часть 23 предыдущая часть
- Анисья! - раздался его голос на всю улицу. - Аниса!
Она гуляла с Юрой за двором, они немного отошли от своего дома. Юру всё время тянуло подальше отсюда, ухоженный, чистый дворик бабушкиного дома ему быстро надоел, он хотел видеть и другие, трогать и греметь другими голубыми или синими воротами по улице. Сползать с санок в снег на клумбах, а не спокойно сидеть и смотреть на маму, которая тащит санки с ним.
- Аниса!
Она оглянулась, голос Мурада сразу узнала, но не поняла, откуда он доносится. Она не видела его сквозь низкие ветви деревьев, свисавших от тяжести свежевыпавшего снега прямо на дорожку вдоль домов.
- Аниса! - догнал их Мурад, и сразу же посмотрел на укутанного и замотанного в несколько шарфов мальчика. Миленькие глазёнки смотрели поверх колючего шарфа на отца. - Аниса, - громко дышал Мурад. Куртка, всё та же от брата не по размеру, он похудел ещё больше, нараспашку.Под нею один только свитер и больше, кажется, ничего. И снова он без шапки, и уши горят.
Мурад без спроса подхватил на руки мальчика из санок. Анисья, приблизилась к нему, тоже взялась за малыша, но Мурад начал кружить его над собой и приговаривать что-то на своём.
- Пусти его! - тихо потребовала Анисья.
Мурад посмотрел на неё улыбающимися глазами и никак не отреагировал. Он захватил сына в охапку, стал подкидывать вверх, а Юра заливаться от смеха. Мурад развязал и откинул прямо на снег шарф с лица мальчика. Юра стал мотать головой, шарф и правда был колючий.
- Мой хва (мальчик)!
- Пусти его, я сказала...
- Аниса, - радостный до небес Мурад посмотрел на неё, будто не видел тысячу лет. - Аниса!
- Заладил тоже: Аниса, Аниса, - с недовольным лицом, но очень волнуясь, Анисья забирала у него сына. Мурад не сопротивлялся и не делал резких движений. Он давно знает, жена не хочет его видеть, разлюбила и бежала подальше. Но он видит сына и будет видеть его теперь всегда.
- Как его зовут? - спросил Мурад.
- Ты же знаешь, я писала тебе из Красноярска.
- Куда?
- Туда в посёлок, где мы с тобой жили. Я тебе три письма отправила, мои родители несколько телеграмм.
- Последний раз я получил от твоих родителей весть о том, что тебя выписали и всё хорошо. А потом я звонил несколько раз и не мог тебя застать, а когда приехал, я много раз приезжал... Вон там сидел, - расправил он руку и показал на дом левее, соседского, напротив. - Сидел и ждал, чтобы вас увидеть. А потом они мне сказали, что ты уехала в Красноярск.
- Кто они?
- Твои отец и мать.
- Ой, не ври! Они мне говорили, что ты не звонил ни разу и не приезжал.
- Я вот там сидел и смотрел, - снова показал он на тот дом. Скамейки не видно из-за зарослей жасмина и обилия снега, но Анисья помнила, она всегда там была. - Те люди много раз хотели на меня милицию вызвать, но я им всё объяснил. Они меня жалели, не гнали от дома, просили, чтобы я забыл о тебе. Твой отец и им сказал, что ты бежала от меня. Бежала, потому что я плохо к тебе относился и ты не хочешь возвращаться в горный аул. Но мы ведь не жили в горном ауле. С чего он это решил?
- Я ничего подобного ему не говорила. Мне врачи рекомендовали сменить климат до родов, чтобы у Юры было всё хорошо.
- Юра?
- Да, - опустила глаза Анисья. - Я назвала его Юрием.
- Величественное имя!
- Правда? Тебе нравится?
- Да, красивое.
- Но почему ты не ответил ни на одно моё письмо?
- Я не жил там...
- Как? Папа сказал, ты вернулся туда, держался за работу на маслобойне.
