«Освободите квартиру. Теперь мы со Стасиком будем здесь жить», — на пороге моей собственной квартиры стояла молодая девица в алом пальто и смотрела наглым, оценивающим взглядом. Всего десять минут назад я проводила мужа на «рыбалку», а теперь эта хищница, пахнущая дорогим парфюмом, требовала отдать ей не только моего мужа, но и стены, в которые я вложила всю свою жизнь. Она еще не знала, с кем связалась.
***
— Стас, я не понимаю, ты опять? Мы же договаривались! В прошлый раз твоя «рыбалка» закончилась тем, что ты явился домой под утро, без удочек и без рыбы, зато с запахом чужих духов!
Марина стояла, скрестив руки на груди, и сверлила мужа тяжелым взглядом. Стас, уже обутый, в камуфляжной куртке, виновато переминался с ноги на ногу у порога.
— Мариш, ну перестань. Это другое! Это Колян всех собирает, у него лодка новая. Святое дело, обмыть надо! Я на пару часов, честное слово. В обед буду как штык, еще и ухи наварим.
— Уху из магазинного карпа? — язвительно усмехнулась Марина. — Станислав, мне сорок три года, а не восемнадцать. Я устала от твоих сказок. У нас в субботу были планы. Ты обещал помочь мне с документами для налоговой.
— Ну документики твои никуда не денутся, — пробурчал он, отводя взгляд. — А уха... уха может и уплыть! Все, Марин, я побежал, ребята ждут. Люблю тебя!
Он чмокнул ее в щеку и выскользнул за дверь, оставив Марину наедине с ее раздражением и кипой бумаг на кухонном столе. «Люблю он меня... Как же», — горько подумала она. Эта любовь уже давно превратилась в привычку, удобную для него и терпимую для нее. Она вздохнула и налила себе кофе. Десять лет назад, после его громкой интрижки с молоденькой секретаршей, она чуть не подала на развод. Но он умолял, стоял на коленях, клялся, что это было наваждение. Она простила. Не ради него — ради дочери-подростка и ради той жизни, которую они построили. Ради этой шикарной четырехкомнатной квартиры в центре, которую она сама, своим трудом, своим бизнесом — сетью салонов красоты — заработала. Он тогда согласился на все ее условия. Одно из них — никаких больше «рыбалок» с ночевкой.
Марина села за стол, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но мысли лезли в голову одна другой неприятнее. Внезапно тишину квартиры пронзил резкий, настойчивый звонок в дверь. Один, второй, третий. Словно кто-то давил на кнопку, не отпуская.
— Кого там черти принесли? — вслух произнесла Марина, чувствуя, как раздражение сменяется тревогой. Стас не мог вернуться так быстро, он даже из двора выехать не успел. Соседи? Те обычно звонят по домофону.
Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла девушка лет двадцати пяти. Ярко-красное пальто, слишком вызывающий макияж, в руках — дорогая, но какая-то неуместная здесь сумка известного бренда. Незнакомка нетерпеливо притопывала ногой и снова вцепилась в кнопку звонка. Марина нахмурилась. Что-то в этой девице было отталкивающее. Чутье, отточенное годами управления женским коллективом, кричало об опасности. Она решила не открывать. Но звонки не прекращались, к ним добавился тихий, но уверенный стук.
— Я знаю, что вы дома! Откройте, пожалуйста! Марина Игоревна, нам нужно поговорить!
Марина замерла. Она знает ее имя. Это уже не просто случайный визитер. Собрав волю в кулак, она щелкнула замком и приоткрыла дверь, оставив ее на цепочке.
— Что вам нужно? — холодно спросила она.
Девушка ослепительно улыбнулась, но улыбка не затронула хищных, цепких глаз.
— Наконец-то! А я уже думала, придется ломиться. Можно войти? Разговор не для лестничной клетки. И он касается вашего мужа. Моего Стасика.
Сердце Марины пропустило удар, а потом бешено заколотилось. Стасика. Так его называла только его мать. И, как видно, не только она.
