Ничто меня не связывало со Старотомниковым, никаких родственников у меня там не было, не ёкало моё сердечко ни о прошлом, ни о настоящем этого села. Однофамильцы не редкость в наших сёлах и поэтому ничего нового они мне не подсказали, просто совпадение и не более того.
Село на меня не произвело никакого впечатления, разве, что девушки, надо отдать должное: было от чего потерять голову. Были какие-то святые озера, но купаться в них вряд ли кто бы решился, а речку Цну мог видеть только через стекло автобуса проезжая понтонный мост у Вислого бора.
Почему его переименовали в Зелёный бор?При прежнем названии, куда колоритнее выглядел пейзаж: весит бор, созданный самой природой, подчеркивая высокий, песчаный берег с качающими на нем высокими соснами; зелёный бор может быть где угодно, а вислому бору другого места не сыщешь.
На роду мне было написано оказаться в Старотомникове. Кто-то вел меня, как мать ведет неразумное дитя за руку, не объясняя, зачем ему это нужно. Сразу после армии женился на девице этого села, казалось бы, всё устаканилось: дом, жена, дети — что тебе еще надо? И тут меня осенило: А предки! Где мои предки? Оказывается, они всегда были рядом, недалеко на живописном холме покоятся их останки на заброшенном кладбище старинного села Томниково.
Это мои предки по матери Мусатовы, а через реку Цну в селе Чернитово жили когда-то Фитискины. Цна это река моих предков, а значит моя река; тут всюду следы, оставленные ими за века сожительства. Выдавали девок замуж в соседние села и так же женились, приводя невест в свой дом. Вот так началась моя эпопея назад в прошлое к истокам.
Самое древнее упоминание о роде Мусатовых относится к середине ХVII века. По переписи 1657 года пишется: “Двор Микитки Иванова, сына Оксенова; у него дети Захарька и Парамошка; у Захарьки дети: Куземка осьми, Ларька шести лет; у Парамошки дети: Клепка пяти, Обрашка трех лет; тягла под ним две четверти с осьминою”. Фамилия еще не Мусатовы, а Оксёновы, но сам Оксентий еще не опознан (не всё так просто с шестнадцатым веком), как и Иван; отчество Ивана легко читается, но фамилия лишь смутным эхом отдает в истории.
Проявился Дмитрий Иванович сын Оксенов с женатыми сыновьями Захаром и Парамоном — это мои прапрадеды, одним словом – предки.
В это самое время в селе строят новую церковь: “Село Старое Томниково, а в нем церковь строят нову – во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Около церкви площади для погребения умерших длиннику двадцать сажень, поперечнику тож. На церковной земле двор попа Петра Авдесова”.
Мне представляется, что это церковь строится уже после отселения большей части жителей Томниково на левый берег реки Цны. После этого расселения образовалось Новое Томниково, а прежнее Томниково стало Старым.
Есть описание следующего храма этого древнего села в церковных ведомостях за 1911 год по старым описям. Вот как это написано: Старый храм по описи 1744 года оригинален был по своей архитектуре и внутреннему украшению. Это было продолговатое здание похожее на магометанскую мечеть, по бокам которого была терраса, которая находилась под одной крышей с храмом. Богомольцев в самом храме может поместиться не более 80 человек, а потому большинство из низ стояло на террасе. Кроме весьма бедного иконостаса в храме икон не было. Иконы с собой приносили богомольцы сами и ставили ее на известном месте в храме или на террасе. Зажигали перед ней свечу и молились. Существовала пословица, что каждый своему богу молится. Паникадила была деревянная.
Село, судя по названию, мордовское. Местная топонимика сохранила, в отличии от Вислого бора, названия из былинных времен, это речки: Цырыкль, Турчин, забытое городище Ирбень и непостяжимая Бугрина у Черной речки— всё эти названия местные люди коверкают на свой лад, не вникая в смысл сказанного.
Наша самая могущественная помещица, великая старица Марфа Ивановна, мать царя Михаила Романовна, с 1622-го года правила всей Верхоценской волостью до своей смерти в 1631 году. Затем все ее земли перешли в Дворцовую волость, и в конце ХVII века огромная часть дворцовой вотчины передалась родному дяде Петра I, Льву Кирилловичу Нарышкину. После смерти Льва Кирилловича в 1708 году вотчина досталась его малолетним сыновьям Александру и Ивану Нарышкиным.
В первых ревизских сказках женские имена не писались, но село Старое Томниково имеет перепись 1705–1710 годов. В то время заботливый царь Петр I, столь сильно увлекался налогами и призывами, что заставлял переписывать и женщин, за что ему большое спасибо от потомков. Предки же были другого мнения: они бежали в леса, а деревни оставляли пустыми. В этой переписи обращает на себя внимание, что Мусатовы (Оксёновы) не были в бегах. В переписи сказано: “Во дворе Тотьяна Михайлова, дочь Захаровская, жена Аксенова семидесяти семи. Сын Козьма пятидесяти семи, у него жена Наталья Тимофеева пятидесяти двух, дети: Иван четырнадцати, Дарья двадцати двух. Дарья дочь двенадцати”. (Примечание: это дом моего прямого предка Куземки, которому совсем недавно было только восемь лет. А в этой переписи ему уже пятьдесят семь – полвека прошло, Татьяна Михайлова – его мать – жена Захара. У Захара четыре сына. Старший, Кузьма, живет со своей семьей в доме родителей, а трое остальных живут рядом в другом доме. Далее описывается двор братьев Кузьмы, и прибавляется в старой переписи 1711 года: “У Ивана жена Пелагея Иванова, дочь двадцати из прописанных. В дому Татьянин муж Захар Тимофеев сын Аксенов семьдесят умре.”)
