1943 год, остров Бугенвиль. Сержант морской пехоты США Милан Гревич ведёт свой разведдозор через сплошную стену тропической зелени. Его главная проблема — не японские снайперы, а устаревшая огневая доктрина собственной армии. По уставу, его патруль вооружён самозарядными винтовками M1 Garand и парой автоматических винтовок BAR. Этого достаточно для линейного боя, но смертельно мало для скоротечной «семиминутной войны» в джунглях, где бой завязывается внезапно на дистанции в несколько метров. Японцы, вооружённые лёгкими ручными пулемётами Type 96, могут в секунды создать плотную завесу огня. Гревич понимает: чтобы выжить, ему нужен свой, не уставной ответ — лёгкий, скорострельный пулемёт с ленточным питанием. Так началась история самого дерзкого оружейного эксперимента Тихоокеанского театра.
К началу кампании на Соломоновых островах армия и корпус морской пехоты США подошли с чудовищным дисбалансом в легком вооружении. С одной стороны — передовая самозарядная винтовка M1 Garand. С другой — полное отсутствие настоящего ручного пулемёта. Автоматическая винтовка Browning Automatic Rifle (BAR) с её 20-зарядными магазинами и сменным стволом была лишь паллиативом, «автоматической винтовкой поддержки». Её темп стрельбы (500–600 выстр/мин) и ёмкость питания не позволяли создать ту самую «плотность огня», необходимую для подавления противника в ближнем бою.
Американская военная доктрина той поры вообще с подозрением относилась к высокому темпу стрельбы. Считалось, что это ведёт к перерасходу патронов, перегреву ствола и износу механизмов. В учебных фильмах солдатам прямо говорили: «Наше оружие менее скорострельное, а значит — лучше». Этот догматизм стоил жизни многим пехотинцам в густых джунглях, где исход боя решали секунды.
Сержант Гревич, постоянно ходивший в патрули и знавший цену каждому выстрелу, заметил то, на что офицеры не обращали внимания. Его выбор пал на авиационный пулемёт Browning M2/AN, созданный под винтовочный патрон .30-06 Springfield. В отличие от штатного пехотного вооружения, это была совершенно иная философия боя: темп стрельбы достигал 1200 выстрелов в минуту против пятисот у M1919A4, облегчённая ствольная коробка и ствол обеспечивали меньший вес (в воздухе лишняя масса не требовалась), а ленточное питание гарантировало стабильный поток патронов — преимущество, о котором бойцы с BAR могли только мечтать.
Гревич предложил простое решение: превратить авиационный «Браунинг» в ручной пулемёт, добавив приклад, сошки, пистолетную рукоятку и спуск для стрельбы с земли. По сути, это был шаг к созданию лёгкого автоматического оружия с плотностью огня, недоступной стандартным образцам. Но реакция начальства оказалась предсказуемой и холодной: «Сержант, у вас не все дома?». Так инновация, опередившая своё время, осталась лишь на бумаге и в воспоминаниях тех, кто видел в ней шанс изменить баланс пехотного огня.
Гревич не сдался. После перевода в 5-ю дивизию морской пехоты на Гавайях он снова поднял свою идею и на этот раз встретил понимание. Новый командир дал сержанту зелёный свет, и вместе с группой энтузиастов — среди которых был и его старый сослуживец из расформированных парашютных батальонов, капрал Тони Штейн, — он приступил к работе. Для них это было не хобби, а попытка решить боевую задачу, которую штаб игнорировал: дать отделению оружие с огневой плотностью, сопоставимой с пулемётным взводом.
В ход пошли подручные материалы и запчасти от списанных самолётов. Так родился своеобразный гибрид — оружие, созданное «на коленке», но с ясной инженерной логикой. Приклад и цевьё сняли с винтовки M1 Garand, сошки и пистолетную рукоятку позаимствовали у BAR, спусковой механизм для стрельбы с земли изготовили вручную. На ствольной коробке Browning M2/AN закрепили короб для ленты. Получившийся пулемёт был далёк от заводских стандартов, но именно в этой грубости и заключалась его сила: дешёвый, эффективный и доступный там, где конструкторы и генералы оказались бессильны.
Так появился «Stinger» («Жало») — лёгкий, скорострельный ручной пулемёт, весивший всего около 11 килограммов, что было значительно меньше, чем у стандартного пехотного M1919A4, чей станок и корпус тянули на 14 килограммов. При этом самоделка обеспечивала пехотному отделению плотность огня, недоступную ни одному штатному оружию морской пехоты.
Всего таких самодельных пулемётов было создано лишь шесть. Один из них достался капралу Тони Штейну из роты «Альфа» 28-го полка морской пехоты. Именно Штейн и его «Стингер» вошли в историю в первый же день высадки на Иводзиме, 19 февраля 1945 года.
Бывший парашютист действовал с отчаянной решимостью: первым ворвался на берег под ураганным огнём, в одиночку подавил японский дот очередями своего «Стингера», восемь раз под огнём возвращался к линии прибоя за боеприпасами, каждый раз вынося раненого товарища. Расход лент был колоссальным — именно того и опасались тыловые офицеры, — но этот огонь спасал жизни сослуживцев. Прикрывая отход взвода, Штейн фактически вёл бой один. За свой подвиг он был награждён Медалью Почёта, а в документах его оружие скромно назвали «самодельным пулемётом авиационного типа».
Подвиг Тони Штейна сделал «Стингер» заметным для высшего командования. Один из шести экземпляров был направлен на официальные испытания, однако инициатива не получила развития. К весне 1945 года война стремилась к завершению, и вместе с ней исчезала сама среда, в которой подобные импровизации были востребованы. В условиях послевоенного сокращения военных бюджетов и возврата к традиционным доктринам нестандартная разработка сержанта-самоучки показалась излишней и была отложена без последствий.
Ставка на «нормализацию» вооружений для американцев оказалась стратегической ошибкой. Уже во Вьетнаме их спецподразделения вновь столкнулись с необходимостью оружия, способного мгновенно создавать плотный огневой вал в ближнем бою. «Зелёные береты» и рейнджеры заново повторили путь Гревича, импровизируя с M60 и другими системами, чтобы восполнить пробел, который армейские доктрины в своё время проигнорировали.