«Надо, чтобы был характер» — говорил великий хоккеист Валерий Харламов маленькому сыну Саше. Хорошо, если у отца есть чему научиться — так мальчик станет мужчиной. Даже если это были уроки из серии «Посмотри, как не надо делать».
Валерий Харламов и Александр
Легендарный нападающий ЦСКА (1948-1981) — двукратный олимпийский чемпион, восьмикратный чемпион мира, лучший хоккеист СССР (1972,1973). Успев сделать на льду невозможное, погиб в автокатастрофе.
Об уроках отца рассказывает Александр (родился в 1976 году):
Выбирать друзей. Двери нашего дома были всегда открыты, приезжало много народа. Не только спортсмены — художники, артисты, писатели. Правда, после смерти отца многие люди, которые проводили время у нас дома и считались друзьями, куда-то пропали. Это сильно повлияло на то, как я сам стал выбирать друзей. Хотя я все равно стараюсь верить людям, пусть порой мне это аукается. Вольно или невольно начинаешь разбираться в людях.
Семья — значит, семья. Папа приносил домой мешки писем, а бабушка и мать садились и читали их. Поклонники приходили домой, сидели у нас на лестничной клетке. Бывали и стычки — приходили девушки и устраивали сцены вплоть до драк с мамой. Но отец к вниманию поклонниц относился спокойно: он женился довольно поздно, был нагулявшийся, готовый к семейной жизни.
Общаться на равных. Отец не страдал звездной болезнью, никогда никому не отказывал ни в чем. Ездил на встречи с заводскими рабочими или в воинские части. Он часто брал с собой: бывает, мы приезжаем, а нам выходит навстречу полк солдат. Но никакого напряжения нет, все проходит в непринужденной атмосфере. Он был очень открытый человек. Мне кажется, он всегда по-свойски выстраивал отношения с людьми и никогда не считал, что он чем-то лучше их.
Не давить на ребенка. Когда я рос, не было вот этого «иди сюда», «делай то», «не делай это». На меня никто в жизни не давил. Тебе должно нравиться то, что ты делаешь. Отец не хотел, чтобы я профессионально занимался хоккеем. Он хотел отдать меня в футбол — очень любил его, сам хорошо играл. А после гибели родителей бабушка отдала меня в хоккей, и к 6 годам я прилично катался, большого труда для меня это не составляло.
Он легко относился к деньгам. Всю зарплату отец отдавал маме, себе не оставлял ничего. Мать ему говорила: «Возьми себе хоть что-то», а он отвечал: «Да мне не надо, я в карты на сборах выиграю».
О главном. Помню, как отец мне иногда говорил: «Надо, чтобы был характер».
Фрэнк Синатра и Фрэнк-младший
Певец и киноактер (1915-1998) выпустил 100 популярных синглов, дружил с итальянскими мафиози и Джоном Кеннеди, получил «Оскара».
Рассказывает сын Фрэнк (родился в 1944 году):
Всегда в гору. Найти работу немного легче, если твоя фамилия Синатра. Но отец всегда говорил мне, что, если я хочу быть в шоу-бизнесе, меня ждет непрерывный изнурительный труд. «Когда почувствуешь, что движешься вперед по инерции, — повторял он, — знай: жизнь твоя уже катится по наклонной вниз».
Оставь прошлое в прошлом. Всякий раз, когда я пытался предъявить отцу свои детские обиды, он говорил: «Парень, подумай лучше о том, сколько тебя еще ждет впереди».
Женщины. Синатра — последний человек, чьи советы относительно женщин я стал бы выслушивать.
Дружить — значит, дружить. Мой отец знал множество исключительных людей — как хороших, так и плохих. Но если он с кем-то начинал общаться, дружить, то выкладывался в этих отношениях на все сто: он никогда не был преданным отчасти.
Хантер С. Томпсон и Хуан
Писатель-экспериментатор (1937-2005) — изобретатель «гонзо-журналистики», автор книги «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», по которой был снят знаменитый фильм.
Рассказывает Хуан (родился в 1964 году):
Сказки на ночь. Он мог читать мне сказку, а потом вдруг сказать: «Сынок, есть вещи, которые тебе стоит знать... » Он говорил о женщинах, любви, отцовстве, алкоголе... И я, малютка, с трепетом слушал его.
Страсти. Мой отец мог с готовностью страдать от любви, вновь и вновь. Оставляя после себя в руинах сердца бесчисленного количества женщин, он был одновременно мачо и наивным романтиком. Посмотрев на все это, я выбрал другую дорогу — долгую семейную жизнь с одной хорошей женщиной.
Вера в свободу. Он верил в право каждого на то, чтобы жить как захочется, без вмешательства со стороны. Для него это означало возможность быть диковатым, странным, принимать какие вздумается вещества, ходить голым, палить из магнума 44-го калибра с крыльца своего дома в 3 утра. В то же время это означало свободу говорить правду о президенте Никсоне — называть его лжецом, жуликом и тираном в федеральных СМИ. Я унаследовал от него скептицизм по отношению к любым властям.
Он научил меня любить большие пушки. Мы провели много вечеров, стреляя на лужайке за домом. Там он учил меня, как целиться, как при этом дышать и, конечно, как палить из револьвера 12-го калибра по газовым баллонам или банкам с керосином. В хорошем оружии он видел красоту и элегантность.
Я понял его, когда сам стал отцом. Только тогда я смог понять, как сильно и всеобъемлюще отец любит ребенка с того самого дня, как тот родился, и как эта любовь с каждым днем все растет. Через пару месяцев после того, как у меня появился сын, я сказал, что теперь точно знаю, что отец любит меня и всегда любил. Он был немногословен, сказал перед смертью что-то вроде: «Ну, э-э-э, славно. Ты видел, как „Райдеры“ играли в воскресенье?» Ему и не нужно было ничего больше говорить. Я все и так понял.
КВ: На не учили быть отцами. Но можно посмотреть на своего и на других — и повторить хорошее, избежав плохого. Надеюсь, этот текст немного поможет тем, кто сейчас на отцовском посту.
#Жизнь_по_субботам