– Так что я, значит, наследница? – удивилась Тамара.
– Да, – сказала нотариус, – поздравляю вас со вступлением в наследство! Вот здесь распишитесь, пожалуйста.
Тамара послушно расписывалась, а в голове было пусто. Тетя Клава скончалась внезапно, похороны были скромные, человек десять всего пришло.
И вот теперь она унаследовала трехкомнатную квартиру в центре и полтора миллиона рублей...
– Господи, да откуда у тети такие деньги? – изумилась Тамара. – Всю жизнь в библиотеке проработала, книжки детям выдавала… Может, копила? Да, она говорила вроде как про накопления какие-то… Но полтора миллиона…
И вдруг ей стало стыдно.
Она была у тети раза три за последние годы. Все некогда было, то работа, то свои дела. А тетя ее, единственную свою племянницу, очень любила. Всегда звонила на праздники, поздравляла, приглашала в гости. Детей у нее не было, а муж ушел из жизни еще в восьмидесятых.
О том, что тетя находится в тяжелом состоянии, Тамара узнала от ее соседки Валентины Петровны. Та позвонила ей и сказала, что плохо Клавдии Петровне, совсем плохо, приезжайте срочно. Тамара примчалась в больницу через весь город, но тетя ее уже не узнала.
Она тихо лежала на койке, маленькая, сухонькая, как птичка, и что-то бормотала про какого-то Степана.
– Степан, Степушка, – повторяла она.
Медсестра сказала, что старушка бредит уже третий день. Через три дня она скончалась, тихо, во сне.
***
Из нотариальной конторы Тамара выходила со странным чувством.
– Я теперь, оказывается, миллионерша, – думала она.
Такие деньги ей, конечно, и не снились никогда, она всю жизнь работала в сфере образования. Да и супруг ее, скончавшийся пять лет назад, тоже получал довольно скромную зарплату…
Детей им бог не дал. Так что Тамара теперь была совсем одна на белом свете.
***
Домой ехать не хотелось, и Тамара решила съездить в унаследованную квартиру, где была последний раз еще при жизни тети. От волнения она долго не могла справиться с замком и вдруг услышала громкий мужской голос за дверью.
– Эй! Да кто там ломится-то?!
Дверь открылась, и в прихожей появился мужчина лет шестидесяти, в «майке-алкоголичке», в трениках и шлепанцах на босу ногу. Небритый, с красным лицом и маленькими бегающими глазками. От него несло перегаром и табаком.
– Ты кто такая? – грубо спросил он.
Тамара растерялась, попятилась:
– Я? Я это... Тамара. Племянница Клавдии Петровны. А вы кто?
Мужчина вдруг расплылся в улыбке, показав Тамаре свои желтые прокуренные зубы.
– А-а-а, Тамара! Тамарочка! Заходи, чего в дверях стоишь, не стесняйся! Я Степа, двоюродный брат твоей тети Клавы, по отцовской линии…
– Степа, – щелкнуло в голове у Тамары. – Так вот кто такой Степа.
Тетя никогда о нем не говорила…
– Мы тут живем временно, – вещал Степан, – тетя твоя разрешила… Зоя! Зойка! Иди сюда, гостья к нам пожаловала!
Из кухни вышла худощавая женщина в застиранном халате с петухами. Волосы у нее были крашеные, рыжие, с черными корнями.
– Это кто? – спросила она мужа, недоверчиво разглядывая Тамару.
– Тамара это! Наследница наша! – улыбался Степан. – Племянница Клавы. Проходи, Тамара, чего застыла? Мы тут свои люди, не кусаемся!
***
Тамара прошла в квартиру, оглядываясь по сторонам. В гостиной на диване сидел парень лет тридцати в наушниках, уткнувшись в ноутбук. Худой, заросший, в мятой футболке. На полу валялись носки и пивные банки. На стенах – пустые места от картин, только следы остались.
Вещей тети нигде не было видно. Старый ламповый телевизор орал на всю квартиру, показывали какое-то ток-шоу.
– Это Макс, сынулька наш, – пояснил Степан, пихнув парня в плечо. – Максимка, сними наушники, поздоровайся! Это Тамара, про которую бабка твоя рассказывала. Ну а это жена моя, Зоя. Садись, Том, чаю попьешь.
– Зой, – обратился он к жене, – поставь чайник! И достань печенье, если осталось.
Зоя недовольно поджала губы, но поплелась на кухню, шаркая стоптанными тапками. Степан усадил Тамару в кресло, старое, продавленное, с пятнами на подлокотниках. Сам плюхнулся на диван рядом с сыном, а тот даже не пошевелился.
– Нас из съемной квартиры выгнали, – начал Степан, почесывая небритую щеку, – хозяева подняли цену в два раза, ну нам и пришлось отчалить. Деньги кончились, работы нет… кризис же, сама знаешь. Я к Клаве, мол, выручай, сестричка. Она добрая была, бог ей душу упокой, царствие небесное. Пустила нас, сказала, живите, пока не встанете на ноги. А потом заболела, слегла совсем.
– Мы за ней ухаживали, что говорить. Зойка бегала в аптеку, готовила диетическое все, бульончики там, кашки всякие. Я продукты покупал, по врачам возил. До самого конца были с ней, не бросили.
Тамара молчала, не зная, что на это можно сказать. В голове не укладывалось, что какие-то чужие люди обосновались в тетиной (точнее, уже в ее) квартире. Живут как у себя дома, бардак развели, вещи свои везде разбросали…
– Да и вещи тети, где они? – думала Тамара. – Тут же книги повсюду были, она всю жизнь собирала свою библиотеку... Фотографии в альбомах, посуда красивая, сервиз довоенный еще. Куда все делось? Неужели все выбросили? Или продали?
Зоя принесла чай. Поставила перед Тамарой сахарницу и буркнула:
– Печенье не предлагаю, нету.
– Денег нет ни на что, – проговорил Степан, заполняя неловкую паузу. – Максимка вон без работы сидит. Специальность у него невостребованная. Философ он у нас, умный слишком.
Максим хмыкнул, но наушники не снял.
– Так вот, – продолжил Степан, наклоняясь к Тамаре, – Клава, перед тем как уйти в вечность, прямо так и сказала, пусть поживут, пока не встанут на ноги. При соседях сказала, свидетели есть. Валентина Петровна из квартиры напротив подтвердит, Михалыч с первого этажа… 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