Думал, на ночь придётся оставить, чтоб утром проснуться с ответом. Но оказалось короче. Пришлось уступить компьютер сыну, ибо мы его сменили, и у меня не ставились картинки. – Я сел в стороне и отключился от всего. И – пожалуйста. Когда я вернулся в этот мир, ответ у меня уже был.
Вы, читатель, согласитесь, что изображён утренний рассвет. Именно утренний. Закат был бы с рыжиной.
Так вот рассвет лично для меня очень многозначителен. (И я его почти никогда не вижу. Ибо просыпаюсь и встаю при уже высоко стоящем солнце.)
А раз…
Это было после окончания 10 класса и получения аттестата зрелости. Теперь надо было нести его с другими документами в институт. – В какой?
Был же я пай-мальчик, очень послушный, ибо рос с войны без отца, красавица-мама ради меня больше не вышла замуж. А я в ответ был просто шёлковый. Папу мне как бы заменила тётя, мамина сестра. Старше её. Образованная. Крепко стоящая на ногах. Не то, что мама – с неполным средним образованием. Тётя (да и дядя, брат мамы) ежемесячно слали нам деньги. Поэтому я и смог получить высшее образование.
И вот пришло время это высшее выбирать, и тётя хотела, чтоб я пошёл в медицинский, ибо сама была врачом.
Жили мы с ней тогда в разных городах (а до того мы жили у неё). И она письмами распоряжалась, чтоб я пошёл в медицинский (он к тому ж и был в нашем городе, даже просто через дорогу.) А я не хотел.
Тётя была человек волевой и на работе веский. Её отпустили, и она приехала уламывать меня лично.
А я не хотел.
Дни шли за днями. И они были плохими для всех.
Но однажды я проснулся ночью, крадучись вышел из комнаты (у нас была комната в коммунальной квартире), и пошёл на реку. Она недалеко текла. И там, на берегу я встретил рассвет. И он укрепил меня в твёрдости, что я пойду не в мед, а в политех.
Вернулся я домой уже при ярком свете дня. И таким тоном сказал, что иду в политех, что тётя смолчала, собрала вещи и уехала.
Это был мой первый шаг взрослого человека. Я тогда ещё и с девочками не гулял. Не было повода чем-то быть против взрослых.
А тут…
А тут я успел до этого озарения прочитать, что такое в христианстве Великая суббота. Так я атеист. Воинствующий. Но в 6 лет (из-за атомной бомбардировки) я чуть не стал верующим. Видел Бога со свитой на небе во время одной зарницы. Поэтому я впечатлился этим рассказом, что похороненный в ночь на субботу Христос душою улетел из пещеры, где похоронили его тело и завалили вход огромным камнем. Улетел в Ад. И с наступлением субботы стал оттуда освобождать Адама, Еву и всех праведников, живших и умерших за время от Адама и Евы по этот, субботний, день. – Вот я, глядя на эти сполохи света в небе Манессье, думал осторожно: что это? Неужели это души праведников летят в Рай Небесный? – Мою мысль останавливало то, что они летели из света во тьму. Мало, что вверх, и это-де хорошо. – А во тьму?...
Пока меня не озарило, что Манессье ж художник времени послеабстракционистского. А абстракционисты-то сознанием своим считали, что они непосредственно чувства выражают, минуя изобразительность. Вот, думаю я теперь, Манессье и выразил – чуть ли не от ума – чувство освобождения, какое испытывали праведники после веков пребывания в Аду. Внизу-внизу. Летя вверх… Как я в то утро освободился от управления старшими.
29 августа 2025 г.