Честно говоря, я никогда не любил 1 сентября. Ну, серьёзно: толпа нарядных детей с букетами, скучные речи директора под утренним солнцем и бесконечное "С днём знаний!" . Но в тот год всё было как-то иначе. Даже воздух казался тяжёлым — влажным, будто после дождя, хотя небо было ясным.
Я стоял с одноклассниками на линейке, лениво крутя в руках потрёпанную тетрадь. Рядом Илья, мой лучший друг, шепнул:
— Слышь, Макс…, тебе не кажется, что школа выглядит странно?
Я поднял голову. Да, действительно. После летнего ремонта здание будто изменилось: стены стали темнее, окна — глубже, словно тянулись внутрь. И ещё этот запах… сырость, пыль. Как в подвале.
Учителя выстроились напротив нас, и я почти не узнал многих: лица холодные, пустые улыбки, глаза какие-то стеклянные. Только классная руководительница, Марина Сергеевна, привычно улыбалась — но и в её улыбке что-то было не так.
— Сегодня всё начнётся сначала, — сказала она, когда мы поднялись в класс.
Мы переглянулись. "Сначала"?
Потом звонок раздался неожиданно. Длинный, металлический, словно кто-то тянул за старую ржавую цепь. Мы вздрогнули.
— Что за звук? — тихо спросила Даша, девчонка с первой парты.
— Новый звонок, наверное, — пожал плечами Илья, но в его голосе не было уверенности.
Марина Сергеевна вошла, медленно, словно скользнула. И пока мы садились, на доске мел сам собой вывел слова:
"Добро пожаловать обратно" .
— Прикольный фокус, да? — нервно хихикнул кто-то.
Но учительница никак не отреагировала. Она просто открыла журнал.
Всё началось на третьем уроке...
Сначала пропала Лиза. Она сидела за партой, ковыряла ручкой в тетради — и вдруг стул пустой. Мы моргнули, переглянулись, а Марина Сергеевна просто спокойно сказала:
— Записываю... отсутствует.
Потом исчез Вадим. Прямо посреди ответа. Его голос оборвался на полуслове, и за партой осталась только раскрытая тетрадь.
— Эй, вы это видели?! — вскочил Илья.
— Они просто… исчезли!
— Сядь, Илья, — спокойно сказала учительница.
— Не мешай.
Мы сидели, боясь пошевелиться. Урок продолжался, будто ничего не случилось.
На перемене я и Илья выскочили в коридор. Но он был пустым. Совсем. Ни младших классов, ни шума, ни топота — только длинный коридор и тишина.
И тут мы услышали. Шёпот.
Сначала тихий, словно сквозняк. Потом всё громче, различимее. Голоса детские, но какие-то чужие, хриплые:
— Имена… новые имена… спускайтесь вниз…
Я сжал руку Ильи. Он побледнел.
— Вниз — это в подвал?
— Похоже…
Мы переглянулись. И спустились...
Вход в подвал был за старой дверью у спортзала. Обычно она всегда закрыта. Но не сегодня.
Мы осторожно толкнули её, и запах ударил в нос: сырость, плесень и ещё что-то.
— Макс, может, ну его? — прошептал Илья.
— А Лиза? А Вадим? — ответил я.
— Надо узнать.
Мы спускались. Лестница скрипела, лампы мигали, и каждый шаг отдавался гулким эхом.
Внизу — длинный коридор и старые железные шкафы. На полу — разбросанные тетради. Мы подняли одну.
Это был школьный журнал. Старый, пожелтевший. В нём значились имена учеников… с датами.
— Смотри, — сказал Илья, показывая.
— Тут… тут Лиза. И Вадим. И… чёрт, Макс, тут и мы!
Я взглянул. Да, в списке на этот год уже стояли наши фамилии. И рядом пустая графа — дата.
Потом мы услышали гул. Сначала далёкий, потом ближе. Хор голосов — детских, хриплых, будто из-за стены.
— Они идут… новые идут…
Из темноты показались тени. Маленькие силуэты, похожие на детей. Но у них не было лиц. Пустые, тёмные головы, будто вырезанные.
— Макс… бежим!
Мы кинулись обратно к лестнице. Но дверь захлопнулась прямо перед носом.
И тогда появилась она. Марина Сергеевна.
Только это уже была не она. Её глаза стали совершенно чёрными, а улыбка — слишком широкой, до ушей.
— А теперь ваша очередь. Добро пожаловать обратно! — сказала она.
--------
На следующий день школа снова наполнилась смехом, цветами и родительскими улыбками. Линейка, речи директора, детские крики.
Только вот в классе 10-Б стояло несколько пустых парт. Никто не вспоминал, что вчера там кто-то сидел.
Только их имена тихо шептались где-то внизу, в подвале.