Дворец Лилит был непохож ни на что, что Петя мог бы вообразить. Он не был выстроен — он был выращен. Своды над головой сходились в причудливых сплетениях живых ветвей и кристаллических структур, испускающих мягкий внутренний свет. Казалось, они находятся не в помещении, а внутри гигантского, полого дерева, чьи стены были испещрены мерцающими голографическими фресками, изображающими рождение и смерть галактик.
В центре зала стоял круглый стол из темного, отполированного до зеркального блеска камня. Он казался центром вселенной, вокруг которой медленно вращались звезды, projected на пол.
Их уже ждали.
Лилит заняла место во главе стола. По правую руку от нее восседал тот самый невероятно красивый мужчина с глазами цвета голубого льда и язвительной ухмылкой — Люцифер. Его уверенность была почти осязаемой, он излучал ее, как печь излучает жар. По левую — длинный, худой человек с острыми, как лезвие, чертами лица и невозмутимым, каменным выражением. Петя позже узнал, что это был один из Софиусов — Хранитель Знания.
В тенях, за спинами главных, угадывались и другие фигуры. Бесс стояла чуть поодаль, ее лицо было скрыто полумраком, но Петя чувствовал на себе ее пристальный, оценивающий взгляд.
— Говорят, — голос Лилит, бархатный и безразличный, разрезал тишину, — ты ловелас и шалунишка?
Петя почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Все взгляды в зале, тяжелые и не моргающие, устремились на него. Стивен фыркнул — нервно, сдавленно.
— Кто вам такое сказал? — воскликнул Петя с преувеличенным, актерским недоумением. — Я очень скучный и серьезный человек! Женщин боюсь, как огня!
— А… Так это всё объясняет, — Люцифер потянул слова, обволакивая их ядовитым обаянием. — Поэтому за последний год ты сменил четырнадцать подружек? Ты просто бегаешь от них? Судя по тому, что ты используешь самое мощное противозачаточное средство для мужчин — изобретение вашего забавного века всех возможных невозможностей — ты опасаешься, что эти существа понесут от тебя непорочно.
Петя остолбенел. Он почувствовал, как взгляд Стивена впивается в его висок, словно пытаясь прожить дыру. Стивен, который читал ему мораль за каждую новую интрижку, который винил его в «разврате»… Стивен, явно не знавший о всех четырнадцати.
— Петя, — мягко, почти ласково произнесла Лилит. — Ты же помнишь нашу встречу? Кого ты здесь хочешь обмануть? Мы знаем о тебе гораздо больше, чем ты сам о себе знаешь.
Она не угрожала. Она констатировала. От этого было еще страшнее.
— Итак, — продолжила она. — Какую кару ты хочешь за свои грехи?
— Извините! — резко вмешался Стивен, найдя наконец голос. — А мы уже умерли? Это что, загробный суд?
— Это мы и хотим выяснить, дитя, — Лилит чуть склонила голову. — Все зависит от твоего легкомысленного приятеля.
Стивен снова уставился на Петю, но теперь в его взгляде, сквозь злость и осуждение, проглядывало что-то похожее на человеческое участие. Он был в ярости, но он был его другом. И они были в этой ловушке вместе.
— Что мне нужно делать? — голос Пети сорвался на тонкий, почти детский писк. Горло пересохло.
— Браво! — негромко, но отчетливо произнес Люцифер. Худой человек рядом с ним — Софиус — цокнул языком, выражая то ли одобрение, то ли презрение к такой прямолинейности. — Сразу к делу.
— Тебе нужно будет влюблять по пять девушек и женщин каждый день. Это минимум, — сказала Лилит.
— Просто соблазнять? По пять каждый день? — Петя попытался сделать возмущенное лицо, но внутри него все обрывалось. Это было… слишком просто. И слишком странно.
— Простите! А можно меня сразу отпустить? Я тут явно лишний! — снова встрял Стивен.
— Соблазнять и дарить поцелуй, — перебил его Люцифер, и его ухмылка стала шире. — Смертельный поцелуй. Или такой, который пробудит от сна.