- Я её потерял! Но не из-за тебя или из-за него. Мне пришлось оставить наш дом и вернуться в аул к матери и брату, - взволнованно говорил Мурад. Непонятно, от холода он дрожит или ему действительно тяжело. - Мама долго болела. Румина не успевала за ней смотреть, ездить к ней в город в больницу. Мы с братом ездили по очереди.
Анисья, испугавшись, прикрыла рот одной рукой в варежке, опасаясь даже спросить, что с его мамой.
- Ей уже лучше, она дома. Энвер всё время дома. Теперь они живут только хозяйством и огородом. Работы нет, а если что-то находит - не платят. Румина родила ещё одного, так что им сейчас нелегко.
- А ты?
- А я... в Дербенте бываю, то там перехвачу работёнку, то тут. Там ещё некоторые заводы работают.
Мимо них прошла женщина в пальто с меховым воротником и сапожках на танкетке, недовольно посмотрела на них: сами мёрзнут и ребёнка замораживают. У Юры щёки как у папы уши - красные.
- Оттуда езжу домой, помогаю брату, маме. Я не мог далеко от них уезжать. Это ты... сорвалась и оставила меня. Сбежала. Я понимаю, испугалась трудностей, но сказать мне об этом прямо могла? Сколько раз ты пряталась и не подходила к телефону? Я звонил, а тебя не звали, или ты сама... Я знаю, что в больнице ты долго лежала...
- Да нет, две недели.
- Как? А мне твой отец говорил месяц.
Они начали сверять время и даты, дальше уже не пришлось выяснять, что ещё говорили родители Анисьи ему и ей.
- Я уже была в Красноярке, когда ты звонил.
- Я не знал.
- Но папа отправлял тебе телеграмму в день моего отъезда. Ты её получал?
- Получал. Он написал, что тебя ещё оставили в больнице, ехать не надо.
Анисья посадила маленькою Юру в санки, он уже давно вырывался из её рук. Мурад, хотел снова взять сына, но мальчик стал капризничать, бить ножкой.
- Он голоден, - сказала Анисья. - Нам пора.
Мурад отошёл в сторонку, пропуская их вперёд. Он не собирался вырывать ребёнка у матери, давно остыл, хотя был зол на избалованную Анисью, для которой свадьба, семья, оказались лишь игрой слов, приключением юности, очередным побегом от родителей. Для него это было нечто иное. И мама с детства внушала ему и брату: семья — это очаг, который должен согревать, давать силы в трудную минуту. Она много говорила об иноверках. О браках между ними. Оказалось, её сын не первый, кто пошёл против семьи и традиций, но в итоге никто не обрёл счастья.
Его мама делала упор на религию, традиции рода, а Мурад помалкивал, слушая её. Одного его слова, уверенного взгляда было бы достаточно, чтобы он снова женился, но уже по своим обычаям, как положено. С иноверкой он бы потом разрешил формальности. Разве это жена?
Но Мурад молчал и не смел поднять глаза на мать, злил её, а значит, не давал возможности поправиться.
Анисья укутала сына получше, Мурад взял его на руки, чтобы донести до дома бабушки. Мурад и Анисья не тропились, хоть и молчали по дороге. Он любовался сыном, не мог наглядеться на него. Бормотал какие-то свои мудрённые словечки, издавал непонятные звуки, отчего малыш приходил в восторг и улыбался ему.
Они пришли. Явились, как в тот первый раз, когда хозяев не было дома. Анисья не тянулась за ключами от калитки через забор, она достала их из кармана. Мурад передал ей сына и сделал шаг назад.
- Пойдём, хотя бы погреешься, - предложила Анисья. Она готова была его заставить, затолкать в дом, но Мурад покачал головой.
- Я не переступлю порог этого дома никогда, ни под каким предлогом.
- Не зарекайся, - не думая ответила жена. - Я тоже сто раз говорила себе и маме с папой, что никогда не вернусь. И вот я здесь! И много раз уже возвращалась.
