Холодный, влажный камень впивался в щёку. Сознание возвращалось к Фродо медленно и нехотя, сквозь пелену тяжёлого, неестественного сна. Он помнил лишь обрывки: тяжёлый, удушливый воздух Тёмных Пещер, жаркий огонь в груди, жгучее желание спрятаться, исчезнуть... и жёлтые огоньки глаз в темноте, шепот, который он уже считал своим.
— Сэм... — прошептал он, с трудом отрывая голову от каменного пола. Его голос прозвучал громко и странно в гнетущей тишине пещеры. — Сэм, где ты?
Ответом был лишь тихий, прерывистый всхлип. Фродо замер, сердце его бешено заколотилось, предчувствуя беду. Он повернулся на звук.
В тусклом свете фосфоресцирующих грибов он увидел Сэма. Его верный друг сидел, поджав колени, и плакал, уткнувшись лицом в руки. Его плечи мелко вздрагивали.
— Сэм! Что случилось? — Фродо попытался встать, и в этот момент его рука инстинктивно потянулась к груди.
Его пальцы нащупали лишь грубую ткань рубахи. Холодок металла, к которому он уже успел привыкнуть, что бы это ни значило, исчез. На его месте зияла леденящая пустота. Сердце Фродо остановилось, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать.
— Нет... — вырвалось у него. Он судорожно стал ощупывать шею, воротник, заглядывать за одежду. — Нет, нет, НЕТ!
Его крик эхом раскатился по туннелям, и Сэм вздрогнул, подняв заплаканное лицо.
— Он забрал его, мистер Фродо, — голос Сэма дрожал от ужаса и отчаяния. — Этот... этот тварь! Проклятый Голлум! Я услышал шорох, проснулся, а он уже был над вами! Его рука была у вас на груди! Я кинулся на него, кричал, пытался схватить, но он... он был быстр как змея! Он цапнул Эту Штуку и... и скрылся в темноте! Я бежал за ним, но он знает эти ходы, я потерял его! Простите меня, мистер Фродо, простите! Я подвёл вас!
Фродо не слышал его слов. Мир вокруг него рушился, теряя краски и смысл. Давящая тяжесть долгой дороги, яд Шелоб, предательство Голлума — всё это было ничто по сравнению с этим всепоглощающим чувством потери. Он не просто лишился Кольца. Оно было вырвано из него, украдено, как вырывают часть души. И вместе с ним ушла вся его цель, вся его миссия. Что теперь? Идти назад? Вперёд? Зачем?
Он чувствовал лишь оглушительную, звенящую тишину у себя в голове. Шепот Врага, который всё это время тихо звучал на заднем плане его сознания, смолк, сменившись нарастающим, торжествующим гулом самой горы. Теперь Тёмная Башня знала. Саурон знал. Его Воля устремилась к ним, ощутимая, как надвигающаяся гроза.
И тут до них донёсся звук. Сначала тихий, похожий на хихиканье, которое перешло в пронзительный, ликующий визг. Он летел по туннелям, отражаясь от стен, наполняясь безумной мощью.
— Вор! Вор! Вор! — донёсся голос Голлума, но теперь в нём не было и тени жалости или раболепия. Он звучал мощно, ужасающе. — Мешочники! Глупые, сонные мешочники! Моя Прелесть! Оно вернулось! Наконец-то оно пришло к своему Хозяину! ГОЛЛУМ! ГОЛЛУМ!
Визг сменился громким, властным шипением, обращённым уже не к ним, а к самому Кольцу, к самой горе:
— Они пришли забрать тебя? Нет! Не отдадим им Прелесть! Никогда! Мы... я ... сохраню тебя! Теперь мы сильны! Сильны как повелитель! И мы накажем их! За всё накажем!
Эхо его безумного ликования затихло, растворившись в грохоте внезапно ожившего вулкана. Гора Ородруин, почувствовав приближение своего Властелина, проснулась.
Стены пещеры задрожали. С потолка посыпались камни и пыль.
Фродо и Сэм поднялись на ноги, глядя друг на друга с одним и тем же выражением лица — выражением полной, окончательной катастрофы.
Миссия провалена. Средиземье обречено.
И где-то в тёмных, извилистых туннелях Роковой Горы, теперь уже не жалкий, а могущественный и безумный, новый Властелин Кольца нёсся к жерлу вулкана, чтобы защитить свою «Прелесть» ото всех... включая самого Тёмного Владыку.