Петя смотрел на него в полном недоумении. — А как мне делать такой поцелуй? Я не умею. Никто от меня не умирал; От некоторых я сам едва уносил ноги!
— Вот не надо! — вдруг резко сказала Бесс, выходя из тени. Ее голос прозвучал грубо и знакомо, как щелчок по носу. — Ты соблазнял девушек пикаперскими техниками! А потом сам же от них бегал! Ты входил в их доверие, играл на их слабостях и уходил, оставляя выжженное поле!
— Я в этом и не сомневался, — с презрением бросил Стивен.
— А ты откуда знаешь? — взорвался Петя, поворачиваясь к Бесс. Вся ее мистическая загадочность мгновенно испарилась, теперь она была просто стервой-коллегой, которая лезет не в свое дело. — Ты за мной следила?
В ответ Бесс молча бросила на стол небольшой кристалл. Он взорвался голограммой. Над столом поплыли сцены, снятые словно от первого лица. Светловолосая студентка в кафе, которой он говорит: «Ты знаешь, тебе невероятно идёт этот взгляд — как будто освещает всё вокруг». Прогулка с преподавательницей: «Ты представляешь наш разговор лет через пять? Мы сидим в людном кафе Парижа…». Ненавязчивое прикосновение к плечу. Романтичное свидание у старой стены: «Таких чарующих черт мне редко удаётся встретить…».
Кадры сменяли друг друга — разные женщины, разные места, один и тот же сценарий. Один и тот же холодный, расчетливый блеск в его глазах на этих записях, который он сам никогда не видел.
— Так любой дурак может! — подытожил Стивен, когда голограмма погасла, и в зале снова воцарилась тишина.
— Или ты хочешь вместо Пети выполнить задание? Или помочь ему? — вкрадчиво спросила Лилит, поворачиваясь к нему.
Стивен побледнел. — Нет!
— Почему?
— Да потому что я не умею и не хочу этой мерзости учиться!
— Ты учился этому дольше и глубже, чем Петя, — парировала Бесс, и ее слова повисли в воздухе, как обвинение. — Только без толку! И так каждый из вас! Ты изучал психологию влияния, Стивен. Чтобы манипулировать рынком. А он — чтобы манипулировать людьми. Разница лишь в масштабах и объекте.
Петя смотрел на нее, и злость вдруг ушла, сменившись странным, холодным озарением. «А всё-таки какая она красивая», — промелькнуло у него в голове. Не той красотой, что привлекает. А той, что пугает. Красотой абсолютной, безжалостной правды.
— Хорошо. Согласен, — неожиданно для себя самого сказал Стивен, сдаваясь. Его плечи опустились. — Этот гавнюк очаровал и меня тоже… Тут надо родиться такой сволочью!
Люцифер рассмеялся — коротко, язвительно и очень громко. — Итак, вернемся к теме нашего дискуса, — он обвел взглядом собравшихся, и его улыбка не предвещала ничего хорошего. — Петя. Твоя задача — не просто целовать. Ты будешь будить в них то, что усыпила Система. Их боль, их страхи, их самое настоящее «Я». Ты будешь заставлять их чувствовать. А их чувства… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — …станут пищей. Одних это убьет — их душа слишком слаба для правды. Других — сделает сильнее. Пробудит в них искру Иного. Ты — катализатор, мальчик мой. Сеятель хаоса на ниве рабского спокойствия.
Петя сидел, не шевелясь, пытаясь осмыслить масштабы того, что от него хотят. Он должен был стать оружием. Вирусом. Он, всегда боявшийся сильных чувств и предпочитавший легкие связи.
— А если я откажусь? — тихо спросил он.
Лилит повернула к нему свое вечное, спокойное лицо. — Тогда твой друг, — она кивнула на Стивена, — займет твое место. А ты станешь… топливом. Не самым эффективным, но на первое время хватит.
В ее голосе не было злобы. Была лишь абсолютная, леденящая душу уверенность в том, что это — не угроза, а просто констатация одного из возможных вариантов развития событий.
Выбора, по сути, у него не было.
Он был инструментом. И его только что описали ему его предназначение.