.
- Это Викто́р Боше, - уверенно проговорил Калинкин, указав на знакомый ему профиль.
- Вот и я о том же. Ну ка, увеличь, - попросил он молодого парня, сидящего за компьютером.
Изображение стало более расплывчатым, но Юрий не сомневался, что опознал именно Викто́ра. Он подтвердил еще раз, что это именно он.
- Теперь смотрим дальше, - проговорил Михаил.
Ну а дальше шло совсем уж интересное кино. Мужчины подогнали к каким-то дверям автомобиль и стали запихивать в багажник небольшой машины черный куль, что-то упакованное в жесткий полиэтилен.
Сомнений не возникло ни у кого: это было тело, которое, впрочем, без труда уместилось в этот маленький багажник. Викто́р, совершенно узнаваемый, принимал живое участие в погрузке, размахивал руками и, судя по всему, торопил нерадивых подельников.
- Что это? Откуда? – спросил Калинкин.
- Главное, что вы его опознали. Это все, что от вас требовалось, - опять с серьезными нотами в голосе проговорил Якорев и попросил: - Подпишите вот здесь и можете быть свободны.
Юрий недоумевал, что за тон, почему такой официоз, но приставать с вопросами не стал. Это, как он понял, было официальное опознание подозреваемого в присутствии важных чинов, скорее всего из прокуратуры, отсюда и тон Якорева.
Уже подойдя к своей машине, он услышал писк мобильного телефона, пришло сообщение. Юрий быстро достал телефон и прочитал: «Все потом объясню. Надо хватать гадов. Денису спасибо скажи. Позвоню».
Юрий вновь помчался в офис, чтобы застать там своего напарника. В том, что в багажник машины загрузили тело ребенка, он нисколько не сомневался, и Викто́р принимал в этом самое непосредственное участие. Но при чем здесь Денис?
Парень все так же сидел за компьютером, заканчивая свою работу. Он обеспокоенно взглянул на вошедшего в офис босса и понял: что-то не так.
- Может, расскажешь! – прогремел Калинкин, - Или я не тот человек, с которым ты соизволишь делиться? Может, к Якореву на службу метишь?
Денис спокойно посмотрел на возмущенного Юрия и ответил:
- Спрашивайте, Юрий Леонидович. Все расскажу.
Калинкин сунул ему под нос сообщение Якорева и вновь спросил:
- Что за тайны? Какие такие заслуги у тебя пред Якоревым, о которых мне знать не дано, но поблагодарить обязан?
- А-а-а, это…, - равнодушно проговорил Денис, - да ничего особенного. Не гневайтесь так. Вы уехали тогда на выходные, а на следующий день поздно вечером я заехал в гостиницу «Прима». Ну просто ехал мимо и решил кофейку в баре выпить…
- Врешь ведь! – прервал его Калинкин.
- Ну, клянусь! Я с девушкой был. Пока мы там сидели, я увидел Викто́ра. Он торопливо направлялся на стоянку, ну а у меня сработало чутье, я за ним. Без девушки, - заявил Денис, предупреждая вопрос своего гневного шефа.
- Что дальше?
- Я проследил за ним, он покатался по городу, но хвоста так и не заметил, честное слово! Затем он подъехал к какому-то дому, свою машину оставил в арочной подворотне, а сам шмыгнул в подъезд. Я ждал долго, тоже выйдя из машины, но ничего толком разглядеть не мог, я далековато был, в кустах, а двор пустой совсем, не считая детской площадки. Вдруг началась какая-то суета, из подъезда вышли мужики и Викто́р с ними, они подогнали машину, но не Лексус француза, какую-то старую тачку, и начали в нее что-то грузить. Я ничего не мог разглядеть.
- Ну и в чем подвиг? – не сдержался Калинкин.
- Да никакого подвига, Юрий Леонидович. Просто мне повезло. Как раз напротив этого подъезда в соседнем доме я случайно увидел камеру над продуктовым магазином и сообщил обо всем увиденном Якореву, вот и все.
- Понятно. А я, значит, не в счет. Мне ничего сообщать не надо, я и так обойдусь. Нет, это не работа… - многозначительно подытожил Юрий Калинкин, соображая в уме, как наказать своего молодого и прыткого помощника, без которого он, впрочем, как без рук.
