Аварийный тоннель был не спасением. Он был предсмертными судорогами объекта Θ. С каждым шагом вверх, к мнимой свободе, земля содрогалась сильнее. Гул из глубин нарастал, переходя в рокот, будто разбуженный великан переворачивался в каменных недрах. Сверху сыпались камни, песок, куски штукатурки. Воздух густел от пыли, смешанной со всё тем же запахом металлической гнили и озона. И сквозь всё это — приглушённый, но неистребимый шелест. Эхо Раны. Эхо Сферы Деклина. Эхо конца.
«Быстрее, товарищ геолог!» — Козлов, весь в пыли и крови (его собственной или чужой — не разобрать), толкал Лидию вперёд, прикрывая спиной. В его единственной оставшейся руке (вторая была перевязана окровавленным клочком телогрейки после схватки в хранилище) он держал пистолет, но стрелять было не в кого. Врагом был сам тоннель. Сама земля. Само небытие, поднимающееся снизу.
Лидия спотыкалась, цепляясь сапогами за неровности бетонного пола, усеянного обломками. В одной руке — тяжёлый портфель с архивами, в другой — три осколка Камня-Печати. Они леденили ладонь через ткань рукава, куда она их сунула. Тяжесть их была не физической. Это была тяжесть правды, купленной кровью Петренко, Козлова, всех остальных. Правды о «спящей инфекции», замурованной по Протоколу «Молчание», но не побеждённой.
«Чтобы знали… чтобы не повторили…» — его последние слова горели в сознании.
Тоннель содрогнулся особенно сильно. Сверху, впереди, с оглушительным треском обрушился участок свода. Глыбы бетона и скальной породы преградили путь. Пыль стояла стеной. Козлов бросился вперёд, отчаянно раскапывая завал руками, отбрасывая камни.
— Проход! Есть маленький проход! — закричал он, указывая на узкую щель под самым потолком, куда едва мог пролезть человек.
Он помог Лидии протиснуться первой, подсаживая.
— Лезь! Я за тобой! — его голос был хриплым, но твёрдым. Солдат до конца.
Лидия проползла через щель, обдирая локти и колени о острые края. Оказалась в небольшой нише перед следующим участком тоннеля. Обернулась, чтобы помочь Козлову. Он уже карабкался; его лицо, искажённое усилием, появилось в щели. И в этот миг стена тоннеля за его спиной вздулась. Не обвал. Стена искривилась, как картон под водой, покрылась мгновенной сетью трещин и расползлась, обнажив не скалу, а мерцающую черноту. Оттуда, из этой черноты, выплыла маленькая, чёрная Сфера. Та самая. Или другая. Неважно. Она была здесь. Она плыла прямо к Козлову.
— Сержант! Сзади! — закричала Лидия в ужасе.
Козлов обернулся. Увидел. Увидел смерть — медленную и неумолимую. В его глазах не было страха. Было спокойное принятие. Он посмотрел на Лидию. На портфель в её руках. На мешок с осколками у неё на поясе. Улыбнулся. Криво. По-солдатски.
— Беги, геолог, — прохрипел он. — Докладывай. Про… Петренко… тоже.
Он не пытался увернуться. Он развернулся в узкой щели, подставив спину плывущей Сфере. Его здоровая рука с пистолетом упёрлась в камень. Последний рубеж.
— Нет! — вскрикнула Лидия, протягивая руку. Но было поздно.
Сфера коснулась его спины. Не физически. Она приблизилась на сантиметры. Брезент его телогрейки, кожа, мышцы, кости — всё начало терять форму, расплываться, как восковая фигура у огня. Не было крика. Только короткий выдох. И его фигура померкла, стала прозрачной и растворилась в пульсирующей черноте Сферы за долю секунды. От сержанта Козлова не осталось ничего. Только облачко серой пыли, тут же поглощённое мерцающей пустотой Сферы. Его пистолет упал на камни с глухим стуком и мгновенно покрылся ржавчиной, расползающейся со скоростью огня.
Одиночество. Лидия застыла, оглушённая скоростью распада, тишиной после его краткого выдоха. Козлов. Последний. Последний свидетель всего кошмара. Последний, кто знал Петренко не только как командира. Последний солдат. Теперь — только она. И острое, почти физическое чувство одиночества сжало горло сильнее страха перед Сферой. Петренко был последней связью с её личной драмой в этом аду. С тем мигом отчаяния и псевдо-защиты в его кабинете. С его последним «Прости». Теперь не осталось никого, кто знал. Кто помнил. Его жертва обрела новый, глубоко личный оттенок невыносимой утраты.
Сфера, поглотив Козлова, замерла на мгновение, как будто переваривая. Потом медленно повернула свою безликую черноту к Лидии. Шелест усилился.
