Возвращение в офис после больницы было похоже на погружение в аквариум с затхлой, мутной водой. Все те же звуки — гул голосов, щелчки клавиатур, шипение кофемашины. Все те же запахи — перегар от энергококтейлей, кисловатый дух напуганной посредственности и сладковатый аромат чьих-то духов, пытающихся это все перебить.
Петя машинально занял свое место на платформе, отряхивая невидимую пыль с идеально чистого стола. Его пальцы сами собой потянулись к смарту. «Совещание на третьей платформе…». Он отправил сообщение подчиненным, даже не глядя на экран. Взгляд его уперся вверх, туда, где под самым куполом, в лучах искусственного солнца, сидела она. Бесс.
Он поморщился. «Зануда в охровом комбинезоне». Но что-то щелкнуло внутри. Он всмотрелся. Никакой пудры, никаких фантазийных завитушек, которые он теперь видел насквозь. Ее лицо было… настоящим. Резким, недружелюбным, но своим. Живым камнем в ручье пластиковых кукол. В отличие от размалеванной Памелы, которая с другого конца зала строрила ему глазки, и он теперь ясно видел прыщи под толстым слоем голографической штукатурки.
Он поймал себя на том, что автоматически, по старой пикаперской привычке, послал Бесс легкую, ничего не значащую улыбку. Ответный взгляд был неприязненным.
И тут его внимание перехватило движение. К Бесс подошел тот самый блондин с синими, до неприличия яркими глазами — Алекс. Его слух, обостренный последними событиями, донес обрывки фразы: «…принес, как договаривались…». Алекс протянул ей убогий соломенный букетик. И силой их общего воображения — его наглой уверенности и ее молчаливого согласия — солома преобразилась в роскошный букет из лилий. Бесс взяла его без тени улыбки, сунула в кружку от кофе — и кружка послушно превратилась в изящную фарфоровую вазу. Не голограмма. Предметы изменили свою суть.
Петя замер. Это было невообразимо. Он привык, что девушки приукрашивают себя. Но чтобы менять реальность вокруг себя так легко, так буднично… Это попахивало чем-то опасным и невероятно притягательным.
Щемящее, неприятное чувство кольнуло его под ложечкой. Не ревность. Скорее досада человека, которого не позвали на интересную вечеринку. И смутное, едва уловимое ощущение, что эта девушка — его единственная ниточка к тому безумному, но настоящему миру, из которого его выдернули. К тому, что был реальнее этой дурацкой офисной аквариумистики.
Синеглазый Алекс ушел так же незаметно, как и появился. Бесс собрала вещи и поплыла к выходу на своих пеших летунах. Петя инстинктивно рванулся за ней, но его тут же перехватила Лиличка с дурацким вопросом о совещании.
— Петя, а когда точно собрание? — спросила она таким тоном, будто он собирался выбирать не время для летомобилей, а невесту, и она уже почти победила.
Он отмахнулся от нее, бросил какую-то бестолковую задачу про анализ уродского макета, и пока Памела с Лиличкой выясняли, кто главнее, юркнул к лифту.
Он должен был понять. Что это за игра? И как в нее вступить?