***
Слово «Стасик» прозвучало как пощечина. Марина почувствовала, как к лицу приливает кровь. Она молча сняла цепочку и отступила вглубь прихожей, жестом приглашая незваную гостью войти. Та, ничуть не смущаясь, шагнула внутрь и сбросила с плеч свое алое пальто на банкетку, словно была здесь полноправной хозяйкой.
— Меня Ангелина зовут. Можно просто Лина, — проворковала она, с откровенным любопытством оглядывая просторную прихожую, дорогую отделку, зеркальный шкаф-купе во всю стену. — Ого, а Стасик не преувеличивал. У вас тут и правда шикарно. Хотя, конечно, дизайн немного... устаревший. Мы с ним все переделаем. В скандинавском стиле.
Марина захлопнула дверь. Звук получился резким, оглушающим.
— Мы? Переделаем? Девочка, ты не ошиблась адресом? Может, тебе этажом выше или ниже? Там тоже живут люди, у которых, возможно, проблемы с дизайном и мужьями.
Ангелина рассмеялась. Наглым, уверенным смехом.
— Нет, Мариночка Игоревна, адресом я не ошиблась. А вот вы, кажется, ошиблись в главном. Вы думаете, что Стас все еще ваш. Какая наивность! Он мой. Уже почти полгода.
Она прошествовала в гостиную, не дожидаясь приглашения, и плюхнулась в глубокое кресло, закинув ногу на ногу. Марина медленно пошла за ней, ощущая, как внутри все сжимается в ледяной комок. Спокойно. Главное — спокойно. Нельзя показывать этой соплячке свою слабость.
— Полгода, значит? — Марина оперлась о косяк двери, скрестив руки. — И что же ты, милая Лина, ждала целых полгода? Ждала, пока я сама чемоданы соберу и ключи тебе на коврике оставлю?
— Ну, почти, — хихикнула та. — Я ждала, пока Стас сам вам все скажет. Он ведь у нас такой нерешительный, такой мягкий. Все боялся вас травмировать. Говорил: «Линочка, надо подождать, надо подготовить ее. Она женщина ранимая, столько для меня сделала». Но мое терпение лопнуло! Сколько можно прятаться? Я хочу жить с любимым мужчиной открыто! В его квартире!
«В его квартире». Эта фраза резанула слух. Марина почувствовала, как ледяной комок внутри начинает плавиться, уступая место раскаленной ярости.
— Послушай меня внимательно, Ангелина, — процедила она, делая шаг в комнату. — У тебя есть ровно пять минут, чтобы объяснить цель своего визита. Без вот этих театральных пауз и рассказов о «мягком» Стасике. Что конкретно тебе от меня нужно?
Ангелина перестала улыбаться. Ее лицо стало жестким, расчетливым. Она полезла в свою сумочку и достала телефон.
— Мне? От вас мне нужен развод. Быстрый и тихий. И чтобы вы съехали отсюда в течение недели. Стас не хочет скандалов. Он хочет просто начать новую жизнь. Со мной.
Она повертела телефон в руках.
— Думаете, я блефую? — она разблокировала экран и протянула его Марине. — Полюбуйтесь.
На экране была фотография. Корпоратив в загородном ресторане, который фирма Стаса устраивала летом. Марина помнила, он тогда вернулся поздно, говорил, что устал. На фото Стас, раскрасневшийся и пьяненький, обнимал за талию эту самую Ангелину. Его рука лежала чуть ниже, чем подобает для фото с коллегой. А она прижималась к нему, положив голову ему на плечо и счастливо улыбаясь в камеру.
— Это фото с нашего первого свидания, — с придыханием произнесла Ангелина. — Он тогда сказал, что никогда не встречал такой, как я. Что я — его судьба. А потом... — она начала листать галерею. Там были еще фото: они вдвоем в кафе, в парке, селфи в машине. Ничего откровенно компрометирующего, но достаточно, чтобы понять — они действительно проводили время вместе. — А вот это, — она остановилась на переписке в мессенджере. — Почитайте, как ваш муж называет меня «котеночком» и пишет, что скучает.
