Максим швырнул телефон на стол так резко, что экран мигнул предупреждением о разряде. Третий звонок за утро. Третий раз одно и то же – мама хныкала про деньги, про то, что пенсия маленькая, что соседи помогают детям, а он что, сирота что ли? Ксения подняла голову от документов, которые разложила на кухонном столе веером. Её серые глаза сузились – верный признак того, что терпение на исходе.
— Опять Алла Петровна? — спросила она, продолжая щёлкать калькулятором.
Максим кивнул, потирая виски. Голова раскалывалась от бессонной ночи. Вчера они до двух утра считали семейный бюджет, пытались понять, где взять деньги на отпуск. А теперь...
— Говорит, что продукты подорожали. Что ей не хватает на лекарства.
Ксения отложила калькулятор. Её пальцы сжались в кулак.
— Максим, твоя мама получает пенсию двадцать восемь тысяч. Живёт одна в двухкомнатной квартире. Огород есть, погреб полный. О каких лекарствах речь?
— Она говорит, что сердце болит...
— А у меня от неё голова болит! — Ксения встала, подошла к окну. — Мы с тобой вместе зарабатываем семьдесят тысяч. Плати за квартиру, за машину, за детский сад...
Максим знал, что жена права. Знал, но не мог признаться себе в этом. Мама всегда была... особенной. После смерти отца семь лет назад она словно превратилась в другого человека. Капризы, жалобы, постоянные намёки на то, что сын обязан содержать мать.
— Она одна, — пробормотал он, больше для себя.
— Одна? — Ксения повернулась к нему. — А подруга её Нина? Которая каждый день приходит чай пить? А соседка Тамара, с которой она по магазинам ходит? Максим, твоя мама не одна. Она просто привыкла, что ты на всё согласишься.
Телефон снова ожил. Мама. Максим посмотрел на дисплей и сбросил вызов.
— Вот именно, — сказала Ксения, заметив его движение. — Ты сам понимаешь, что что-то не так.
В животе у Максима всё сжалось. Мама звонила каждый день. Каждый день одно и то же – денег нет, жизнь трудная, другие дети помогают. А он что, хуже других?
— Может, правда дать ей немного? — спросил он тихо.
Ксения села рядом, взяла его за руку.
— Максим, я не против помочь. Но не так. Не под нытьё и не каждый месяц.
Звонок повторился. Максим нехотя взял трубку.
— Максим? Сынок, ты трубку не берёшь...
— Работаю, мам.
— Понимаю, понимаю. Но дело срочное. Мне нужно пять тысяч. На таблетки и продукты.
Максим почувствовал, как Ксения напряглась рядом. Она услышала.
— Мам, а что с пенсией?
— Какая пенсия? — голос Аллы стал плаксивым. — Двадцать восемь тысяч на что хватит? Только на коммуналку и еду. А я что, жить не должна?
— Мам, ты вчера просила три тысячи. Позавчера – две. Куда деньги деваются?
Пауза. Максим представил, как мама поджимает губы – её коронный жест, когда её загоняют в угол.
— Я не отчитываюсь, как трачу деньги. Я твоя мать, между прочим. Всю жизнь на тебя потратила.
Ксения вскочила с места. Её лицо было белым от ярости.
— Максим, дай мне трубку, — прошипела она.
— Нет, — он покачал головой. — Мам, я перезвоню.
Он отключился, но было уже поздно. Ксения смотрела на него так, словно видела впервые.
— Всю жизнь на тебя потратила? — медленно проговорила Ксения. — Максим, ты понимаешь, что она говорит? Что воспитание ребёнка – это инвестиция, которую нужно отрабатывать?
Максим опустил голову. Знал, что жена права. Но мама есть мама. С детства он помнил её жертвенность, как она работала на двух работах, чтобы купить ему велосипед. Как отказывала себе в новом пальто, лишь бы у него были хорошие кроссовки.
— Она многое для меня сделала.
— Сделала то, что должна была сделать любая мать! — взорвалась Ксения. — Это её обязанность была! А теперь она требует плату за родительский долг?
— Не кричи, — попросил Максим. — Тамара проснётся.
Их трёхлетняя дочь спала в соседней комнате. Ксения сбавила тон, но в глазах всё ещё пылал огонь.
— Максим, я серьёзно. Твоя мама не бедствует. У неё есть дом, пенсия, огород. Но она решила, что сын обязан её содержать. И знаешь что? Мы не будем этого делать.
Максим поднял глаза на жену. Впервые за годы брака она поставила ультиматум. И он не знал, что ответить.