И вдруг он вновь услышал голос Дениса:
- Вы простите меня. Да, я не сказал вам, но лишь потому, что вы запретили мне вести какое-бы то ни было расследование в ваше отсутствие, а тут случай подвернулся. Ну не мог я его упустить.
- Денис, - уже спокойно начал Юрий, - я же все равно узнал. Какой смысл во всех этих детских играх? Я предупреждаю последний раз: или ты во всем, слышишь, во всем честен со мною, или мы расстанемся. Я несу ответственность за тебя , ты мой стажер. И мне неприятности не нужны. Ну это хоть понятно?
Денис согласно закивал и ответил:
- Хорошо, понял, обещаю. Но дайте мне побольше свободы немножечко. Я же вас ни разу не подвел, я же…
- Все, прекратим этот разговор! Я все сказал, ты все услышал. Давай по делу, что там у тебя? Заказчик ждет.
Неудачная попытка
Молодая семья, элегантный мужчина, привлекательная женщина и мальчик-подросток уж очень долго стояли у стойки офицера паспортного контроля. Женщина сохраняла спокойствие, а мужчина изрядно нервничал.
- Вас что-то смущает? – не выдержал он. – Я гражданин Франции, а это мой родной сын и его мать. В браке мы не состоим. Везем на каникулы сына.
Офицер глянул на него быстрым оценивающим взглядом, но ничего не ответил, продолжая свою работу, невидимую глазу. Ромка дергал отца за руку и спрашивал, скоро ли они пойдут, Яна успокаивала его словами, типа, перестань, веди себя прилично. Но тут к ним сзади подошли двое мужчин и попросили проследовать за ними.
- Какого черта! – не сдержался Викто́р.
Яна посмотрела на мужчин округлившимися глазами и прижала сынишку к себе.
- Вам всем следует пройти за нами. Простая формальность, - сообщили им и подтолкнули в направлении неприметной двери за стойками паспортного контроля.
Яна почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, рушились все ее мечты и планы, жизнь катилась под откос. Она слышала, как продолжал возмущаться Викто́р, требуя представителя французского консульства, как он упирался и не хотел никуда идти, но ей было уже все равно. «Не получилось на этот раз», - как выразился Викто́р.
Да, не получилось. То, что ей пришлось услышать, повергло ее если не в шок, то в полное замешательство. Как оказалось, за Викто́ром уже давно охотится Интерпол в связи с незаконным вывозом детей за границу из стран Европы.
Служба долго и внимательно проверяла документы Романа, ее и Викто́ра.
С Яной беседовал очень серьезный мужчина в форме. Он задавал ей вопросы по поводу их странного родства, пришлось объясняться.
- Где находится ваш законный супруг в настоящее время? – спрашивали ее. – Вы знали, чем занимается Викто́р Боше? – допытывались они.
Яна была к этим вопросам не готова, но ответила так, как посчитала нужным:
- Мой законный муж, с которым мы на предварительной стадии развода, находится в больнице. Чем занимается Викто́р Боше? Он коммерсант, имеет двойное гражданство. У него бизнес во Франции и в России.
Потом подумала и добавила:
- Раньше служил во Французском легионе.
Расспросы шли довольно долго и продлились бы наверное весь день, если бы не ребенок. Но наведя справки о подлинности документа Романа, у них не осталось никаких оснований для дальнейшей задержки Яны и сына. Им объявили, что они будут доставлены домой под временную подписку о невыезде.
- А в чем, собственно, дело? Какая подписка? Я-то в чем виновата? – возмутилась наконец и она.
- А вы виноваты в том, что ваш компаньон, с которым вы собирались бежать за границу, подозревается в соучастии в убийстве ребенка в городе, где вы проживаете. Поэтому вы и ваш сын будете незамедлительно отправлены туда первым же самолетом.
Но перед самой отправкой один из офицеров службы безопасности, на которого она бросала недвусмысленные взгляды в надежде на то, что он ей поможет как-то выкрутиться из этой опасной ситуации, отвел ее в сторону. И, пока остальные были заняты составлением протокола, сказал ей:
- Вы не с тем связались, мадам, и могли бы серьезно пострадать, если бы были хоть малейшие сомнения в том, что этот мальчик не ваш сын. А теперь послушайте.
