После переезда на Кубань я несколько лет проработал «на хозяина», но в какой-то момент решил, что пора начинать своё дело. Открыл небольшую фирму прямо по месту жительства, в одной из станиц Краснодарского края. Доходы были не то чтобы заоблачные, но на жизнь хватало, да и работа приносила удовольствие. Мы занимались установкой и обслуживанием оборудования — от систем вентиляции до сложных инженерных решений. Команда у нас была небольшая, но слаженная, каждый знал своё дело.
Однажды нам позвонил серьёзный клиент, Дмитрий, с которым мы уже сотрудничали раньше. С ним всегда было приятно работать: всё по-честному — сделал работу, получил оплату. Никаких задержек или лишних вопросов. Взаимопонимание было полным, так что новый заказ мы приняли с энтузиазмом. Дмитрий приехал, поставил задачу, вручил ключи от своего дома и уехал по делам, оставив нас разбираться.
Дом оказался внушительным: два полноценных этажа, плюс мансарда с большими окнами. Снаружи — аккуратный, с ухоженным участком, внутри — дорогая отделка, мраморные полы, дизайнерская мебель. Всё говорило о том, что хозяева люди не бедные. Но ещё до того, как мы вошли, начались странности.
Володя, наш лучший мастер, вдруг упёрся, как баран. Этот парень — настоящий профессионал, но, как говорится, с «тараканами» в голове. Он вечно рассказывал про какие-то знаки, духов, предчувствия. И вот, стоя перед входом, он категорично заявил:
— Не пойду я туда. Плохое место.
Мы пытались его уговорить, шутили, даже пригрозили увольнением, но он только мотал головой:
— Хоть увольняйте, не пойду. Чувствую, там что-то нечисто.
Ладно, делать нечего, решили зайти без него. Входим в прихожую, и тут нас встречает сюрприз: на лестнице, ведущей на второй этаж, развалился огромный чёрный кот с горящими жёлтыми глазами. Он смотрел на нас так, будто мы в его доме незваные гости. А вокруг, по всему ковру, разбросаны монеты — пяти- и десятирублёвые, будто кто-то специально их рассыпал. Картина странная, если не сказать больше. Я сразу набрал Дмитрия:
— Дим, ты что, на вшивость нас проверяешь?
— А что случилось? — удивился он.
— Да тут монеты по всему полу, кот на лестнице лежит, как хозяин. Если не доверяешь, оставь охрану, но эти дешёвые провокации прекращай.
В трубке повисла пауза, потом я услышал, как он кому-то сказал: «Блин, опять это началось». А мне ответил:
— Не обращай внимания, всё нормально. Работайте, как договаривались.
Мы пожали плечами и пошли дальше. Нужно было установить оборудование в небольшой кладовке на первом этаже. Заходим — и снова странности. На всех четырёх стенах нарисованы кресты, а рядом с каждым — какие-то буквы, похожие на старославянские. Но больше всего нас поразили следы под крестами: тёмные, засохшие капли, будто кровь стекала по стенам. Кресты были нарисованы небрежно, краской, которая резко контрастировала с дорогой отделкой дома. Мы переглянулись: кто в здравом уме станет так портить стены?
Пошли осматривать другие помещения. В спальнях и кабинете на видных местах стояли иконы, перед которыми горели лампады. Даже в котельной, в подвале, обнаружился маленький крестик на стене. Похоже, дом освящали, и не просто так, а с какой-то серьёзной целью. Но почему тогда эти капли? И почему кресты даже в таких местах, как кладовка и котельная? У всей нашей бригады остался неприятный осадок, будто мы вторглись в чужое, недружелюбное пространство.
Вечером я заехал к Дмитрию, чтобы проверить, как продвигается работа, и заодно поговорить. Он встретил меня в гостиной, извинился за «провокацию» с монетами, клятвенно заверив, что не имеет к этому никакого отношения. А потом рассказал историю дома.
Оказалось, они с женой купили его у главного прокурора района. Тот продал дом после трагедии — его сын погиб в автокатастрофе. Чтобы ничто не напоминало о потере, прокурор с женой решили уехать и продали дом по цене, которая показалась Дмитрию настоящей находкой. Он сам в мистику не верил, называл всё это «бабий бред», поэтому с радостью согласился на сделку.
Но уже в первую ночь новые хозяева поняли, что что-то не так. Они не могли уснуть: по дому раздавались шаги, будто кто-то ходил из комнаты в комнату, открывая и закрывая двери. К рассвету всё стихло, и они, уставшие, наконец заснули. На следующий день поехали в церковь и пригласили батюшку освятить дом. Тот пришёл, долго ходил по комнатам, цокал языком, а потом попросил оставить его одного. Провёл в доме несколько часов, разрисовал стены крестами и сказал, что так надо. На вопрос о каплях Дмитрий с женой переглянулись и уклончиво ответили, что не знают, когда они появились, но после освящения всё вроде бы прекратилось.
Мы закончили работу раньше срока и с облегчением покинули этот дом. Атмосфера там была тяжёлая, будто воздух давил на плечи. Позже Дмитрий ещё несколько раз вызывал нас для устранения мелких поломок — то проводка искрила, то оборудование отключалось без причины. Каждый раз, возвращаясь туда, мы чувствовали себя не в своей тарелке.
Прошло два года. Дмитрий позвонил и попросил установить оборудование уже в новом доме. Я приехал и едва узнал его: парень, которому едва за тридцать, поседел, а в машине у него теперь висела иконка, и он крестился, проезжая мимо церквей. Его жена рассказала, что жить в старом доме стало совсем невыносимо. Шаги и стоны вернулись, а однажды ночью они услышали, как на втором этаже кто-то кричал, а потом посыпались коробки с вещами, которые они так и не разобрали после переезда. В итоге они продали дом и купили новый в другой станице, подальше от того места.
Мы установили оборудование в новом доме, и, к счастью, там всё прошло без происшествий. Но история того дома на Кубани не выходила у меня из головы. Я начал расспрашивать знакомых и узнал, что дом, который купил Дмитрий, уже несколько раз перепродавался. За три года в нём сменилось несколько владельцев, и каждый раз на воротах появлялась табличка: «Продаётся». Никто не задерживался там надолго.
Однажды, сидя у себя дома, я посмотрел в окно. Напротив, через пару улиц, стоит дом моего знакомого. У него тоже погиб сын, и он продал своё жильё вскоре после трагедии. Новый владелец недолго там прожил, и дом снова выставили на продажу. Теперь на воротах уже третий раз за три года висит знакомая табличка: «Продаётся». Я невольно задумался: что заставляет людей так быстро покидать эти дома? Может, Володя с его «тараканами» был не так уж и неправ, чувствуя что-то неладное?