Следующие два дня прошли в тяжёлом молчании. Максим ходил на работу, возвращался домой, играл с Тамарой, но мысли были совсем о другом. Мама не звонила. Это было странно и тревожно одновременно.
Ксения тоже молчала. Не ругалась, не настаивала на своём. Просто жила обычной жизнью, словно того разговора не было. Но Максим чувствовал – она ждёт его решения.
В четверг вечером он не выдержал. Набрал мамин номер.
— Максим? — голос Аллы был слабым, почти шёпотом. — Сынок, хорошо, что позвонил.
— Мам, как дела?
— Плохо, сынок. Очень плохо. Я вчера упала во дворе. Голова кружилась. Соседи помогли домой дойти.
Сердце Максима сжалось. Он представил маму, лежащую на асфальте, и стало стыдно за свои сомнения.
— Мам, может, к врачу сходить?
— На что? Денег нет даже на приём. А лекарства которые выпишет...
— Хорошо, — сказал Максим быстро. — Я завтра приеду, привезу денег.
Пауза. Потом довольный голос:
— Вот и хорошо. Я знала, что ты не бросишь маму.
Максим положил трубку и обнаружил, что Ксения стоит в дверях. Она всё слышала. Её лицо было спокойным, но глаза... В глазах было разочарование.
— Значит, решил, — сказала она тихо.
— Она упала. Голова кружилась. Может, правда плохо себя чувствует?
Ксения прошла в комнату, достала из шкафа сумку и начала складывать детские вещи.
— Что ты делаешь?
— Собираю вещи Тамары. Поедем к моей маме на выходные.
— Ксения, не устраивай сцен.
— Я не устраиваю сцен. Я просто не хочу смотреть, как мужа разводят на деньги. Даже если этот человек – твоя мама.
Максим почувствовал, как в груди всё сжимается. Жена никогда не была эмоциональной. Её спокойствие пугало больше, чем крики.
— Ксения, подожди. Давай поговорим.
— О чём говорить? — она не поднимала глаз от сумки. — Ты уже решил. Будешь давать ей деньги. Сегодня пять тысяч, завтра десять. А потом будем думать, как оплатить садик для Тамары.
— Не преувеличивай.
— Не преувеличиваю. Я знаю таких людей. Чем больше даёшь, тем больше они хотят.
Утром Максим проснулся один. Ксения и Тамара уехали к тёще ещё до рассвета. Дом казался пустым и холодным. Он сварил кофе, но не смог пить. В голове мешались мысли, а в груди росла тревога.
В девять утра зазвонил телефон. Мама.
— Максим, ты же сказал, что приедешь?
— Приеду, мам. После обеда.
— А деньги не забудь. Мне правда нужно.
Максим поехал в банк, снял пять тысяч и отправился к маме. Она жила в старом доме в центре города. Двухкомнатная квартира, которую оставил отец. Хорошее место, дорогое.
Алла встретила его на пороге. Выглядела она прекрасно – причёсанная, в новой кофточке, румяная.
— Сынок, как хорошо, что приехал!
— Мам, ты говорила, что упала...
— Упала, упала. Но уже лучше. Соседка Тамара принесла мазь хорошую.
Максим прошёл в кухню. На столе стояли дорогие конфеты, свежие фрукты, красивый торт.
— Мам, откуда это?
— Нина принесла. Она вчера в гости приходила.
— Нина? Которая пенсионерка?
— Ну да. У неё сын в Москве работает. Хорошо зарабатывает, помогает матери.
Максим почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Он понял.
— Мам, а что это у тебя на полке? — Максим указал на новую микроволновку.
— А, это? Купила на прошлой неделе. Старая сломалась.
— На прошлой неделе ты говорила, что денег нет на продукты.
Алла замялась.
— Ну... В рассрочку взяла.
— Мам, покажи договор.
— Какой договор? Зачем тебе?
— Покажи, мам.
Алла нехотя достала из ящика бумагу. Максим пробежал глазами. Микроволновка была куплена за наличные. Три дня назад.
— Мам, зачем ты врёшь?
— Я не вру! — Алла надулась. — Просто... Просто я имею право покупать, что хочу. Я всю жизнь экономила.
— Имеешь право. Но не за мои деньги.
— За твои? — голос Аллы стал истерическим. — Я тебя растила, кормила, одевала! Всю молодость на тебя потратила! А теперь пять тысяч жалко?
Максим достал из кармана конверт с деньгами. Положил на стол.
— Мам, это последний раз.
— Что значит последний?