С этими словами он протянул ей наушники и включил маленький портативный магнитофон. Яна обомлела: она услышала свой разговор с Викто́ром в гостинице, где они обсуждали возможность вывоза детей. Но звучало все так, что она как бы против этой затеи.
- Эта запись, на ваше счастье, не может служить основанием для вашего задержания, но она сослужит плохую службу вашему Боше, уверяю вас. И еще. Если вы опять попадетесь на участии в подобных сделках, вам грозит неминуемая тюрьма. Вы теперь у нас в базе данных как косвенно причастная к международному преступлению.
***
Так и закончилась «французская эпопея» Яны Матвейчук! Она ни с чем вернулась в дом своего сводного брата Олега, вся разбитая, морально уничтоженная, за руку с маленьким Ромкой, который так и не понял, что с ними всеми произошло.
Ее ждал громкий и скандальный развод, встреча с Арнольдом, которому она не оказала необходимую помощь, когда с ним случился приступ. Скорее всего, она останется ни с чем, Матвейчук откупится от нее самой минимальной суммой.
Об этом уж его адвокат позаботится, повесив на нее все грехи, а их у нее не счесть числа, и окажется она в нулевой точке своей жизни.
Яна сильно пожалела, что в последнюю минуту оставила в своей квартире диск для мужа, на котором ничто иное, как свидетельство ее измены, предоставленное собственными руками.
Она, конечно, опомнилась и съездила туда, чтобы его забрать перед самым отъездом. Но попасть в квартиру не смогла: один из замков был поменян.
На руках у нее были ключи от московской квартиры Викто́ра, но какая участь ждет и ее? Яна не хотела об этом задумываться, время покажет, пока ей все равно туда не уехать с ее подпиской.
Она растерялась, пожалуй первый раз в жизни. Над ней нависла какая-то угроза, и ни устранить, ни предупредить ее Яна была не в силах.
Арнольд Матвейчук шел на поправку, и он искренне был благодарен своему новому другу Юрию Калинкину, который поддерживал его, навещал и помогал восстановить силы.
Однажды к нему в палату заявился участковый и сообщил, что от соседей поступили сведения: поздней ночью из их квартиры вышел мужчина с огромным чемоданом. Позже женщина, но никто не смог подтвердить, что это была хозяйка.
- Может кража? – предположил участковый. - Хотите предпринять что-нибудь, гражданин Матвейчук?
- Да, непременно, - ответил Арнольд Семенович. – Я попрошу своего друга, он поменяет замок. Если что-то пропало ценное, я непременно заявлю, когда выпишусь из больницы.
- Да уж поздно будет. Но ваша жена не обращалась с заявлением о краже.
- Да, да. Я понял, спасибо, но я не буду писать заявление пока.
Участковый пожал плечами и удалился. А Матвейчук позвонил Юрию и попросил оказать услугу.
- Юрий Леонидович, не сочтите за труд, поменяйте замок, хотя бы один в моей квартире. Похоже, Яна стала вывозить вещи. А у меня там имеются семейные ценности, мои личные. К тому же она может и мебель продать, я не удивлюсь. Нужно ее остановить.
Юрий пообещал и в тот же день, заручившись заявлением Матвейчука, обратился в домоуправление с просьбой прислать мастера. Замок он приобрел хороший, надежный и отправился на квартиру, ожидая слесаря.
Войдя в дом, он внимательно огляделся вокруг. Слава богу, мебель и ковры были на месте, в спальной порядок, похоже, Яна тут не ночевала, вот только гардеробная имела весьма печальный вид.
На полу в беспорядке, вперемешку с обувью, валялась мужская одежда: костюмы, рубашки, пальто и галстуки. На вешалке висело несколько женских платьев, которые Яна решила с собой не брать, видимо, устарели.
Юрий в гардеробную не заходил, чтобы не оставить лишних следов, только заглянул и выключил оставленный там свет. Затем он вошел в гостиную и прошел к сейфу, тот был вскрыт, и тихая радость всколыхнулась в душе Юрия от того, что он вовремя успел выполнить просьбу Арнольда Семеновича, оставив Яну ни с чем.
А затем его, как магнитом, потянуло к ее портрету. Он вглядывался в лицо этой женщины, явно приукрашенное художником, в ее глаза, которые смотрели на него в упор в любой точке, в какой бы он ни находился, и чувствовал, как ненавидит ее.