Странно, но она не держала зла на родителей, хотя по этому маленькому разговору с Мурадом быстро поняла, всё было подстроено. Ей бесконечно врали и хотели спрятать её подальше от мужа. А внука уберечь от отца. Она сама уже мать, и чуточку их даже понимала. Воспоминания о скитаниях по родственникам Мурада и далёким сёлам, тот огромный дом, с забитыми дверями во все комнаты, кроме одной, не манили обратно.
- Нет, Аниса! Много раз хозяева этого дома оскорбили меня и мою семью, мою национальность.
Вот тут Анисье стало стыдно, она представила, как гнали его от двора, как вора. Это не трудно было представить. Разговаривая о зяте, они не стеснялись в выражениях, особенно мама, поэтому лишний раз Анисья не спрашивала о нём, зная, что пять нарвётся на самую изощрённую брань, о его вере и национальности.
- Родителей дома нет, хотя бы погреться зайди.
- Нет.
Анисья вошла во двор и закрыла калитку за собой. Мурад некоторое время стоял перед домом, надеясь, что она выглянет, выйдет к нему хотя бы на минуту и скажет, спросит у него самое главное. И она выглянула, и спросила:
- И куда ты теперь?
Он пожал плечами.
- Я приеду к сыну.
- Сможешь завтра утром?
Мурад перепрыгивал с ноги на ногу от холода и не понимал, чего хочет Анисья.
- Завтра утром, когда родители будут дома. Мы должны им оба сказать.
- Что сказать?
- Что я твоя жена, у нас сын. Давай ещё раз попробуем, мне кажется, они поймут.
Он слегка кивнул и быстрым шагом, чтобы хоть так согреться, пошёл по улице в сторону города. По дороге размышляя, что дальше? Куда он заберёт семью? И не сбежит ли Анисья снова через несколько месяцев? И он будет стыдливо отворачиваться в очередной раз от родных, когда они узнаю, что его жена бегает туда-сюда.
Оба должны хорошо подумать, прежде чем сообщить родителям. Разводятся они или остаются вместе.
Жду Вас моём телеграмме! Переходите, подписывайтесь, чтобы первыми читать продолжение истории.
- Всё Анисья, я договорилась в Валентиной Ивановной. Я тебе говорила о ней, она раньше была заведующей нашего пищеблока, сейчас у неё своё кафе на вокзале. Мы продолжаем хорошо общаться, она иногда заезжает на струю работу. Вот сегодня её увидела и договорилась обо всём, — потирала руки мама Вера.
- О чём ты договорилась?
- Она будет крёстной матерью нашему Юре.
- Она? Но я её в глаза не видела.
- А тебе зачем? Главное человек хороший. И... не бедный. Крестнику потом поможет во многом. У Валентины Ивановны такие связи!
- Нет, мам, - хмуро отвечала Анисья.
- А кого ты предлагаешь? Ленку, что ли? Так, она приехала — уехала к родителям, потом и вовсе потеряется. Толку от такой крёстной никакого, поверь мне.
- Я не буду Юру крестить.
- С чего это? Мы же решили.
- Это вы решили, я ещё ничего не ответила.
Вера присела к дочери, пока дед валялся по полу с внуком в гостиной.
- Ну что опять? Всё же было хорошо. Привыкать начала потихоньку к дому. Юра без деда уже и не может. А как Семён не хочет на сутки идти, зная, что Юра будет скучать без него.
- Мурад приезжал.
Вера соскочила со своего места, будто на горячее села. Анисья внимательно смотрела на маму.
- Когда? Что он тебе наврал о нас?!
- Ничего! Просто рассказал, где пропадал всё это время: у себя в ауле. У него мать болела.
- Да врёт он! Врёт, как дышит, лишь бы ты ему поверила.
- А вы? Вы не обманывали меня ни разу?
Вера прикусила губу.
- Мам, может, хватит? - прижимая к себе подушку, просила Анисья. - Вы такую спецоперацию провернули, так ловко всё придумали, пока я лежала в больнице.
- Ничего мы не придумывали! И не планировали! Всё само собой получилось.
- Но не надо было мне никакого климата менять? Ты же выдумала это?
- Мы о тебе волновались!
- Я знаю, - Анисья уткнулась лицом в подушку. Мама вновь присела к ней поближе и положила руку на спину.