— Значит, что больше не буду давать тебе деньги. У тебя есть пенсия, есть дом. Этого достаточно.
Алла побелела.
— Ты что, совсем сума сошёл? Я твоя мать!
— Именно поэтому я и говорю правду.
Максим поехал домой с чувством, что с плеч свалилась гора. Впервые за месяцы он чувствовал облегчение. Но дома его ждал новый удар – Ксения всё ещё не вернулась. Он позвонил ей.
— Привет, — сказала она сухо.
— Привет. Когда вернётесь?
— Не знаю. Может, завтра.
— Ксения, я был у мамы. Поговорил с ней. Сказал, что больше не буду давать деньги.
Пауза.
— Правда?
— Правда. Ты была права. Она покупает дорогие вещи и жалуется на нехватку денег.
— Максим... — голос Ксении смягчился. — Мне не нравится ссориться с тобой.
— Мне тоже. Возвращайся домой.
— Хорошо. Но если мама снова начнёт...
— Не начнёт. Я объяснил ей всё очень ясно.
Максим ошибался. Через час зазвонил телефон.
— Максим! — в трубке раздался голос Аллы. — Ты вообще офигел? Приехал, наорал на мать и уехал!
— Мам, я не орал.
— Орал! И сказал, что не будешь помогать! Я всю жизнь на тебя потратила!
— Мам, хватит. Мы это уже обсуждали.
— Хватит? Хватит?! — Алла завизжала. — Да знаешь что? Иди ты подальше! Вместе со своей противной!
Максим отключил телефон.
Следующие три дня мама не звонила. Максим даже начал думать, что она поняла и приняла его решение. Ксения с Тамарой вернулись домой, и жизнь вроде бы начала налаживаться.
Но в субботу утром в дверь позвонили. Максим открыл и увидел соседку мамы, тётю Тамару.
— Максим, мне неудобно, но... Твоя мама вчера упала в обморок. Мы скорую вызвали. Она сейчас в больнице.
Сердце Максима провалилось в пятки.
— Что случилось?
— Не знаю. Говорит, что давление подскочило. Но она очень переживает. Всё про тебя говорит.
Максим оделся и поехал в больницу. Нашёл маму в терапевтическом отделении. Она лежала бледная, но глаза горели привычным огнём.
— Максим! Сынок, ты приехал!
— Мам, как самочувствие?
— Плохо. Очень плохо. Врач говорит, что стресс. Я всё думаю, как ты со мной разговаривал...
Максим почувствовал укол вины. Может, он правда был слишком жёстким?
— Мам, я не хотел расстраивать тебя.
— Не хотел? — глаза Аллы наполнились слезами. — Ты сказал, что не будешь помогать родной матери!
— Мам, я сказал, что не буду давать деньги на покупки. Но если тебе действительно нужна помощь...
— Нужна, — быстро сказала Алла. — Очень нужна.
Ночью Максим не спал. Лежал и думал. С одной стороны – мама в больнице. С другой – слова жены, которые всё больше казались правдой. Утром он принял решение.
Вместо того чтобы ехать в банк, он поехал к маминой подруге Нине. Она жила в соседнем доме.
— Максим! — обрадовалась Нина. — Как хорошо, что зашёл. Как мама?
— Лежит в больнице. Тётя Нина, скажите честно – мама правда плохо себя чувствует?
Нина замялась.
— Ну... Она переживает.
— Переживает из-за чего?
— Из-за того, что вы поссорились.
— А до ссоры? Она жаловалась на здоровье?
— Не особо. Обычные старческие проблемы.
— Тётя Нина, а мама просила у вас денег?
— У меня? — Нина удивилась. — Да откуда у меня деньги? Я на пенсии.
— А торт? Конфеты? Мама сказала, что вы принесли.
— Какой торт? Я к Алле только чай пить прихожу. Она всегда угощает.
Максим понял. Мама покупала угощения на его деньги, а потом говорила, что их принесли подруги.
— Тётя Нина, а часто мама покупает что-то дорогое?
— Часто. На прошлой неделе новый телевизор купила. Говорит, что сын помогает.
У Максима похолодело внутри. Он дал маме деньги на лекарства, а она купила телевизор.
Максим поехал в больницу. Нашёл дежурного врача.
— Доктор, как самочувствие моей матери?
— Хорошо. Давление нормализовалось. Завтра выписываем.
— А что с ней случилось?
— Приступ повышенного давления. Но не критический. Скорее всего, стресс.
— Доктор, а платные лекарства нужны?
— Нет. Всё необходимое мы даём бесплатно.
— А платная палата?