Адреналин хлестнул в кровь. Беги! Инстинкт самосохранения пересилил оцепенение. Она рванула вперёд по оставшемуся отрезку тоннеля, не оглядываясь. Сзади нарастал шелест погони.
Поверхность. Люк. Тяжёлый, заржавевший, заваленный сверху камнями. Лидия отчаянно толкала его плечом, рыча от усилия. Камни поддались, скатились. Люк со скрежетом открылся.
Слепящий серый свет. Холодный, влажный воздух. Запах хвои и… мерцания.
Она вывалилась на сырую землю, втягивая полной грудью воздух, которого не хватало в тоннеле. Воздух Карпат. Свобода? Она оглянулась. Вход в тоннель был завален обрушившимися камнями. Никакого шелеста. Только тишина. Мёртвая тишина мёртвого села Довге.
Объект Θ исчез. Точнее, то, что от него осталось — огромная, заваленная воронка, засыпанная скальной породой и мусором, как свежая могила. Над ней висело странное мерцание. Не туман. Не свет. Искажение воздуха, как над раскалённым асфальтом. И едва уловимый тихий гул, вибрирующий в костях. Рана не умерла. Она «уснула». Но её присутствие ощущалось физически. Долина была заражена.
Встреча с безликим. Лидия не знала, сколько времени прошло. Она сидела на холодной земле, прижимая к груди портфель и осколки, глядя на заваленный вход. Он остался там. Навсегда. Петренко. Козлов. Все. Чувство одиночества было таким острым, что физически болело. Он был последним свидетелем её в этом аду. Теперь только она и Правда.
В небе появились точки. Быстро приближались. Вертолёты. Не обычные «Ми-4». Массивные, угловатые, без опознавательных знаков. Они сели на окраине долины, подальше от зоны мерцания. Из них высыпали люди в одинаковых серых шинелях, с автоматами наготове. Не солдаты. Оперативники. Холодные, профессиональные, безэмоциональные. Их глаза сканировали местность, Лидию, завал — не выражая ни удивления, ни страха.
К ним подошёл Человек в Пальто. Невысокий, аккуратный, в тёмном добротном пальто и шляпе. Лицо — не запоминающееся, обычное, но глаза… Глаза были старыми. Очень старыми. И знающими. В них не было ни капли волнения от вида заваленной долины и странного мерцания. Был лишь холодный, аналитический интерес, как у учёного, рассматривающего ожидаемый результат эксперимента.
Он подошёл к Лидии. Не спросил, как она. Не выразил сочувствия.
— Товарищ Семёнова? — его голос был тихим, ровным, без интонаций. — Архивы? Артефакты?
Лидия поднялась. Её ноги дрожали, но она выпрямилась. Внутри — ледяная пустота. Пустота после кошмара, усугублённая потерей Козлова и осознанием, что единственный свидетель её личной драмы погиб. Петренко был последней нитью к тому, что делало её человеком в том аду. Теперь перед ней была только Система. Безликая. Холодная.
Она молча протянула портфель. Потом, с тем же ледяным, механическим движением, достала из-за пазухи три чёрных осколка Камня-Печати, завернутых в обрывок платка (не его — просто кусок ткани). Отдала их.
Человек в Пальто взял всё. Его пальцы лишь слегка дрогнули, когда он коснулся осколков. Он не стал их рассматривать. Сунул в портфель. Его взгляд скользнул по её лицу, по завалу, по мерцающей долине. Никаких вопросов о Деклине. О Петренко. О команде. О кошмаре.
— Ваш отчёт будет ожидать вас в Москве, — сказал он просто. — Официальная версия: геологическая экспедиция. Обвал. Трагическая случайность. Объект и село — зона оползневого риска. Подлежат забвению. Гриф “Θ. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ”.
Лидия молчала. Что она могла сказать? Кто бы поверил? Её отчёт объявят галлюцинациями. Искажённым восприятием под давлением, травмой. И она знала — он знал, что она знает. В его старых глазах читалось понимание этой игры.
Он кивнул одному из оперативников. Тот подошёл к Лидии.
— Пройдёмте, товарищ.
Она позволила увести себя к вертолёту. Не оглядываясь. Один раз только, перед тем как залезть в салон, бросила взгляд на Человека в Пальто. Он стоял спиной к ней, глядя на заваленный вход и на мерцание над долиной. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел... удовлетворённым. Как будто получил ожидаемые данные. Как будто ожидал чего-то подобного. И его спокойствие было страшнее любого крика.
Вертолёт взлетел. Лидия смотрела в иллюминатор. Долина Довга уменьшалась, превращаясь в гноящуюся рану на теле Карпат. Мерцание над ней было видно даже отсюда.
Тихое.
Но живое.
Окончание в понедельник!
#ПроектТета #Хаономосфера #АлексДипси #РанаХаоса #НаучныйХоррор #Фантастика #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга уже вышла в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!