- И что теперь, дочка? Ты опять выберешь этого чурку? Подвергнешь опасности собственного ребёнка?
- В чём опасность, мама?! Что ты о нём знаешь?
- Ни кола, ни двора! Ни работы, ни образования! Только детей умеет делать.
- А у вас с папой сразу появилась своя квартира? Вы не жили в общежитии? Сама рассказывала, про фанерные стены и общую кухню. У кого сейчас есть стабильная работа?
- У меня и твоего отца!
- Тебе не платят несколько месяцев, ты держишься за эту работу, потому что продукты носишь домой. Отец работает нелегально на заправке и не законно.
- Законно!
Вера вытянула губы трубочкой.
- Мам, помнишь, как ты прощала папе побои, только бы у меня был отец, дом, семья? И потом прощала сто раз, мы уже жили здесь.
- Он давно не понимает на меня руку.
- Вот и хорошо, но сколько понадобилось времени? А Мурад не такой, как наш папа, он меня никогда не обидит.
- Голожопый дикарь твой Мурад...
Анисья тихонечко вздохнула и закрыла лицо руками.
- Он тебя снова одурачил?
- Нет, мам, у нас не было времени нормально поговорить. Он завтра придёт.
- Се-е-е-емё-ё-ён! - заорала на весь дом Вера и поднялась с кровати дочери. - Семён, ты слышал?! Завтра этот придёт к нам! - мама Вера пошла к мужу в гостиную.
Анисья лежала, прижавшись к стеночке, обнимая подушку, и представляла, как мама будет вот так же натравливать отца и обзывать другого человека, который, может быть, когда-нибудь мог появиться в жизни дочери. И дело тут не в национальности или образовании и работе. Дело в ней!
Анисья слышала, как родители ругаются в другой комнате, громко, не выбирая слов, не стесняясь внука, он же не понимает. И надо пойти забрать Юру, но страшно, отец на взводе, мама его хорошенько накрутила. Анисья всё же пошла и под предлогом, что маленькому надо спать, забрала сына. Отец только испепелял дочку взглядом, но ничего не говорил.
И снова бессонная ночь, снова переговоры в спальне родителей, что они завтра сделают с зятем. Анисья тоже не спала, ей хотелось встать и начать собирать вещи, но на этот раз она не сбежит.
Муж приехал за ней утром. Её родители не пустили его даже во двор. Семён пытался с ним поговорить по-мужски, Вера предлагала деньги. Настоящие! Кругленькую сумму. И всё это на улице, на виду у соседей и знакомых. Их дочь собирала вещи свои и сына в доме, выглядывая иногда в окно и убеждаясь, что приняла правильное решение.
Она вышла к мужу в той же дублёнке, в которой приехала к родителям тогда. С укутанным по самые глаза, плачущим ребёнком на руках.
- Наши вещи на крыльце, - показала она мужу на открытую калитку. Ей просто не донести все сумки.
- Мы никуда тебя не пустим! - хватала её за одежду мама. - И Юру не отдадим этому...
Семён готов был выхватить внука из рук дочери, но Мурад встал перед ним, оскалился и уставился прямо в глаза.
Такой скандал! Такой концерт был на улице, за двором перед приличным домом.
- Ни черта ты не получишь! - Вера выкрутила зятю фигу перед носом. - Вещи он собрался забирать их. Сначала заработай, купи, а потом руки тяни!
И опять оскорбления, крик.
Анисья, прижав сына крепче к себе, пошла вдоль дворов в сторону от родительского дома. Небольшая сумка через плечо, неудобная дублёнка и глаза, полные слёз. В этот раз она не бежала скрытно, она дала понять родителям, что хочет быть с мужем. Мурад догнал её, ничего в руках у него не было, за душой тоже. Но увозил жену в полной уверенности, что больше никогда сюда не вернётся и её не больше пустит в этот дурдом.
- Куда мы? - спросила Анисья, сев в автобус до города. Маленький Юра дремал от усталости у неё на руках.
- Домой, - спокойно ответил Мурад.
продолжение___________________