Возвращение
Поезд медленно въезжал на заснеженную станцию.
Катя прижалась лбом к стеклу и видела, как за окном проплывают огни, припорошенные снегом крыши и улицы, по которым не торопясь шли люди, кутаясь в шарфы.
Всё казалось нереально тихим после её шумного города.
Она не была здесь десять лет.
С тех пор как в последний раз закрыла за собой дверь родительского дома и решила, что маленькие города — не для неё.
А теперь сидела с чемоданом и с какой‑то странной лёгкостью на душе.
— Всего на праздники, — тихо напомнила себе.
Когда ступила на перрон, морозный воздух защипал щёки, а запах снега и хвои оказался таким знакомым, что на секунду захотелось просто стоять и дышать.
***
Площадь встретила её гирляндами, огоньками в витринах и ароматом корицы.
Ветер приносил запах горячего глинтвейна и свежей выпечки.
Катя застыла у маленького кафе на углу: в окнах тёплый свет, а на стекле нарисованы белые снежинки.
Она зашла внутрь просто чтобы согреться.
Колокольчик над дверью звякнул, и в нос ударил сладкий запах корицы, кофе и чего‑то ещё — детства.
Внутри было немного людей. За стойкой кто‑то что‑то писал, наклонившись над бумагами.
Катя сняла перчатки, подошла и хотела уже поздороваться, как человек поднял голову.
И мир на секунду остановился.
Артём.
Тот самый.
Он чуть прищурился, будто не верил своим глазам.
— Катя?
Она с трудом выдохнула:
— Привет.
Кафе
— Я… — Катя взяла себя в руки. — Я зашла просто погреться.
— Конечно, — Артём обошёл стойку и показал на столик у окна. — Садись. Я принесу что‑нибудь горячее.
Она опустилась на стул, машинально стягивая шарф. Внутри было тепло, и стекло напротив затуманилось от дыхания. За окном медленно падал снег — и всё, что происходило вокруг, казалось тихим кино без звука.
Через минуту он поставил перед ней кружку.
От напитка поднимался пар, пахло корицей и мёдом.
— Ты давно приехала? — спросил он.
— Только что. На праздники.
— Праздники… — он кивнул, будто проверяя на вкус само слово. — В детстве ты всегда их любила.
Она улыбнулась.
— А ты помнишь?
— Некоторые вещи не забываются, — просто сказал он.
***
Они говорили о пустяках: о том, как изменилась площадь, как в городе открылось новое почтовое отделение.
Он не спрашивал, почему она уехала тогда, и не говорил, что сам остался.
Только время от времени их взгляды сталкивались — и в этих коротких встречах было больше, чем в словах.
Когда посетители разошлись, он сел напротив.
Катя заметила: в нём многое изменилось.
Он стал взрослее, увереннее, но в глазах всё так же было то спокойное, тёплое море, в котором ей когда‑то хотелось утонуть.
— Ты теперь владелец кафе? — спросила она.
— Да. Давно мечтал, — сказал он. — Хотел, чтобы в этом городе было место, куда люди заходят и дышат спокойнее.
— Получилось, — тихо сказала Катя, и пальцы её обхватили кружку, будто пытаясь удержать в ладонях всё это тепло.
***
Снаружи за окном загорелись гирлянды.
Она смотрела на огни и понимала, что внутри становится странно тихо.
Будто город пытался напомнить: иногда прошлое ждёт тебя там, где ты меньше всего ждёшь.
Дни в кафе
Сначала она зашла на следующий день — просто за кофе.
Потом на третий — «потому что холодно».
А потом поняла, что ноги сами ведут её в это кафе на углу.
Каждое утро он уже был там: раскладывал свежую выпечку, ставил горшки с еловыми ветками на подоконники.
Когда она входила, колокольчик звенел как будто чуть мягче, чем для остальных.
— Опять ты, — сказал он как‑то раз, протягивая ей чашку. — Неужели дома нет кофе?
— Есть, — улыбнулась она. — Но дома нет этого запаха.
Он поднял бровь:
— Корицы?
— Или чего-то другого, — ответила она уклончиво.
***
Время в этих стенах тянулось иначе.
Она сидела у окна, писала заметки на ноутбуке, слушала тихую музыку и редкие разговоры за стойкой.
Иногда они перекидывались парой фраз — как будто продолжали разговор, который не закончился десять лет назад.
— Помнишь школьный двор? — спросил он однажды, наливая ей чай.
— И как мы прятались там от физкультуры? — засмеялась она.
— Я-то думал, ты меня просто заманила на лавку, чтобы отдать тетрадку.
— Тетрадку, — повторила она и вдруг почувствовала, что смех становится теплее, чем ожидалось.
***
Чем дольше она оставалась в этом городе, тем больше он оттаивал внутри.
И однажды, когда снег валил с утра, а на улице почти никого не было, он сказал:
— Завтра местные ребята идут на каток. Хочешь — приходи.
