Как и почему депрессия отступает
перед немедикаментозным лечением
когнитивно-поведенческой терапии.
Будучи не просто живым организмом, но личностью, каждый человек является существом психическим, и эта часть нашего бытия также подвержена недугам, как и тело. Так называемые высшие психические функции, к которым относятся осознание, память, внимание, мышление, восприятие, воображение и речь — далеко не фиксированные состояния.
Ежедневно воспринимая нагрузки в ходе какой-либо сложной деятельности (учёба, работа, спорт), на отдыхе и в повседневных делах вроде приёма пищи, мы не остаёмся одинаковыми каждую секунду. Так, чувство голода может вызвать неосознаваемую озлобленность, а вкусный обильный обед — благостное расположение духа; череда неудач грозит нетерпением, раздражительностью или унынием, а успех и спортивные игры наделяют желанием жить и действовать немедленно. Но наибольшее влияние на нашу психику оказывает здоровье, и нередко она сама воздействует на него. Причём её давление может быть довольно велико.
Те, кто тем или иным образом сталкивался с душевными расстройствами (у себя ли, у близких или знакомых), знает на что они способны и как трудно вырваться из их заколдованного круга. Опасность кроется в том, что мы не привыкли воспринимать болезнью то, что, как нам кажется, касается всего лишь настроения. Однако затянувшиеся печаль, отрешённость и/или безразличие вдруг, совершенно внезапно, могут оказаться физическим недугом, несущим риски для жизни.
В лечении психических заболеваний традиционно существует три основных подхода: медикаментозный, электросудорожный и когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Доказательством результативности первых двух выступают, помимо внешних проявлений улучшения состояния пациента, физиологические изменения, наблюдаемые в его мозге по прошествии соответствующего курса. Что же до разговоров с психологом, назначенных им занятий искусствами, общением с животными и другими приёмами нелекарственного воздействия, то в их защиту сказать особо-то и нечего. Кроме, конечно, наблюдаемого эффекта выздоровления.
Однако теперь исследователи из Галле-Виттенбергского университета имени Мартина Лютера (MLU) и Мюнстерского университета обнаружили, что психотерапевтическое воздействие влечёт вполне измеримые изменения в структуре мозга. Это означает, что речам о том, будто всё действие КПТ сводится к эффекту простого плацебо, который, как известно, проходит без поддержания его «легенды», положен конец. Критика, заявлявшая что-то вроде «вам стало лучше только потому, что вы поверили, а не потому, что метод работает», получила исчисляемый контраргумент в виде реальных фактов. Более того, данная работа может служить поиску научных обоснований результативности механизмов поведенческой терапии и составлению более действенных планов лечения.
Как указывают авторы в статье, опубликованной в журнале Translational Psychiatry, около 280 миллионов человек во всем мире страдают от тяжёлой депрессии. Опасность этого расстройства кроится в изменении массы переднего гиппокампа и миндалевидного тела — областей лимбической системы, отвечающих за обработку и контроль эмоций. Это физические процессы, буквально преобразующие работу мозга. Сегодня, несмотря на все споры, обесценивавшие её, когнитивно-поведенческая терапия всё-таки является признанным методом лечения такой депрессии — этому способствует его устойчивая эмпирическая результативность. Теперь же у науки есть механизм того, как это работает.
«КПТ приводит к позитивным изменениям в образах мышления, эмоциях и поведении. Мы предполагаем, что этот процесс также связан с функциональными и структурными изменениями в мозге. Этот эффект уже был продемонстрирован при медикаментозной терапии или электростимуляции, но пока не доказан для психотерапии в целом», — рассказывает профессор Ронни Редлих, заведующий кафедрой биологической и клинической психологии в Университете Мелвилла-Луи.
Для исследования мозга 30 участников, страдающих острой депрессией, учёные сравнили данные их структурной магнитно-резонансной томографии. Она проводилась до и после 20 сеансов терапии, чтобы рассмотреть изменения размеров, формы и расположения тканей мозга. На фоне этого изучались трудности испытуемых в определении и описании чувств — как поясняет психолог Эстер Цвики из MLU, возможность наиболее полно можно провести такой анализ симптомов заболевания предоставляют клинические интервью. Кроме того, были привлечены ещё 30 человек — на этот раз это были здоровые участники, не проходившие терапию, выступившие в роли контрольной группы.
Это было удивительно, но работа выдала довольно чёткие результаты: по окончании терапии у 19 пациентов практически исчезли острые симптомы депрессии. Но самое главное — впервые удалось задокументировать специфические анатомические преобразования в структуре самого сложного органа человека. Анализ интересующих областей мозга, разрушаемых недугом, выявил значительное увеличение серого вещества у пациентов.
«Мы наблюдали значительное увеличение объёма серого вещества в левой миндалине и правом переднем гиппокампе», — рассказывает Эстер Цвики.
Хотя связи с общим улучшением симптомов пока выявлено не было, всё же прирост в объёме правой миндалины показал корреляцию с улучшением способности испытуемых распознавать чувства. Обнаружилась чёткая связь: чем более выраженным оказалось увеличение, тем лучше пациент мог понимать свои эмоции и управлять ими. Эти и другие данные исследования позволяют утверждать, что КПТ воздействует не только на психопатологию, но и на структуру мозга.
«Эффективность когнитивно-поведенческой терапии была известна уже давно. Теперь, впервые, у нас есть надёжный биомаркер влияния психотерапии на структуру мозга. Проще говоря, психотерапия меняет мозг», — объясняет Ронни Редлих.
Алгоритм складывается простой, но эффективный: исследуемый метод вызывает увеличение общей площади поверхности миндалевидного тела, которое ведёт пациента к выздоровлению, повышая его эмоциональную осознанность. Этот эффект, наблюдаемый ранее в исследованиях медикаментозной терапии, не только доказывает действенность подхода, но и подчёркивает его значимость для будущих поведенческих исследований.
При всей важности своего открытия, авторы делают существенную ремарку: эта работа не возводит КПТ на пьедестал психиатрии — принципиально лучшего или худшего метода лечения попросту не существует. Одним людям лучше поможет фармакология, другим — электростимуляция, но для начала, во избежание так называемых побочек, можно и нужно попробовать как раз когнитивно-поведенческую терапию. Возможно, «тяжёлая артиллерия» может просто не понадобиться.
«Поэтому ещё более обнадёживает то, что в нашем исследовании мы смогли показать, что психотерапия является столь же эффективной альтернативой с медицинской и научной точки зрения», — заключает профессор Редлих.