Следующие несколько дней лагерь напоминал муравейник, готовящийся к осаде. Мастер Юй и Танг Сань дни и ночи проводили в глубоких рассуждениях, склонившись над свитками и схемами. Идея была безумной, рискованной и единственно возможной: не просто научить Нэчжу использовать систему этого мира, а переплавить его наследие во что-то новое, что будет подчиняться здешним законам, но черпать силу из его собственной, божественной сущности.
— Ты — не семя, которое нужно проращивать, — объяснял Мастер Юй, его пальцы водили по схеме, напоминающей сложный энергетический узор. — Ты — взрослое дерево, которое нужно пересадить в новую почву, не сломав корни. Мы не будем выращивать в тебе силу с нуля. Мы будем... трансмутировать уже имеющуюся.
План был таков: использовать уникальные познания Танг Саня в работе с душами боевого духа и его собственный опыт создания скрытого оружия, чтобы создать для Нэчжи фокус — артефакт, который станет проводником и усилителем его внутренней силы, аналогом его утраченных легендарных артефактов, но работающим по правилам Боевого Континента.
— Мне нужен твой Обруч, — сказал Танг Сань как-то вечером, подходя к Нэчже. — Не настоящий. Его ощущение. Его... суть. Закрой глаза. Вспомни его вес на своей руке. Вспомни звук, с которым он поражает врага. Вспомни, как он возвращается к тебе.
Нэчжа закрыл глаза. Он мысленно вернулся к тысячам битв. Он чувствовал знакомую тяжесть золота, слышал свист рассекаемого воздуха, видел вспышки света при ударе. Он погружался все глубже, и золотой свет начинал пульсировать в такт его сердцу.
Танг Сань сидел напротив, его собственное сознание, усиленное Всемогущей Паутиной, тончайшими нитями касалось сознания Нэчжи, считывая, запоминая, понимая саму природу этого оружия.
Работа закипела. Танг Сань, используя редкие металлы, припасенные для своих метательных снарядов, и несколько звериных костей, добытых Оскаром и Дай Мубэем, начал ковать. Это была не обычная ковка. Он вплавлял в металл не только огонь и силу, но и свою духовную энергию, выступая в роли проводника. Он пытался не создать копию, а воссоздать эхо легендарного артефакта в материи этого мира.
Нэчжа в это время медитировал, погруженный вглубь себя. Мастер Юй направлял его, помогая не выпустить наружу разрушительный поток, а пропустить его через воображаемое горнило, сжать, очистить и направить в заготовку, которую создавал Танг Сань.
Процесс был мучительным для обоих. Танг Сань бледнел от истощения, его руки дрожали, но он не останавливался. Нэчжа корчился от боли, его тело лотоса, не привыкшее к таким манипуляциям, протестовало, но он держался.
И вот настал ключевой момент. Танг Сань, почти падая от усталости, поднес раскаленную докрасна металлическую заготовку — браслет сложной работы с выгравированными узорами, напоминающими лепестки лотоса — к Нэчже.
— Теперь... твоя очередь! — выдохнул он. — Вдохни в него жизнь! Не ярость! Свою волю! Свою суть!
Нэчжа вложил руки вокруг раскаленного металла, не чувствуя боли. Он выдохнул. И не огонь, а поток чистого, золотого света, его воли, его непокорного духа хлынул в браслет.
Раздался ослепительный всполох. Воздух затрепетал, и по лагерю прокатилась волна энергии, заставившая всех остальных отшатнуться.
Когда свет угас, Нэчжа и Танг Сань сидели на земле,оба изможденные. Но в руках у Нэчжи лежал браслет. Он был теплым и пульсировал ровным, мощным золотым светом. Он выглядел как простая, но искусная работа мастера, но от него исходила сила, заставляющая трепетать душу.
— Попробуй, — прошептал Танг Сань, едва шевеля губами.
Нэчжа с трудом поднялся. Он сконцентрировался. Не на ярости. На чувстве защиты. На памяти о битве с тенью, о друзьях, что стояли за его спиной.
Он бросил браслет.
Он не полетел с сокрушительным грохотом. Он понесся по идеальной дуге, оставляя за собой след из золотых искр, и врезался в тренировый манекен не с громовым ударом, а с резким, чистым звуком рассекаемой энергии. Манекен не разлетелся в щепки — он был разрезан пополам с идеально гладкими, оплавленными краями.
Браслет описал плавную дугу и вернулся обратно на запястье Нэчжи.
Он работал. Он подчинялся. Он был его.
В этот момент Душа Боевого Духа Нэчжи — Пылающий Лотос — проявилась сама собой. Но теперь она выглядела иначе. Она стала больше, четче, ее лепестки были не из мимолетного пламени, а из сконцентрированного золотого света. И вокруг нее, пульсируя, вращалось не одно, а два кольца духа. Второе — ярко-золотое, того же оттенка, что и новый артефакт.
Он не просто создал оружие. Он эволюционировал. Его душа, наконец-то обретя проводник и точку опоры в этом мире, совершила качественный скачок.
Нэчжа смотрел на свое запястье, на которое теперь был надет символ его прошлого и ключ к его будущему в этом мире. Он сжал кулак. Сила текла по его жилам, не разрушая, а наполняя его. Это была его сила. Но теперь — их метод.
Он обернулся и посмотрел на Танг Саня, на Мастера, на подбежавших Сяо У, Оскара и Дай Мубея. Он не сказал «спасибо». Он кивнул. Всего один раз. И в этом кивке было больше, чем в тысяче слов.
Он больше не был изгнанником, пытающимся выжить. Он стал Небесным Лотосом. Воином двух миров. И он был готов.