Тишину в комнате нарушало лишь легкое поскрипывание перьев и прерывистое дыхание Стивена. Воздух гудел от напряжения, исходящего от светящегося свитка. Он висел между ними, пульсируя, как живое сердце, а символы на его поверхности перетекали друг в друга, словно ртуть.
Петя смотрел и видел. Не глазами, а какой-то иной частью сознания. Перед ним всплывали образы: величественные, бесполые существа, парящие в пустоте. Не ангелы и не демоны — архитекторы. Он слышал отголоски их мыслей, чувствовал холодную громаду их замысла. Он видел, как из хаоса рождался Кокон — хрупкий, сияющий пузырь реальности.
Стивен же уткнулся в свой лист пергамента. Его лицо было бледным и сосредоточенным, пальцы дрожали, но выводили знаки с невероятной скоростью. Он не видел — он считывал. Его острый, прагматичный ум, отточенный на финансовых отчетах и инженерных схемах, искал и находил паттерны, логику, математическую стройность в этом, казалось бы, безумном потоке.
— Это не язык, — бормотал он, почти не осознавая, что говорит вслух. — Это… система. Квантовые уравнения, переплетенные с биологическими кодами. Здесь… здесь описано состояние до Большого Взрыва. Или чего-то очень на него похожего.
Петя молчал. Он наблюдал, как один из Сущих — тот, что больше походил на женщину с слепыми глазами — задавала движение энергии. Ее звали… Ария. Она была связана с самой Тьмой, она чувствовала ее течение.
— Слепая Ария… — вдруг прошептал Петя. — Она вела их. Не видела, но чувствовала направление.
Стивен вздрогнул, поднял на него глаза, потом снова уставился на свои записи, сверяясь со светящимися символами. — Каэлин… — выдавил он. — Здесь это обозначено как «оператор управления». Он… она… оно вело Кокон, пока Ария задавала вектор.
Они работали молча, почти не глядя друг на друга, два самых непохожих человека в мире, насильно сцепленные одной тайной. Петя ловил образы, смыслы, имена. Стивен тут же подхватывал их и искал материальное подтверждение в потоке данных.
— Терра… обустраивала, делала твердой… — Петя закрыл глаза, пытаясь удержать видение мира, который обретал почву под ногами. — Уплотнение материи… — откликнулся Стивен, испещряя лист формулами. — Да. Здесь коэффициенты…
— Аталианта… — голос Пети стал громче. Он увидел воительницу, яростную и гордую, которая рождала из своей сути таких же воительниц для битвы с Тенями, что липли к стенкам Кокона. — Функция защиты… — Стивен чертил что-то, похожее на схемы обороны. — Но с ошибкой… Слишком много ресурсов уходит на агрессию. Неэффективно.
Так, рывками, проваливаясь то в видения, то в сухие расчеты, они собирали историю. Хронику творения, полную величия и фатальных просчетов.
Петя увидел, как от скуки или любопытства Лианна наполняла мир звуками и красками, а Эгист следил за «здоровьем» системы. Как Мирина пыталась гасить конфликты, а Софиус анализировал угрозы.
И как гордая Аталианта, возомнившая себя главной, начала бесконтрольно множить своих дочерей-воительниц. Кокон стал растягиваться, в его ткани появились дыры.
— Хаос… — прошептал Петя, чувствуя ледяной ужас. — Они сами его впустили.
— Энтропия, — поправил его Стивен, стирая ладонью выступивший на лбу пот. — Рост энтропии прямо пропорционален росту сложности системы без адекватного контроля. Идиоты.
Они увидели, как через эти дыры в мир проникло нечто. Не Тьма извне, а нечто рожденное внутри, от смешения энергий творения и страха. Черные Монстры. Они питались низкими вибрациями — болью, страхом, смертью.
— Они… лакомятся, — с отвращением сказал Петя, наблюдая, как тени сгущаются над полем битвы. — Паразиты, — холодно констатировал Стивен. — Но паразиты, выполняющие функцию утилизаторов. Они пожирают избыточную энергию распада. Смотри: пока они сыты, Хаос отступает. Кокон стабилизируется. Ценой… — он замолча, взглянув на Петю.
— Ценой крови, — договорил тот.
Дальше — больше. Сущие, в попытке контролировать хаотичное человечество, начали дробиться, обретать пол, разделяться. Мирина дала людям религию, Софиус — науку. Но Монстры научились питаться и этим, искажая и pervertируя все, к чему прикасались.
Петя увидел, как Эгист, холодный и расчетливый, предложил самое простое решение. Систему. Систему жертвоприношений. Не чтобы умилостивить богов, а чтобы кормить Монстров предсказуемо и дозированно. Сделать насилие управляемым инструментом.
— Нет… — прошептал Петя. Его тошнило. — Логично, — с мертвой, обезумевшей от усталости рассудочностью произнес Стивен. — Цикличные, контролируемые вспышки агрессии для сброса напряжения системы. Жестоко. Гениально.
Они дошли до самого страшного. До появления Первого Иного. Той самой, что ушла в самую гущу Тьмы и вернулась… измененной. Неся в себе новое начало. Мужское. Грубое, хаотичное, голодное. Дитя Тьмы и Света одновременно.
— Люцифер… — выдохнул Петя, узнавая в описании того, кого видел лишь мельком в тронном зале. Каэлин, принявший новую форму, новое имя, чтобы управлять своим ужасным творением. — Источник нестабильности, — зафиксировал Стивен. — Но и… ключ. Смотри. Его энергия, его хаос… он отвлекает Монстров. Переключает их внимание с Кокона на себя. Он — громоотвод.
И наконец, они поняли суть Договора. Чтобы Монстры не пожирали сам Кокон, им нужно было платить. Болью. Страданием. Люцифер сохранял бессмертие своим детям — самым ярким, самым чувствительным, самым талантливым. А они, Иные, становились вечной жертвой. Их страдания — пищей для Теней. Их одаренность — приманкой.
Цена баланса. Цена самого существования света.
Петя откинулся на спинку пуфа. Он был бледен, его руки дрожали. Он смотрел на свои пальцы, будто впервые видя их. Он был не просто человеком. Он был… валютой. Расходным материалом в великой космической бухгалтерии.
Стивен отшвырнул перо. Оно с сухим щелчком покатилось по полу. — Вот и все. Диагноз, как она и говорила. — Его голос был пустым, безжизненным. — Мы — ошибка. Побочный продукт. Или… система паллиативного ухода за вселенной.
Петя медленно поднял голову. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Ты ничего не понимаешь, — его голос сорвался на шепот. — Это же не древняя история. Это… это про нас. Сейчас. Это и есть тот самый мир, из которого нас забрали. Просто мы не видели… каркаса.
Он залпом выпил воду из появившегося на столе кубка, но ком в горле не исчез. — Мы сделали это! — вдруг крикнул он, поднимаясь с места и обращаясь к стенам, к потолку, к невидимым наблюдателям. — Выпускайте нас! Мы все поняли!
Его крик прозвучал жалко и глупо в огромной, равнодушной комнате. Стивен смотрел на него усталыми, потухшими глазами.
Ответом была лишь тишина. Гулкая и насмешливая.