— Зачем? У неё обычная двухместная. Соседка хорошая, тихая бабушка.
Максим кивнул и пошёл к маме. Она лежала и играла на телефоне.
— Мам, как дела?
— Плохо, сынок. Очень плохо. Врач говорит, что нужны дорогие лекарства.
— Какие лекарства?
— Ну... для сердца.
— Мам, я с врачом говорил. Все лекарства бесплатные.
Алла растерялась.
— Ну... может, он тебе не всё сказал.
— Мам, хватит. Я всё понял.
— Что понял?
— Что ты покупала телевизор на деньги, которые я дал на лекарства.
Алла побледнела.
— Кто тебе сказал?
— Не важно. Важно, что ты врала.
— Я не врала! Я имею право тратить деньги, как хочу!
— Имеешь. Но не мои деньги.
Максим развернулся и пошёл к выходу.
— Максим! — закричала мама. — Максим, вернись! Я твоя мать!
Он не обернулся.
Весь день Максим думал о мамином "козыре". Что она могла придумать? Но телефон молчал. Это было странно. Обычно мама названивала по несколько раз в день.
Вечером позвонил незнакомый номер.
— Максим? Это Света, двоюродная сестра. Мне неудобно звонить, но...
— Что случилось?
— Твоя мама приехала к нам. Говорит, что ты выгнал её из дома.
— Я не выгонял. Я отказался давать деньги.
— Она сказала, что ты отобрал у неё квартиру.
— Что?!
— Максим, я не хочу вмешиваться, но она рыдает. Говорит, что жить негде.
— Света, мама живёт в своей квартире. Я никогда не покушался на её жильё.
— Тогда почему она так говорит?
— Потому что хочет, чтобы родственники на меня надавили.
Пауза.
— Максим, но она такая несчастная...
— Света, скажи маме, что если она не прекратит врать, я вообще перестану с ней общаться.
Максим положил трубку. Руки дрожали от злости.
— Что происходит? — спросила Ксения.
— Мама поехала к родственникам. Рассказывает, что я отобрал у неё квартиру.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно. И знаешь что? Хватит. Я устал от этого спектакля.
Следующие два дня Максим получал звонки от родственников. Тётя Галя, дядя Петя, двоюродный брат Сергей. Все спрашивали, правда ли он выгнал мать из дома.
— Максим, — сказала тётя Галя, — твоя мама говорит, что ты сказал: "Живи как хочешь, денег не получишь".
— Тётя Галя, я сказал, что не буду давать деньги на покупки. Но квартира её, пенсия её. Никто её не выгонял.
— Но она же плачет...
— Она плачет, потому что привыкла получать деньги по первому требованию.
— Максим, она твоя мать.
— Именно поэтому я не хочу, чтобы она превратилась в попрошайку.
Но родственники не понимали. Для них он был плохим сыном, который бросил мать.
В среду вечером позвонил дядя Петя.
— Максим, твоя мама у нас. Я дам ей денег, а ты потом мне отдашь.
— Дядя Петя, не дам.
— Что?
— Не отдам. Если хотите помочь маме – помогайте. Но я не участвую в этом цирке.
— Максим, ты совсем озверел? Мать родная просит помощи!
— Дядя Петя, вы знаете, сколько мама получает пенсии?
— Откуда мне знать?
— Двадцать восемь тысяч. Плюс огород, плюс квартира без кредита. Этого мало для жизни?
Дядя Петя замолчал. Потом тихо сказал:
— Она говорила, что пенсия маленькая.
— Она многое говорит. Вы спросите соседей, как она живёт. А потом решайте, помогать ей или нет.
Максим положил трубку и выключил телефон. Хватит. Он устал оправдываться перед родственниками, которые знали маму только по её рассказам.
Неделю телефон молчал. Максим даже начал волноваться – не случилось ли что с мамой? Но Ксения успокаивала:
— Если бы что-то серьёзное произошло, родственники сразу бы позвонили.
Максим понимал, что жена права. Но всё равно было тревожно.
В субботу утром зазвонил домофон. Максим выглянул в окно и увидел знакомую фигуру у подъезда. Мама. С большой сумкой.
— Максим! — закричала она в домофон. — Открой! Я к тебе приехала!
Максим нехотя нажал кнопку. Через минуту мама стояла на пороге. Выглядела она театрально несчастной – красные глаза, поникшие плечи, старенькая куртка, которую она обычно надевала в огород.
— Сынок, я больше не могу. Родственники меня выгнали. Сказали, что устали от моих проблем.
— Мам, а почему ты не дома?