Но тут взгляд сыщика скользнул вниз и упал на столик, стоявший под портретом. На нем он обнаружил пластмассовую квадратную коробку с компьютерным диском, и записку.
Юрий взял листок бумаги в руки и прочитал: «А это тебе, дорогой Арни, на память. Посмотри это кино, доставь себе удовольствие. Ты никогда не разбирался в людях, оттого и пострадал. Прощай»
Калинкин сразу же понял, что это за диск, и его как жаром обдало. Конечно же, ей не составило большого труда примостить в его спальне камеру, чтобы заснять их оргию.
Ну а потом шантажировать этим в частности его, Юрия. Да и мужу доставить как можно больше неприятностей напоследок: вот, мол, какого негодяя ты нанял, чтобы следить за мной!
Он быстро схватил диск, записку и засунул в пакет. Изощренное коварство этой стервы, честно говоря, не поразило его до глубины души. Он уже знал, на что способна эта Яна в силу своего необузданного природного темперамента.
Но как Матвейчук умудрился прожить с ней десять лет и ничего не замечать? Неужели все это время она была паинькой и вела себя прямо безупречно? В это Юрию не верилось, конечно, но понять Арнольда Матвейчука он и не пытался.
Когда замок был наконец поменян, Юрий еще раз осмотрел квартиру, на тот случай, что вдруг обнаружится что-то еще, и покинул ее, тщательно заперев на все замки, включая новый.
Он понимал, что если Яна захочет, то она может настоять на том, чтобы войти в квартиру как хозяйка, но буквально на следующий день он узнал, что та была задержана в аэропорту вместе с Викто́ром при попытке выехать за границу.
Об этом, и о многом другом ему сообщил Михаил Якорев, пригласив друга в пивной бар.
- Там шумно, никто нас не подслушает. Посидим, пивка попьем, я тебе много интересного расскажу, - своим обычным, дружеским тоном сказал ему Мишка, и Юрий с радостью согласился.
Сначала говорили о пустяках. Михаил похвастался своим легким успехом по соблазнению молоденькой лаборантки Люси.
- С твоей легкой руки, между прочим. Да там и делать-то ничего не пришлось, только намекнул, а она уж тут как тут. Смешная такая. Но два свидания мне хватило за глаза. Ну детский сад, честное слово.
- Значит французским коньяком не угощал?
- Еще чего! Это для особого случая, для утонченной особы, такой как Танька Коломиец. Помнишь ее? Та фифа, генеральская внучка, виолончелистка. Ну помнишь, грудь, бедра, блондинка.
Юрий вспомнил с трудом. Михаил менял женщин, как перчатки, жениться не собирался, поэтому ни с одной из них долго не задерживался. Но все же было подозрение, что большинство из них бросали Мишку сами.
Эта виолончелистка, к примеру, вряд ли стала терпеть его юмор на грани фола, сальные шуточки и абсолютную несерьезность во всем, что касалось женщин.
Хотя как человек Мишка был на все сто: надежный, не лживый, для друзей расшибется в доску, не двуличный и прямой: к хорошим людям с открытой душой, а с плохими даже и знаться не хотел.
Вне службы импозантный, подтянутый. И когда не балагурил, с очень серьезным и умным выражением лица. Понятно, что женщины не пропускали мимо такого мужчину, зная, что он, к тому же не женат.
Юрий выслушал до конца историю о Мишкиных похождениях с влюбленной Люсей, о том, что он расстался с ней якобы с огромным сожалением, объяснив расстроенной девушке, что служебные романы в их управлении не приветствуются. На самом деле это была просто отговорка, хотя и не лишенная правды.
Друзья уже выпили почти по две кружки пива, закусывая отличным вяленым лещом и солеными сухариками, и пора было приступать к основной, самой главной части разговора.
- Ну ты мне расскажешь наконец, что там произошло? Чем закончилась вся эта «опупея» с французом и его цыганкой? – немного нетерпеливо спросил Юрий, намеренно назвав Яну столь пренебрежительно.
Якорев немного помедлил, сделал еще два больших глотка и наконец заговорил, очень тихо и почти вплотную приблизившись к другу.
- Там полный мрак, Юрка. Мы такой гнойник вскрыли, мама не горюй. Эти твари раскололись. Не сразу, конечно, но я их дожал. Кино с камеры наблюдения видел? Так то был труп маленькой девочки. А знаешь, кто ее убил? Твой подопечный Викто́р Боше, ублюдок!
