Поездка во Владивосток была запланирована ещё три месяца назад. Наша фирма отправляла меня на стройку нового завода — проверить, как идёт монтаж оборудования. Жена Света сначала предлагала лететь самолётом, но я настоял на поезде. «Андрей, ну зачем тебе эти семь суток в дороге?» — говорила она, собирая мне чемодан. А зачем? Может, хотелось отдохнуть от московской суеты, посмотреть в окно на бескрайние просторы, почитать книжку. В тридцать девять лет начинаешь ценить такие моменты тишины.
Утром 15 ноября приехал на Ярославский вокзал за час до отправления. Платформа гудела, как улей — пассажиры тащили чемоданы, обнимались с родственниками, суетились возле вагонов. Я нашёл свой двенадцатый вагон, показал QR-код проводнице — молодой женщине с усталыми глазами и табличкой «Галина Петровна». Она сверила мой паспорт с билетом и кивнула: «Семнадцатое место, нижняя полка, проходите».
Вагон был обычный плацкартный — четыре полки в купе, проход посередине, окна ещё грязные после утренней мойки. Пахло свежим бельём и слабо — дезинфекцией. Место семнадцать оказалось у окна, что меня обрадовало. Разложил вещи, достал термос с кофе, который заботливо приготовила Света. Семь суток пролетят незаметно, — подумал я, устраиваясь на своём месте.
Поезд тронулся в 13:20 точно по расписанию. Я уже успел познакомиться с соседями: напротив сидела пожилая женщина с внучкой, ехавшие в Новосибирск к родственникам. На верхней полке надо мной устроился молчаливый парень лет двадцати пяти с наушниками. А вот место 21, через проход от меня, занимал тот самый мужчина средних лет с серьёзным лицом и аккуратной бородкой.
Примерно через полчаса после отправления, когда мы уже миновали Мытищи, этот мужчина открыл стоявшую рядом с ним переноску. Я сначала не обратил внимания — думал, вещи разбирает. Но потом из переноски выпрыгнул крупный рыжий кот и, не раздумывая ни секунды, прыгнул на мою багажную полку.
— Рыжик, слезай оттуда! — негромко сказал хозяин, но кот и ухом не повёл.
Я посмотрел на мужчину, потом на кота, который теперь сидел прямо над моей головой и смотрел на меня сверху вниз. В этот момент проводница проходила мимо с тележкой, предлагая чай.
— Простите, — обратился я к хозяину кота, — а это… законно? Кот в переноске должен быть, разве нет?
Мужчина смущённо улыбнулся:
— Документы на него есть, справка ветеринарная. Просто он не любит сидеть в переноске долго. Сейчас его уберу.
Но убирать кота хозяин не торопился. Рыжик между тем освоился на полке и начал умываться, время от времени поглядывая на меня. Запах чая из подстаканника хозяина смешивался с лёгким ароматом кошачьей шерсти. Ну и дела, — думал я, пытаясь читать книжку, но постоянно ощущая на себе взгляд сверху.
Через час кот спрыгнул с полки и направился в сторону туалета. Пожилая женщина напротив ойкнула:
— Ой, кисонька! А он не убежит?
— Не убежит, — спокойно ответил хозяин, — он умный.
Парень с верхней полки снял наушники:
— Слушайте, а если у кого аллергия? Моя девушка от кошек чихает жутко.
Я почувствовал, как начинает назревать конфликт. С одной стороны, кот вроде бы не мешает — сидит тихо, не орёт. С другой стороны, правила есть правила. И потом, что если он решит справить нужду где-нибудь не там, где положено?
Хозяин кота, видимо, понял, что атмосфера накаляется:
— Извините, если доставляю неудобства. Могу обратиться к проводнице, чтобы пересадили в другое место.
В этот момент появилась Галина Петровна с постельным бельём. Увидев кота, который как раз возвращался из своего путешествия по вагону, она остановилась:
— А это что за самодеятельность? Животные должны находиться в переносках!
***
— У меня все документы, — начал объяснять хозяин кота, доставая папку с бумагами. — Справка от ветеринара, билет на животное оплачен…
Галина Петровна взяла документы, внимательно изучила. Кот тем временем снова запрыгнул на мою полку и уселся, как египетская статуэтка.
— Документы в порядке, — сказала проводница, — но правила перевозки животных требуют содержания их в переносках. Исключения только для служебных собак.
Я почувствовал, что все смотрят на меня — ведь кот сидит над моим местом. Сейчас я скажу что-то, что определит атмосферу в нашем купе на ближайшие семь суток.
И тут случилось неожиданное. Кот потянулся, зевнул и… начал мурлыкать. Не громко, но отчётливо. Звук стука колёс по рельсам смешался с кошачьим мурчанием, и почему-то стало очень уютно. Я посмотрел на хозяина кота — в его глазах читалась искренняя тревога.
А что, собственно, плохого делает этот кот? — подумал я. — Сидит тихо, никого не трогает. Да и мурчание действует успокаивающе.
— Знаете что, — сказал я, обращаясь к проводнице, — если документы в порядке, то пусть сидит. Мне не мешает.
Галина Петровна удивлённо посмотрела на меня, потом на кота, потом снова на меня:
— Ну если пассажир не возражает… Только следите, чтобы кот не создавал неудобств другим.
Хозяин кота — как выяснилось, его звали Михаил Семёнович, и он ехал в Хабаровск к дочке — благодарно кивнул:
— Спасибо большое. Честное слово, Рыжик — самый воспитанный кот на свете. Даже в туалет ходит только в свой лоток.
Пожилая женщина напротив улыбнулась:
— А я люблю кошек. У меня дома три живёт.
Парень с верхней полки тоже расслабился:
— Да ладно, подумаешь. Главное, чтобы не царапался.
Рыжик между тем спустился с полки, обошёл наше купе, обнюхал всех пассажиров и вернулся на своё место — на багажную полку над моей головой. Видимо, решил, что отсюда лучший обзор, — подумал я, и сам удивился, что больше не раздражаюсь.
К вечеру я уже привык к негромкому мурчанию над головой. Михаил Семёнович угостил всех домашними пирожками, которые ему напекла дочка. Мы пили чай, разговаривали о жизни, а Рыжик время от времени спускался поздороваться с каждым из нас.
Теперь, когда поезд подходит к Владивостоку, я понимаю, что эта поездка получилась совсем не такой, как я планировал. Семь суток с котом над головой — звучит как начало анекдота. А получилось — просто жизнь. Обычная, человеческая, с мелкими неудобствами и неожиданными радостями. Рыжик так и провёл всю дорогу на моей полке, а я привык засыпать под его мурчание. Странно, но дома в Москве мне теперь этого мурчания не хватает.