Отмечается, что умирает Захар Аксёнов (отчество записано неверно – он Дмитриев) умирает в 1699 году. Они ровесники с женой Татьяной, она пережила его уже на семь лет. Женится их внук, Иван Кузьмич, – отец еще не родившегося Лазаря. Только после того, как я узнал о Лазаре, стало возможным соединить линию родства Аксёновых с Мусатовыми.
Во второй ревизии 1746 года село Старое Томниково принадлежит уже девице Екатерине Ивановне Нарышкиной. Она является троюродной сестрой императрицы Елизаветы Петровны, которая выдаёт её замуж за брата своего фаворита Алексея Григорьевича Разумовского Григория. В приданное он получил принадлежащие ей наши села и деревни. Семья Аксёновых описывается так: Ивану Кузьмичу 53 года, у него сын Лазарь, которому девять лет. Отец, Кузьма Захарович, умер в 1732 году в возрасте 83 лет. Умер и его брат, Лаврентий Захаров, в 1730 году в возрасте 76 лет. Младшие их братья, Влад и Иван Захаровы, еще живы, и у них большое потомство, чего не могу сказать о своей ветви родства. Вся надежда на Лазаря. Наверное, как в и природе, древо (в нашем случае – генеалогическое) “отдыхает”. Три поколения этой ветви будут на грани вымирания по мужской линии.
Вот как это было: по переписям видно, что у Кузьмы Захаровича был только один сын – Иван. У Ивана Кузьмича тоже только один сын – Лазарь. У Лазаря Иванова в переписи 1816 года есть сын Василий, и ему уже Бог дал четверых сыновей: Степана (1776-го г.р.), Терентия – моего прямого предка – (1778-го г.р.), Фёдора (1786-го г.р.), и Семёна (1793-го г.р.) По летописям видно, что Мусатовы отличались плодовитостью и долголетием, но не всегда, а периодически.
Фамилия Аксёновы не редка в наших сёлах. Думается это ближайшие наши родственники. Первое упоминание о фамилии Мусатовых встречается в метрических книгах за 1826 год, а до этого фамилия считалась уличной кличкой.
Лазарь умирает в 1811 году в возрасте семидесяти пяти лет. Через два года умирает его сын Василий, в возрасте пятидесяти шести лет.
Не ставлю целью описывать все ветви рода Мусатовых, остановлюсь только на ветви Терентия Васильева и его жены Марьи. Итак, у них было три сына: Матвей (1802-го г.р.), Григорий – мой предок – (1804-го г.р.), и Терентий Терентьевич (1808-го г.р.)
Сказано, что Григорий Терентьев в 1822 году женился на девице Ксении Исаевой. Ему, пишут, восемнадцать лет, а ей – семнадцать. В следующем году женился его младший брат Терентий, на девице Домне Алексеевой – обоим по пятнадцать лет. Ранние браки были очень частым явлением.
Переселения в Томниково начались сразу как село было куплено Ириной Ивановной Воронцовой. Если считать по номерам домов, то в 1811 году Мусатовы жили в Старом Томникове в доме №8. Ранее в первой и второй ревизии описи начинались со двора Аксентьевых Мусатовых (т. е. с первых дворов), а уже в 1816 они проживают в домах 43 и 44. Явное переселение народов. Уже в 1850 они проживали в Старотомникове в трех домах: 54, 55 и 56, это уже с учетом, что две семьи братьев Григория и Терентия переселяются в деревню Благодать. Грандиозное переселение началось в лето 1857 года. За короткий промежуток древнее село Томниково Старое переселилась на шесть километров восточнее вдоль маленькой речки Турчин. Это событие было делом молодого помещика Иллариона Ивановича Воронцова- Дашкова, при полной его поддержки. Село переехало, а церковь осталась на прежнем месте. За что был так наказан батюшка, что десять лет служил обедни в пустом селе.
Спустя десять лет церковь разобрали и снова собрали на новом месте. На старом месте граф построил деревянную часовню. Она стояла до советских времен, а после её снесли. Место это стали называть «Стариною» по-простонародному ёмко и доходчиво, словно накрыли саваном древние могилы наших предков.
Мне представляется, что поселения, утратившие своё существование и исчезнувшие, с карт и даже воспоминаний, остаются на прежнем месте аурой бытия потомков, независимо, где рожденных по принципу кровного родства. В подтверждении сказанного можно привести утверждение: при освящении православного храма Господь дает ему Ангела-Хранителя, который всегда находится при нём. Ведь не о стенах храма заботился Господь. Стены, это просто вещь, а дух предков, это уже похоже на веру, за это можно и постоять вместе с Ангелом- Хранителем.