- За что?! – возмутился Юрий.
- Да кто ж его знает, за что. Пойди, разбери теперь. Мальчишки-беспризорники одно говорят, эти ублюдки оголтелые другое, причем все вразнобой. Но одно ясно, что это он. Она вроде как плакала, кричала, домой просилась, говорила, что маме с папой все расскажет.
Михаил отставил кружку в сторону и продолжил свой монолог:
- Девчушке-то всего семь лет было, прикинь. Родители алкоголики, отец из тюрьмы не вылезает, мать мужиков, пьянчуг всяких в своем доме-притоне держит. А девчонка шлялась где придется, пока эти твари ее не подобрали.
Калинкин слушал всю эту историю и диву давался. Куда катится мир, почему таких горе-родителей не лишают родительских прав и не изолируют от общества?
- Ну и что? На каком основании при таких разрозненных показаниях ты все же решил, что это именно Боше? Ясно ведь, что они все до единого будут на него валить. А детей запугали просто.
- Да нет, не просто. Видишь ли, у девочки была свернута шея. Приемчик профессиональный, а твой Боше во Французском легионе служил. Ты знаешь об этом?
- Первый раз слышу, - изумился Юрий.
- Ну вот, отсюда и вывод. Эти недоноски просто задушили бы девчонку или на перо бы поставили. А тут работа чистая, один удар, и нет человека. Тем более слабого…
Друзья замолчали, заказав еще по кружке пива.
- Все рассказали, cвoлoчu, и где зарыли труп, и как Викто́р им угрожал. Сначала правда артачились, плели всякую ахинею, но когда запись с камеры им стали показывать, начали колоться один за другим.
- Ну и что теперь с этим Боше? Где он? – спросил Юрий.
- Небось про Яну свою хочешь узнать, нет? – съехидничал Якорев и получил резкий пинок под столом.
- Эй, поосторожней, я ведь тоже врезать могу, - огрызнулся Михаил и привлек к себе внимание посетителей за соседним столиком.
- Ладно, все, тихо, а то нас выведут сейчас отсюда. Где этот француз недоделанный? – снова спросил Калинкин.
- Вовремя успели. Передали все материалы в Москву и предупредили о возможном побеге преступника за границу. Прямо на паспортном контроле их и сцапали.
- Молодец, Мишка! Вот эта оперативность. Ты прямо… гений, черт возьми! – обрадовался Юрий.
- Да куда там! Денис твой подсобил, если бы не он, упустили бы мы гада. Позвонил мне, рассказал, что выследил их. Ну а нам уж и с камерой повезло. Слушай, хороший парнишка. Давай я его себе заберу, а? Мне его методы подходят, а ты вечно кочевряжишься.
- Еще чего! Губу закатай. Денис это мое детище. Я из него такого сыщика сделаю, что никакой Москве не снилось.
- Ну да, или он из тебя, - не отступал Михаил. – Ладно, шучу, не смотри как солдат на вошь. Но паренек правда толковый. Чутье у него, понимаешь?
Ну а дальше Михаил поведал своему другу о том, что Яну с сыном отпустили пока до выяснения всех обстоятельств и принудительно вернули назад. Живет у свободного брата в коттедже Роз, на Малиновой улице с подпиской о невыезде.
- Ну и черт с ней, - выругался Юрий, но про диск, найденный в квартире Матвейчука, говорить все же не стал.
Эта история и так давила на душу тяжелым грузом, не хотелось, чтобы Мишка еще асфальтным катком сверху проехался со своими шутками.
Диск, как и записку, он уже уничтожил, даже смотреть не стал, чтобы лишний раз не вспоминать ту кошмарную ночь и ее последствия.
- Теперь, я надеюсь, мои читатели довольны, что виновные пойманы, Викто́ру не удалось сбежать и теперь избежать правосудия. Мне, как и всем, искренне жаль маленькую девочку. Даже, как видим, не всегда спасенный от нищеты ребенок ценит эту жизнь, всё равно жалко ребёнка.
- Мы у последней черты, подошли к заключительной главе романа. Моя благодарность всем, кто дочитал почти до конца, поделился своими мыслями и дал мне, как автору, почву для размышлений в своих комментариях. Очень признательна.
- Окончание