Они только что поужинали. На плите остывал суп, в раковине — две тарелки. Тихий вечер, суббота. Лера мыла посуду, слушая, как на фоне в комнате смеётся её муж Игорь, играя на приставке.
Из спальни вышла свекровь — Нина Сергеевна. С прямой осанкой, в халате, с чашкой чая. Она молча остановилась в дверях кухни.
— Лерочка, можем поговорить?
— Конечно, — ответила Лера, вытирая руки.
Нина Сергеевна подошла ближе. Села за стол.
— Я всё думаю, как бы сказать... Непросто, конечно, но скажу прямо.
— Что-то случилось? — насторожилась Лера.
— Да нет. Просто… Знаешь, у нас уже три месяца как всё идёт по одному сценарию. Вы с Игорем живёте здесь, всё едите, воду, свет, газ — всё моё. А расходы, Лерочка, растут. Пенсия — не резиновая.
Лера слегка побледнела.
— Мы же покупаем продукты. Я готовлю и стираю, убираюсь… Я думала, мы как семья...
— Ты готовишь — для себя и моего сына. Убираешь — тоже, в своих же комнатах. А за коммуналку, за интернет, за все счета плачу я. Я не против, что вы тут. Но я считаю: жить бесплатно — это неправильно. Особенно взрослым людям.
Лера молчала. Чайник щёлкнул, закончился кипяток. Тишина была оглушающей.
— И… сколько вы хотите? — спросила она наконец.
— Ну, скромно. Пять тысяч с каждого в месяц. Это даже не аренда. Просто участие. Ты работаешь. Игорь — тоже. Нормально будет.
— Погодите, — Лера нахмурилась. — С каждого? То есть и с Игоря тоже?
— Конечно, — спокойно кивнула свекровь. — Он же тоже взрослый. Я всю жизнь на него тратила — пора ему научиться платить за себя.
— Но он — ваш сын…
— А ты — чужая. Но я вас обоих кормлю, по сути. Извините, но справедливость — важнее эмоций.
Лера вздохнула. В глазах у неё заблестело.
— А может, вы просто не хотите, чтобы мы тут жили?
Нина не моргнула.
— Если честно? Хотела бы, чтобы вы сняли жильё. Молодые, самостоятельные. Как я в своё время с покойным мужем. А тут… вы как на привале. Вам удобно, а мне — тяжело.
Лера встала из-за стола.
— Я поняла. Спасибо, что честно. Мы поговорим с Игорем.
— Не надо только устраивать сцен, — строго добавила Нина. — Это не ссора. Это — взрослая беседа.
В комнате Лера закрыла дверь.
— Игорь, можно поговорить?
Он оторвался от экрана.
— Что-то случилось?
— Твоя мама хочет, чтобы мы платили ей по пять тысяч каждый. За то, что живём тут.
Он замер.
— Чего?
— Ты всё слышал.
— Офигеть. Она что, с ума сошла? Мы же ей помогаем!
— Мы покупаем еду. Всё остальное она считает “сверх нормы”.
Он вскочил.
— Я с ней поговорю.
— Не надо. Это не поможет. Она всё продумала. Скажет, что “жить бесплатно — стыдно”.
Он провёл рукой по лицу.
— Мы же копим на ипотеку. И снимать — дорого. А тут... Да это же мой дом, я в нём вырос!
— Но не платил за него никогда, Игорь. Вот она и напомнила.
— Так... Чего ты хочешь?
Она посмотрела на него прямо.
— А ты? Ты хочешь жить в доме, где тебя считают квартирантом?
Он опустил взгляд.
— Нет. Хочу свой дом.
— Тогда, может, пора начать делать шаги к нему.
Он кивнул. Глухо, неохотно.
Через неделю Лера стояла в коридоре с чемоданом.
Нина Сергеевна вышла из кухни. Замерла, увидев вещи.
— Вы что, уходите?
— Да. Мы сняли квартиру. Маленькую. Но свою. И платим мы за неё сами.
— Я не хотела вас выгнать…
— Вы не выгнали. Вы просто напомнили, что здесь нам не рады. И это честно. Только в следующий раз — не считайте по пять тысяч. Считайте по совести. Сына вы не “содержали”. Вы просто жили с ним. А он — с вами. А теперь мы — друг без друга.
Нина Сергеевна не ответила.
Дверь закрылась мягко. Но гул этой тишины звенел у неё в ушах ещё долго.