— Какой дом? Мне там жить не на что.
Максим посмотрел на её сумку. Она была полупустая. Если бы мама правда собиралась остаться, взяла бы больше вещей.
— Проходи, — сказал он.
Алла прошла в комнату, села на диван и тяжело вздохнула.
— Максим, я поняла свои ошибки. Может, правда требовала слишком много. Но теперь мне действительно нужна помощь.
— Какая помощь?
— Денег на дорогу домой.
Максим чуть не засмеялся. Значит, мама не собиралась оставаться. Ей нужны деньги на автобус.
— Мам, а на что ты сюда приехала?
— Последние деньги потратила.
— А родственники не дали на дорогу?
Алла замялась.
— Дали, но... я их потеряла.
— Потеряла?
— Ну да. В автобусе кошелёк украли.
Максим достал телефон и позвонил дяде Пете.
— Дядя Петя, мама у меня. Говорит, что вы её выгнали.
— Да не выгоняли мы никого! — удивился дядя. — Она сама уехала. Сказала, что помирится с тобой.
— А деньги на дорогу давали?
— Давали. Тысячу рублей.
— Спасибо, дядя Петя.
Максим положил трубку и посмотрел на маму.
— Деньги не теряла?
Алла покраснела.
— Ну... может, и не теряла. Просто потратила по дороге.
— На что?
— На еду. В дороге же кушать надо.
— Мам, от дяди Пети до нас два часа на автобусе. Ты потратила тысячу рублей за два часа?
— Ну... купила подарок для Тамары.
Алла достала из сумки дешёвую игрушку за сто рублей.
— А остальные девятьсот?
— Максим, ну хватит допрашивать! Дай денег на дорогу и всё!
Максим почувствовал, как внутри всё закипает. Мама приехала не мириться. Она приехала за деньгами. И снова врёт.
— Мам, садись. Мы серьёзно поговорим.
Алла насторожилась. По тону сына она поняла – дело плохо.
— Мам, тебе пятьдесят восемь лет. У тебя есть дом, пенсия, огород. Ты здорова, у тебя есть подруги. Но ты ведёшь себя как капризный ребёнок.
— Я не капризный ребёнок!
— Ведёшь. Ты врёшь родственникам, что я тебя выгнал. Врёшь, что денег нет. Покупаешь ненужные вещи, а потом жалуешься на бедность.
— Я имею право покупать, что хочу!
— Имеешь. На свои деньги. Но не имеешь права требовать мои деньги и врать, куда их тратишь.
Алла вскочила с дивана.
— Я тебя родила! Выкормила! Всю молодость потратила!
— Мам, это твоя обязанность была. Родители не делают детям одолжение, когда их воспитывают.
— Обязанность? Обязанность?! — Алла завизжала. — Значит, у меня только обязанности, а у тебя только права?
— У тебя есть право жить спокойно на пенсию. У меня есть право не содержать взрослого трудоспособного человека.
— Трудоспособного? Мне пятьдесят восемь!
— Мам, это не старость. Многие в твоём возрасте работают.
Алла села обратно на диван и заплакала. Но Максим больше не купился на слёзы.
— Мам, я дам тебе денег на дорогу. Но это действительно последний раз.
Прошёл месяц. Максим и Ксения съездили в отпуск, который наконец-то смогли себе позволить. Деньги, которые раньше уходили на мамины капризы, теперь тратились на семью.
Иногда Максим думал о маме. Интересно, как она живёт? Но узнавать не хотелось. Границы есть границы.
В воскресенье утром позвонила тётя Галя.
— Максим, твоя мама в больнице.
Сердце ёкнуло.
— Что случилось?
— Воспаление внутренних органов. Операция прошла хорошо, но она просит тебя приехать.
— Хорошо, приеду.
Максим поехал в больницу. Мама лежала бледная, но глаза были ясные.
— Максим, сынок! Ты приехал!
— Как самочувствие?
— Лучше. Врач говорит, через три дня выпишут.
— Это хорошо.
— Максим, мне нужна помощь. Справку для работы нужно оформить, а я сама не могу...
Максим улыбнулся. Даже в больнице мама не могла удержаться от просьб о помощи.
— Хорошо, помогу со справкой. Но только со справкой.
— А денег дашь?
— Нет.
Алла вздохнула.
— Я думала, что болезнь тебя образумит.
— Образумила. Окончательно.
Максим помог оформить справки, убедился, что мама идёт на поправку, и уехал домой. Он сделал то, что должен делать сын – помог в болезни. Но деньги давать не стал.