Глава 2: Ярость обречённых
Визг Голлума растаял в грохоте пробуждающегося вулкана, но он продолжал звучать в ушах Фродо, жгучий и ядовитый, как удар хлыста. Пустота на груди была невыносима. Это была не просто потеря — это была ампутация. Всё, что осталось, — всепоглощающая, первобытная ярость.
— Он не уйдёт, — прошесёл Фродо. Его голос, ещё недавно полный страха и слабости, стал низким и чужим. — Он не уйдёт от нас.
Он схватил лежавший рядом меч Жало. Эльфийский клинок, светившийся в присутствии орков, теперь мерцал холодным, голодным синим светом. Он чувствовал добычу.
— Мистер Фродо, нет! — Сэм вскочил, хватая его за руку. — Мы должны думать! Он уже далеко, а гора... гора рушится! Мы должны убираться!
Фродо резко дёрнулся, высвобождая руку. В его глазах, поднятых на Сэма, не было ни капли прежней теплоты. Только плоская, отражённая синева стали.
— Он украл моё, — прошипел он. В этом «моё» было столько же от Фродо, сколько и от воли Кольца, всё ещё цеплявшейся за него своей тенью. — Я получу его обратно. Или убью его. Или и то, и другое.
Он рванул вперёд, почти не глядя, в тот туннель, где скрылся Голлум. Сэм, с сердцем, разрывающимся между ужасом и долгом, бросился следом.
Это была не погоня. Это была охота.
Они неслись по чёрным, душным ущельям, спотыкаясь о груды камней, чувствуя, как пол под ногами вибрирует от глухих ударов где-то в глубине. Воздух становился всё гуще, пахнущий серой и пеплом. Свет фосфоресцирующих грибов тускнел, и их путь всё чаще освещался зловещим багровым заревом, пробивавшимся из расщелин.
Фродо двигался с нечеловеческой, одержимой энергией. Он не выбирал путь — он чувствовал его. Тень Кольца тянула его к себе, как магнитом. Он слышал впереди отзвуки шагов, слышал тот самый шепоток, что теперь принадлежал другому.
— Сюда! — кричал он Сэму, его голос срывался на визг. — Он здесь! Я чувствую его!
Сэм, задыхаясь, едва поспевал. Он видел не друга, а призрак, охваченный пламенем той же самой страсти, что сожгла Смеагола много веков назад. Он боролся не за то, чтобы уничтожить Кольцо, а за то, чтобы вернуть его. И это было страшнее любой опасности.
Внезапно Фродо замер перед развилкой. Два туннеля. Один — узкий, почти невидимый, пахнущий тиной и старой водой. Другой — широкий, обожжённый, вёл вниз, к багровому зареву.
— Он хитрит... — прошептал Фродо, вглядываясь в узкую щель. — Пытается сбить со следа. Но оно зовёт... громче... отсюда! — он указал на широкий туннель, ведущий вниз, к огню.
— Нет, мистер Фродо! — Сэм схватил его за плащ. — Это ловушка! Он знает, что Кольцо тянет вас к себе! Он ведёт вас прямо в пасть к Саурону! Это же Голлум! Он всегда хитрит!
Но Фродо уже не слушал. Его воля была слепа, прикована к единственной цели. Он с силой оттолкнул Сэма.
— Я должен идти! Оно моё!
В этот миг из узкого, тёмного туннеля донёсся едва слышный, торжествующий смешок. Он длился всего секунду и умолк.
Сэм замер с раскрытым ртом. Он понял. Голлум был здесь. Он наблюдал за ними. Он намеренно вёл Фродо по ложному пути, играя на его одержимости, заманивая в ловушку.
Фродо, услышав смех, вздрогнул. Ярость затмила всё. С криком он рванул вперёд — по широкому туннелю, вниз, навстречу огню.
— Нет! — завопил Сэм.
Выбор был ужасен. Оставить хозяина — или последовать за ним на верную гибель. Но для Сэма Гэмджи выбора не существовало.
Сжав в руке свой верный меч, подарок Тома Бомбадила, он бросился вслед за безумным силуэтом Фродо, в адское багровое сияние Роковой Горы.
Где-то в темноте за ними, довольный и невидимый, за их парой последовала ещё одна тень. Охотник стал добычей, а добыча — охотником. Игра только начиналась.
