Письмо от 2 декабря 1970 года.
Это письмо мама отправила домой по прибытии, очень эмоциональное, маминой маме на момент отъезда дочки с мужем в командировку было 59 лет, меня не было в помине и папа с мамой забрались на край света, в Боливию в Ла-Пас. Я отсканировала и прочитала уже не мало маминых писем и в каждом листочке, в каждой строчке любовь и беспокойство за близких оставшихся там за экватором, за океаном. И письма идут долго и не регулярно, и не то что мобильных – стационарных телефонов нет, и по межгороду с почтамта разговор не закажешь. Нет связи, никакой связи нет.
Я сейчас очень себя виню, за то буйное помешательство на путешествиях после того как не стало папы. Не сразу года через два с лишним меня понесло. Я словно убегала от себя – да разве от себя убежишь. Но максимум на сколько я разлучалась с мамой это 14 дней, в эти 14 дней я трижды в день звонила мамульке, как она – мне жизненно необходимо было услышать родной голос. Если мама не сразу отвечала у меня была паника. Боже милостивый, а как же моя мама и моя бабушка переносили ту разлуку.
Как вынести разлуку теперь…
Итак, мамулино письмо, в нем будут от меня ремарки о которых мама не писала, а как – то при случае рассказала.
***
Здравствуйте мои дорогие мама, папа и Танечка. С горячим приветом к вам Валя и Борис. Мама мы живы и здоровы. И только и хотели бы чтобы и у вас было также. Долетели мы хорошо, только очень устали. Летели мы через Лондон, прилетели туда после четырёх часов после вылета. Отдохнули часок пока готовили самолёт и взяли курс на Нью – Йорк. В Лондоне было тепло +14 и ещё зелёное поле аэродрома. Потом мы летели ещё 8 часов до Нью – Йорка. Когда вы спали и время было уже 2 ч 15 ночи наш самолёт приземлился Нью – Йорке, по местному времени это было шесть часов вечера, но стояла такая темнота как и у нас ночью. После небольшого отдыха нас пригласили на другой самолёт отлетающий в Боливию.
Здесь время сделать ремарку.
Во-первых, бабушка не спала, бабушка была истинно верующей, она молила Бога о благополучном полёте, это со слов той Танечки, к которой мама часто обращается в письмах.
Во-вторых, в Нью – Йорке как такового отдыха у пассажиров нашего самолёта не было, несколько часов им пришлось провести в запертом душномпомещении, где присесть то не всем было место.
В-третьих, пересадка на рейс до Боливии производилась с дополнительным контролем документов. Многие летели в Боливию работать семьями с маленькими детьми. На этом контроле мама взяла на ручки малыша одной из попутчиц, что вызвало недовольство американского пограничника, дескать зачем берёте на руки не своего ребёнка. На дворе 1970 год, жив – здоров Союз нерушимый, людям привиты такие ценности взаимовыручка, взаимопомощь. У советского человека не уложится в голове идеология американца - как это так возможно не помочь человеку на пару минут взять на руки его ребёнка.
У вас, наверное, было очень рано утром, а здесь уже 20 ч 30 м. Мы вылетели и летели ещё всю ночь и только утром сделали остановку.
Мы живём в другом времени, когда у вас глубокая ночь и вы уже давно спите мы ещё гуляем.
Мамочка сразу тебе напишу, что с почтой у нас пока не налажено и возможно будут перебой с письмами. Вот и это моё письмо будет отправлено только в понедельник 16-го, а до этого я ничего не могла послать.
Ты пожалуйста не волнуйся, хотя я сама знаю, что это такое.
У нас всё хорошо. Дали нам комнату. На кухне газ есть, холодильник. С продуктами хорошо. Купить можно всё и всё такое же как у нас. В комнате у нас хорошо 2 широченные кровати и всё что нужно есть. Здесь сейчас весна, цветут розы и очень тепло. Так что напрасны были мои волнения. Сегодня ездила на базар, была в одном летнем платье. Город наш не большой, вокруг горы, только они голые, на них нет никакой растительности. Такое впечатление, что мы находимся в карьере. Из какого окна не глянь одни горы, а за ними ещё выше другие вершины. А у нас на территории зелёная травка аккуратно подстриженная.
Большое впечатление осталось от базара. Во первых очень много овощей, зелени, фруктов, есть арбузы, ананасы, апельсины, помидоры и всего даже не напишешь. Всё это наложено снизу в верх наклоном большими рядами, а вверху среди зелени, петрушки капусты или другой снеди сидит продавец женщина поджав ноги в широченных юбках похожая на наседку. К климату уже привыкли. Только иногда кружится голова и перехватывает дыхание. Это от резких движений или когда быстро поднимаешься по лестнице. Борис пока не работает, дали нам отдохнуть и немного освоится. Но вот у меня всё хорошо.
Только когда прибыли на место у меня сжалось сердце и очень захотелось домой. Пришли женщины, наши соседи, которые уже тут живут, подбодрили, говорят привыкнешь.
Привыкнуть то я ко всему привыкла уже за эти дни, только мне кажется, что я в отпуске, а потом захочется домой.
Мамочка, когда мы ушли от вас в другой зал были небольшие формальности, а потом когда всё закончилось и пошли на посадку, вспомнили вас. Если бы знали и если бы не машина, которая вас ждала – можно было бы ещё увидеться с вами. Вы как вышли из здания и на лево и тут же за забором и был наш самолёт. Летели мы все вместе наша группа. Кормили нас всю дорогу очень хорошо. Давали к обеду вино и икру.
Ещё ремарка. На финальном отрезке как рассказывала мама, папа почему-то встал и ушел на другое место в салоне. Сел у иллюминатора и что-то разглядывал. Мама само собой к нему с расспросами. А в нашей семье врать (правда не очень хорошо) умею только я, папа помялся - помялся, да и сознался, что похоже никак шасси не выходят у самолёта, уже много попыток и всё никак. Вот так вот всё хорошо – всё хорошо.
Вот у меня всё хорошо и ты не подумай, что я тебя успокаиваю, здесь действительно хорошо и ты за нас не волнуйся.
Мам напиши мне как ваши дела, как вы доехали и что слышно нового? Будь спокойна и не обостряй отношения ни с кем. Веди себя, как я говорила.
Что у нас дома? Всё ли вы забрали?
Вот вроде и всё что хотелось написать. Буду очень ждать от вас писем, хотя от вас приходят ещё реже. По три месяца некоторые товарищи не получали.
Передавай привет всем, всем, всем. Пока до свидания. Целуем вас всех, ваши родные.