Катя удивилась приглашению, но кивнула.
— Ладно. Я всё равно давно не стояла на коньках.
— Отлично, — в его голосе мелькнуло что‑то похожее на радость. — Будет весело смотреть, как ты падаешь.
И, уходя, поймала себя на том, что давно не ждала завтрашнего дня так сильно.
Каток
Вечером городок будто заснул под толстым одеялом снега.
На площади горели гирлянды, музыка тихо доносилась из динамиков, а посреди — ледяной каток, вокруг которого стояли лавочки и ёлки, увешанные игрушками.
Катя пришла чуть раньше.
Взяла коньки напрокат и долго возилась со шнурками, пока не услышала за спиной знакомый голос:
— Боишься выйти на лёд?
Она подняла голову — и встретила его взгляд.
В тёмной куртке и вязаной шапке он казался каким-то совсем не городским: будто этот вечер был его стихией.
— Я просто давно не каталась, — честно призналась она.
— Тогда держись за меня, — сказал он и протянул руку.
***
Первые шаги были смешными: лёд скользкий, колени дрожат, пальцы судорожно цепляются за его рукав.
Он смеялся — негромко, но так, что от этого смеха становилось теплее, чем от горячего чая.
— Отпусти, — решилась она. — Я сама попробую.
— Если упадёшь, поднимать не буду, — предупредил он.
— Посмотрим.
И она отпустила.
Проехала пару метров, но тут же пошатнулась.
Он успел подхватить её прежде, чем она упала, и они замерли посреди катка — слишком близко друг к другу.
Катя услышала только его дыхание и собственное сердцебиение.
— Всё так же, — сказал он тихо. — Всегда несёшься вперёд, даже если лёд под ногами скользкий.
— А ты всё так же подстраховываешь, — ответила она.
Он улыбнулся, и в этот момент заиграла медленная музыка, как будто специально для них.
***
Катание растянулось до вечера.
Они смеялись, кружились, падали и снова вставали.
И в какой-то миг Катя поняла: этот маленький каток вернул ей не только детство, но и что-то важное, что она давно потеряла — лёгкость быть рядом.
Поздний разговор
Они шли медленно, по узкой улице, где фонари рисовали на снегу золотые пятна.
Город был тихим, только снег мягко хрустел под ногами.
Катя куталась в шарф и старалась идти не глядя на него — и всё равно чувствовала его присутствие рядом, спокойное и надёжное, как раньше.
— Ты знала, что уедешь тогда? — вдруг спросил он, не останавливаясь.
Она задумалась.
— Да. Знала. Просто не сказала никому.
— Даже мне.
— Особенно тебе, — призналась она и остановилась.
Он обернулся.
— Потому что если бы сказала, — продолжила она тихо, — ты бы попробовал остановить. А я так боялась остаться, Артём. Мне казалось, что если не сбегу отсюда, всё будет одно и то же.
Он молчал.
Только ветер тронул его волосы.
— И? — спросил он.
— А потом я поняла, что потеряла не город. — Она подняла на него взгляд. — Потеряла тебя.
Эти слова будто зависли в морозном воздухе, как пар.
Он сделал шаг ближе.
— Ты думаешь, можно просто вернуться?
— Я не знаю, — честно сказала она. — Но я знаю, что теперь мне не хочется бежать.
***
Они дошли до её дома.
Он помог снять перчатки, и на секунду их пальцы соприкоснулись — короткое, но такое тёплое прикосновение, что сердце вдруг сжалось.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной, — ответила она.
Он ещё немного постоял на крыльце, а потом ушёл.
И Катя долго смотрела ему вслед через окно, не понимая, откуда в ней взялась эта лёгкая, но настоящая надежда.
Утро и вкус корицы
Утро пришло тихо, без спешки.
Снег падал медленно – медленно. Катя сидела на подоконнике и наблюдала, как в городке зажигаются огоньки окошек и город потихоньку просыпается.
Сегодня она должна была уезжать.
Чемодан стоял собранный у двери.
Но что-то внутри упрямо не хотело ставить точку.
***
Перед тем как уйти, она ещё раз зашла в кафе.
Колокольчик звякнул, и запах корицы будто накрыл её целиком, как плед.
За стойкой он, как всегда, что-то писал в блокноте.
— Ты пришла попрощаться? — спросил он, поднимая взгляд.
— Наверное.
Он поставил перед ней чашку кофе, а рядом маленькую баночку с палочкой корицы, перевязанную верёвкой.
— Возьми, — сказал он. — Чтобы, если захочешь вернуться, запах напомнил дорогу.
Она посмотрела на него.
— А если я не захочу уезжать?
Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло то, что грело сильнее любого напитка.
— Тогда, Катя, — тихо произнёс он, — останься.
***
И в этот миг она вдруг поняла одну простую вещь: иногда мы уезжаем только для того, чтобы дорога привела нас туда, где нас всегда ждали.