Марина смотрела на экран, и мир вокруг нее сужался до этих пикселей. Предательство. Снова. Такое же липкое, унизительное, как и десять лет назад. Только тогда была глупая секретарша, а теперь — вот эта хищница в дорогом пальто, которая пришла не просить, а требовать.
***
Марина молча смотрела на экран телефона, на котором ее муж обещал «котеночку» звезды с неба. Внутри бушевала буря, но снаружи она оставалась невозмутимой, как гранитная скала. Она медленно подняла глаза на самодовольное лицо Ангелины.
— И это все? — спросила она так спокойно, что гостья опешила. — Фотографии из парка и пара ласковых сообщений? Девочка, да ты в каком веке живешь? Этим сейчас даже первокурсницу не удивишь. Мой муж — мужчина видный, общительный. Вокруг него всегда вьются такие вот... «котята». Думаешь, ты первая?
Ангелина захлопала ресницами, явно не ожидая такой реакции. Она, видимо, готовилась к слезам, крикам, проклятиям. А получила порцию ледяного презрения.
— Что значит «не первая»? — растерянно пролепетала она. — Он сказал, что с вами его уже давно ничего не связывает! Что вы живете как соседи! Что он со мной... он со мной по-настоящему счастлив!
— Ах, как это банально! — Марина вдруг рассмеялась. Громко, искренне, запрокинув голову. Смех был ее единственным оружием против подступающей к горлу тошноты. — «Живем как соседи», «с тобой я по-настоящему счастлив», «она меня не понимает». Милочка, да это же стандартный набор фраз любого женатого мужика, который хочет затащить в постель очередную наивную дурочку! Неужели ты на это купилась? Я думала, нынешнее поколение поумнее.
Смех жены ударил по Ангелине сильнее любой пощечины. Краска бросилась ей в лицо.
— Прекратите! Вы просто не хотите верить! Вы старая, вы ему не нужны, он вас терпит из жалости! А я молодая, я рожу ему ребенка! Он хочет сына! Он мне сам говорил!
«Сына...» Эта фраза больно кольнула. Их общая дочь Даша была уже взрослой, жила отдельно. А о сыне когда-то давно мечтал Стас, но у них больше не получилось. И вот теперь эта...
— Ребенка? — Марина перестала смеяться. Ее взгляд стал жестким. — Ты серьезно собралась рожать от человека, который врет и тебе, и мне? Который не может взять на себя ответственность даже за то, чтобы честно закончить одни отношения, прежде чем начинать другие? Ты хочешь повесить на себя этот хомут? Ну что ж, флаг тебе в руки.
— Я не вешаю хомут! Я строю семью! — почти кричала Ангелина. — А вы — препятствие! Я требую, чтобы вы подали на развод! Иначе я устрою такой скандал у него на работе, что его уволят к чертовой матери! Я расскажу всем, как начальник отдела кадров пудрит мозги молоденьким сотрудницам! У меня есть доказательства!
— У тебя есть пшик, а не доказательства, — отрезала Марина. — Пара фоток и переписка. Его начальству на это плевать, у них у самих рыльце в пушку. А вот тебе, девочка, за клевету и шантаж может прилететь вполне реальная статья. Ты об этом подумала?
Марина подошла к креслу и нависла над съежившейся Ангелиной.
— Итак, давай подытожим. Ты пришла ко мне, в мой дом, чтобы потребовать развода с моим мужем, потому что он полгода вешал тебе лапшу на уши. Ты хочешь, чтобы я, как покорная овца, собрала свои вещи и освободила для тебя жилплощадь. Я все правильно поняла?
Ангелина молча кивнула, глядя на Марину испуганными глазами. Она явно не ожидала такого отпора. В ее сценарии обманутая жена должна была рыдать и умолять, а не угрожать статьями Уголовного кодекса.
— Хорошо, — неожиданно мягко сказала Марина и отошла к окну. — Допустим. Допустим, я согласна. Я устала, я больше не хочу бороться за этого человека. Забирай. Но есть один маленький нюанс.
Она обернулась. В ее глазах плясали опасные огоньки.