Глава 3: В пасти огня
Широкий туннель не вел вниз — он обрушивался. Это был не путь, а жерло гигантской трубы, выжженной древней лавой или яростью Саурона. Пол под ногами был неровным, острым, и каждый шаг отдавался болью в голенях. Воздух стал густым и обжигающим, его невозможно было вдыхать полной грудью — только короткие, жадные и болезненные глотки. Багровое зарево впереди pulsовало, как сердце чудовища, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени самих хоббитов.
Фродо, ослепленный яростью, карабкался вперёд, не обращая внимания на ссадины на руках и на то, что подошвы его ботинок дымились.
— Я чувствую его! Близко! — его хриплый крик тонул в грохоте Ородруина.
Сэм, отставая, видел больше. Он видел, как из боковых расщелин, привлечённые светом Жала и шумом, выползали твари. Не орки, не тролли — нечто иное, рождённое жаром и тьмой этой горы. Существа, похожие на гигантских слепых многоножек, с поблёскивающими хитиновыми панцирями. Они не нападали. Они наблюдали. И ждали.
— Мистер Фродо, осторожно! — закричал Сэм, указывая мечом на одну из тварей, перегораживающую путь впереди.
Фродо не замедлил шага. Он поднял Жало, и эльфийская сталь вспыхнула ослепительно-белым светом, заставив тварь с шипением отползти в тень. Фродо прошёл, даже не взглянув на неё. Он шёл сквозь ад, ведомый одной лишь всепоглощающей жаждой.
И тут туннель вывел их на узкий карниз, нависающий над пропастью. Внизу, в самом сердце горы, клокотало и бурлило озеро огня — Роковая Расселина, жерло Ородруина. Жар был невыносим, он выжигал слёзы, а грохот бился в висках молотами. Здесь, на краю гибели, ярость Фродо на мгновение дрогнула, сменившись леденящим душу осознанием того, куда он пришёл.
И в этот миг они увидели его.
Напротив, на другом таком же карнизе, отделённый от них пропастью шириной в десяток ярдов, стоял он. Голлум. Но это был уже не жалкий, согбенный раб. Он выпрямился во весь свой рост. В одной руке, сжатой в кулак, он высоко поднял над головой Кольцо. Золотое кольцо пылало в отсветах адского пламени, словно живой уголь. Его лицо было искажено не безумием, а непомерной, ужасающей мощью. Он больше не шипел и не бормотал. Он говорил. Голос его гремел, заглушая даже рёв вулкана.
— СМОТРИТЕ! — проревел он, и эхо подхватило его слова, разнеся по всем уголкам огненной бездны. — Смотрите, воры! Смотрите, мешочники! Вы хотели отнять её у нас? Вы хотели уничтожить её? Нет! Она вернулась к своему истинному Владыке! Она даёт СИЛУ!
Он повернулся к пропасти, к бушующему ниже огню, и простёр руку с Кольцом.
— ОНА МОЯ! И НИКТО НЕ ОТНИМЕТ ЕЁ! НИ ВЫ, НИ ОН!
Это «ОН» прозвучало с такой ненавистью, что стало ясно — Голлум обращался не только к хоббитам, но и к Саурону, чья Воля давила на них всех, пытаясь подчинить себе новоявленного властелина Кольца.
Фродо застыл на краю. Он смотрел на Кольцо, пылавшее в руке Голлума, и его собственная пустота кричала в нём с такой силой, что он готов был броситься в пропасть, лишь бы снова коснуться его.
— Дай... отдай это... — его голос был слабым шепотом, потерянным в грохоте.
Голлум услышал. Он медленно повернул голову, и его глаза — большие, бледные, как луны-призраки — уставились на Фродо. В них не было ни капли прежнего Смеагола. Только бездна обладания и торжествующая жестокость.
— Приди и возьми, мешочек, — прошипел он с ледяной усмешкой. — Приди и попробуй.
И в этот момент с потолка пещеры, с карниза над головой Голлума, посыпались камни. Что-то огромное и тёмное двигалось там в клубах дыма и пепла. Над всем этим, едва различимый, послышался пронзительный, невыносимый крик — крик назгула.
Силы Барад-Дура прибыли к месту пира. И главным гостем на нём был не Фродо. Теперь им был Голлум.