— Ты говоришь, вы будете жить здесь. Строить новую семью, рожать сына... Ты уверена, что это хорошая идея? Начинать новую жизнь в квартире его бывшей жены? В кровати, где он спал со мной двадцать лет? Тебя это не смущает?
***
Фраза про «кровать бывшей жены» заставила Ангелину поморщиться. Она явно представляла себе все иначе: триумфальное вхождение в новую жизнь, где от прошлого не осталось и следа.
— Мы сделаем ремонт! — нашлась она, возвращая себе былую дерзость. — Все выбросим, купим новую мебель. Стас сказал, у него есть сбережения. Он не поскупится, чтобы создать уют для нашей семьи.
— Сбережения? — Марина снова усмехнулась. — Милая моя, все его «сбережения» — это половина зарплаты, которую я ему великодушно оставляю на карманные расходы. Остальное уходит на ипотеку за машину, помощь его стареющей матери и деньги, которые он ежемесячно отправляет нашей дочери. Хотя Даша уже взрослая, он настоял, что будет помогать ей, пока она не встанет на ноги. Такой вот он благородный.
Эта информация явно стала для Ангелины новостью. Ее лицо вытянулось.
— Как... как ипотека? Он говорил, что у него нет долгов! И что дочь уже самостоятельная, работает...
— Он много чего говорит, — пожала плечами Марина. — Ты же сама сказала, он мягкий и нерешительный. Боится расстраивать людей. Особенно таких очаровательных «котят», как ты. Проще ведь наврать с три короба, правда?
Она видела, как рушится карточный домик в голове у этой девицы. Мир, который нарисовал ей Стас, трещал по швам. Но Ангелина была из упрямых. Она вцепилась в свою мечту, как клещ.
— Это все неважно! — выпалила она. — Главное — эта квартира! Она его! Я знаю точно! Мне Светочка из бухгалтерии сказала, когда он документы на налоговый вычет подавал, там было свидетельство о собственности. На его имя! Станислав Игоревич Петров!
Марина замерла. Бухгалтерия. Свидетельство. Вот оно что. Стас, видимо, когда-то давно, еще до их размолвки, оформлял какие-то бумаги и засветил старые документы.
— Светочка из бухгалтерии, значит? — медленно повторила Марина, подходя к большому книжному шкафу из темного дерева. — Передай своей Светочке, что ей стоит поменьше болтать и получше разбираться в документах. Или она рискует тоже искать новую работу.
Марина открыла застекленную дверцу, порылась в папке с документами и извлекла оттуда синюю папку. Она небрежно бросила ее на журнальный столик перед Ангелиной.
— Ну-ка, грамотная ты наша. Прочитай, что здесь написано. Особенно внимательно посмотри на дату и на фамилию собственника.
Ангелина с недоверием взяла папку. Внутри лежал договор купли-продажи и свежее, заламинированное свидетельство о праве собственности. Дрожащими пальцами она открыла его.
«Собственник: Петрова Марина Игоревна. Доля в праве: 1/1 (Единоличная собственность). Основание права: Договор дарения от 25.08.2004 года».
Ниже лежало то самое старое свидетельство, где собственником числился Стас. А поверх него — нотариально заверенный договор дарения.
— Что... что это? — прошептала Ангелина, переводя взгляд с документа на Марину.
— Это, милочка, называется «брачный контракт по-русски», — холодно пояснила Марина. — Десять лет назад твой «Стасик» уже один раз загулял. Сильно. Я собиралась вышвырнуть его на улицу с одним чемоданом. Но он приполз на коленях. Рыдал. Клялся в вечной любви и верности. И я поставила ему условие: он переписывает эту квартиру на меня. Полностью. В качестве гарантии, что подобное больше никогда не повторится. Это было платой за мое прощение и за сохранение его комфортной жизни. Он согласился. Так что, как видишь, де-юре, твой любимый мужчина — бомж. Он живет здесь на моих птичьих правах. И если я захочу, он вылетит отсюда через пять минут. Вслед за тобой.
Ангелина смотрела на бумаги, и ее лицо приобретало цвет ее алого пальто. Она молчала, не в силах произнести ни слова. Вся ее тщательно выстроенная картина мира, где она — принцесса, входящая в свой замок, рассыпалась в пыль. Она оказалась любовницей нищего альфонса, живущего на территории жены.
***
Тишина в комнате стала оглушающей. Было слышно лишь, как тикают старинные напольные часы в углу — подарок Марине от отца. Ангелина сидела, вцепившись в папку с документами, словно это был спасательный круг в ледяном океане правды, который только что на нее обрушился.
— Так что, дорогая моя, — нарушила молчание Марина, с удовольствием наблюдая за эффектом. — Твой план «занять место королевы» слегка... откладывается. Королева здесь я. И замок тоже мой. А твой прекрасный принц, как выяснилось, гол как сокол.
Она обошла кресло и села на диван напротив, элегантно закинув ногу на ногу. Она чувствовала себя хозяйкой положения, и это придавало ей сил. Боль, которую она ощутила вначале, сменилась азартом охотницы, загнавшей дичь в угол.
— Но... он не мог! — наконец выдавила из себя Ангелина, поднимая на Марину глаза, полные слез обиды и растерянности. — Он так уверенно говорил... Он строил планы... Мы выбирали обои для детской! Он показывал мне проекты...
— О, он мастер строить планы! — хмыкнула Марина. — Воздушные замки — его специализация. Он и мне двадцать лет назад обещал домик у моря и вечную любовь. Домика я так и не увидела, а «вечная любовь», как видишь, регулярно находит себе новые объекты для обожания. Милочка, пойми ты наконец, ты имеешь дело не с рыцарем, а с актером погорелого театра. Он играет ту роль, которую от него хотят видеть. Тебе он поет про новую жизнь и сына. Мне — про то, как он устал и хочет тихого семейного счастья. Его матери — про то, какой он успешный и заботливый. А на самом деле он хочет только одного: чтобы его оставили в покое и не мешали жить в свое удовольствие.
Марина встала и подошла к бару. Достала бутылку дорогого коньяка и два бокала.
— Будешь? — предложила она ошарашенной Ангелине. — Надо же как-то отметить твое прозрение. Добро пожаловать в реальный мир. Он не такой приятный, как в твоих фантазиях, зато честный.
Ангелина отрицательно замотала головой.
— Я... я не верю... Вы все врете! Вы специально это подстроили, чтобы унизить меня! Чтобы он не ушел от вас!
— Унизить тебя? — Марина налила себе немного коньяка и сделала маленький глоток. Обжигающая жидкость приятно согрела изнутри. — Зачем? Ты сама себя унизила, когда решила, что можешь построить свое счастье на руинах чужого. И поверь, я не держу его. Более того, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Я готова тебе его уступить. Прямо сейчас.
Ангелина вскинула на нее изумленный взгляд.
— Что... что значит «уступить»?
— То и значит. Я устала от его вранья, от его «рыбалок», от его вечных обещаний. Я давно поняла, что любви между нами нет. Есть привычка, общий быт, взрослая дочь. Но это все. Я сохраняла этот брак по инерции, ради статуса. Но твой визит, как ни странно, открыл мне глаза. Я больше так не хочу. Так что, если ты все еще хочешь этого инфантильного, лживого мужика — он твой. Забирай. Можешь даже сегодня вечером. Я помогу ему собрать чемодан.
Марина подошла к Ангелине и участливо заглянула ей в глаза.
— Только вот вопрос: куда ты его поведешь? Жить-то вам где-то надо. У тебя, надеюсь, есть жилплощадь? Ну, или хотя бы комната в коммуналке? Потому что мой «Стасик» привык к комфорту. Он любит, чтобы борщ был горячий, рубашки наглажены, а по вечерам — большой телевизор и мягкий диван. Ты сможешь ему все это обеспечить на своей территории? Ведь в эту квартиру, как ты понимаешь, ему дорога будет заказана.
Холодный душ, который устроила Марина, подействовал. Ангелина смотрела на нее, и в ее глазах отражалась вся глубина ее заблуждений. Она пришла сюда победительницей, а превратилась в жалкую просительницу, которой великодушно предлагают забрать «приз», оказавшийся бесполезным и обременительным.
***
Ангелина молчала, переваривая услышанное. Перспектива принять у себя в съемной однушке на окраине города сорокапятилетнего «принца» без королевства, да еще и с привычкой к комфорту, была, мягко говоря, не радужной. Она представляла себе совсем другую жизнь.
— Я... я живу с родителями, — тихо призналась она, и это прозвучало как приговор ее мечтам.
— С родителями? — Марина картинно ахнула и прикрыла рот ладонью. — О, это еще лучше! Представляю, как обрадуются твои мама с папой, когда ты приведешь в дом взрослого мужчину с чемоданом и скажешь: «Знакомьтесь, это мой Стасик, теперь он будет жить с нами в одной комнате!» Это будет очень романтично.
Сарказм Марины был безжалостен. Она видела, что противник сломлен, и добивала его с холодным расчетом.
— Так что же мы решили, Линочка? — деловито спросила она, возвращаясь на диван. — План действий какой? Я сейчас звоню Стасу, сообщаю ему радостную новость, что он свободен, как ветер, и может отправляться на все четыре стороны, строить новую жизнь с тобой. Собираю ему его немногочисленные пожитки — пару костюмов, три пары джинсов и ту самую коллекцию удочек. И к вечеру доставляю его к подъезду твоих родителей. Идет?
Ангелина в ужасе смотрела на нее.
— Нет! Не надо никуда звонить! — взмолилась она. — Пожалуйста!
— Почему же? — искренне удивилась Марина. — Ты ведь этого хотела. Ты пришла сюда за ним. Я тебе его отдаю. Бесплатно. Даже с небольшим приданым в виде удочек. В чем проблема? Боишься, что он, узнав о потере этой квартиры, не захочет идти к тебе? Боишься, что вся его «любовь» держалась на квадратных метрах и перспективе комфортной жизни?
Каждое слово Марины было гвоздем, который она вбивала в крышку гроба наивных иллюзий Ангелины. Девушка поняла, в какую ловушку она попала. Стас любил не ее, а тот образ жизни, который, как он думал, прилагался к ней — молодость, свежесть, новизна, и все это на фоне привычного комфорта, который обеспечивала жена. А без этого комфорта, без этой квартиры, он становился просто возрастным мужчиной с кучей проблем и без гроша за душой. И такой мужчина ей был не нужен.
— Я... я, наверное, пойду, — пробормотала Ангелина, поднимаясь с кресла. Ее лицо было бледным, макияж поплыл от непролитых слез. Она выглядела жалкой и потерянной.
— Куда же ты так спешишь? — прищурилась Марина. — Мы же не договорили. Ты так и не ответила: забираешь товар или отказываешься? Потому что если отказываешься, то я буду вынуждена принять меры.
— Какие... какие меры? — испуганно прошептала Ангелина.
— Ну, например, я все-таки позвоню мужу. И расскажу ему, какая у него предприимчивая пассия. Которая не только спит с ним, но и изучает его документы, планирует захват его жилплощади и приходит с ультиматумами к его законной жене. Думаю, твоему «мягкому» Стасику это очень не понравится. Он не любит проблем. Совсем. И скорее всего, он постарается избавиться от источника этих проблем. То есть, от тебя. А еще я могу пообщаться с твоей подругой Светочкой из бухгалтерии. И с ее начальством. За разглашение персональных данных сейчас очень строго наказывают.
Ангелина смотрела на Марину с неподдельным ужасом. Эта женщина, которую она считала «старой, забитой клушей», оказалась настоящей акулой. Она просчитала все ходы и загнала ее в угол, из которого не было выхода.
— Я все поняла, — прохрипела Ангелина, пятясь к выходу. — Я больше... я никогда... Простите меня...
— Бог простит, — холодно бросила Марина. — А ты просто запомни на всю жизнь: прежде чем лезть в чужую семью, убедись, что тебя там ждут. И что у твоего «принца» есть хотя бы конь, а не только долги и пустые обещания. А теперь — пошла вон из моего дома.
Именно в этот момент в замке повернулся ключ.
***
Дверь распахнулась, и на пороге появился Стас. Растрепанный, с виноватой улыбкой на лице и большой серебристой рыбой в руке.
— Мариш, смотри, что я поймал! — радостно провозгласил он, не сразу заметив вторую женщину в прихожей. — Колян на новом эхолоте нашел яму, а там... Ой.
Его взгляд наткнулся на Ангелину, бледную, с красными пятнами на щеках, и улыбка медленно сползла с его лица. Он уставился на нее, потом на жену, потом снова на Ангелину. В его глазах плескалось полное недоумение.
— Ангелина Викторовна? А вы что тут делаете? В субботу? У нас что-то срочное по работе?
Обращение на «вы» и по имени-отчеству прозвучало как гром среди ясного неба. Ангелина вздрогнула и посмотрела на Стаса так, словно видела его впервые. Этот растерянный, ничего не понимающий мужчина в камуфляже не имел ничего общего с тем уверенным в себе мачо, который клялся ей в любви.
— Нет, дорогой, — вкрадчиво произнесла Марина, подходя к мужу и забирая у него рыбу. — Ангелина Викторовна пришла не по работе. Она пришла за тобой.
— За мной? — Стас окончательно растерялся. — В смысле? Куда за мной? На рыбалку? Так мы уже вернулись...
— Да нет же, глупенький, — рассмеялась Марина. — Она хочет забрать тебя у меня. Насовсем. Говорит, вы любите друг друга и хотите жить вместе. Вот, даже вещи принесла, — она кивнула на дорогую сумку Ангелины, сиротливо стоявшую у банкетки.
Стас посмотрел на Ангелину, потом на жену, и его лицо начало медленно багроветь.
— Лина, ты... ты что несешь? Какая любовь? Какая совместная жизнь? Ты с ума сошла?
Ангелина стояла, как громом пораженная. Его реакция, его публичное отречение было последней каплей. Она не была готова к такому унижению.
— Я... я, пожалуй, пойду, — пролепетала она, хватая свое алое пальто и сумку. — Извините, Станислав Игоревич... Я, кажется, ошиблась...
— Куда же вы! — крикнула ей в спину Марина, наслаждаясь спектаклем. — А как же любовь? Как же сын? Мы же почти договорились! Я уже и чемодан готова была собрать!
Но Ангелина ее уже не слышала. Она пулей вылетела на лестничную клетку и бросилась вниз по ступенькам, стуча каблуками.
Стас захлопнул дверь и повернулся к жене. Он был в ярости.
— Марина, что это было?! Что она здесь делала?! Зачем ты устроила этот цирк?
— Я?! — брови Марины взлетели вверх. — Это ты мне объясни, что происходит! Почему твои коллеги приходят ко мне домой и требуют, чтобы я освободила для них нашу квартиру?! Ты что, опять за старое взялся?!
Ее голос звенел от ярости, которую она так долго сдерживала.
— Да ты что, Марин, с ума сошла?! — взревел Стас. — Какое старое?! Эта психопатка сама на меня вешается уже полгода! На корпоративе напилась, проходу не давала. Потом начала писать какие-то дурацкие сообщения. Я ее игнорировал, думал, сама отвянет! А она, оказывается, вон что удумала! Да я ее завтра же с работы уволю!
— Смотри мне, Стас, — Марина подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь. — Ты мне один раз уже клялся. Я тебя предупреждала. Еще одна такая «психопатка», и твой чемодан будет стоять за дверью. И никакая рыба тебя не спасет. Ты меня понял?
Он смотрел в ее холодные, гневные глаза и понимал, что она не шутит. Он виновато кивнул, как нашкодивший школьник.
— Понял, Мариш. Прости. Честное слово, я не при чем...
Марина молча развернулась и пошла на кухню. Бросила рыбу в раковину и устало оперлась о столешницу. Она победила. Но радости от этой победы не было. Была только горечь и звенящая в ушах пустота. Она понимала, что это не конец. Это лишь очередная битва в войне, которую она, кажется, уже давно проиграла. Войне за право быть не просто удобной, а любимой.
«Если вам понравилось — подпишитесь. Впереди ещё больше неожиданных историй.»