Этот вопрос, звучащий сегодня все громче, от тихих лесных ручьев Кавказа до могучего и холодного Анадыря, не имеет простого ответа. Мы привыкли винить во всем крупные корпорации с их трубами и стоками, и доля правды в этом есть. Но есть и другой враг, более тихий, невидимый и оттого еще более коварный. Он действует ночами, оставляя после себя безмолвные, мертвые водоемы. Это браконьер. Но если присмотреться внимательнее, окажется, что тени на воде отбрасываем мы все.
Главным орудием массового поражения в арсенале современного браконьера давно уже не стала сеть. Ее место заняла электроудочка. Для несведущего человека это просто неспортивно. Для реки и ее обитателей — это абсолютное зло. Удар током высокого напряжения не просто оглушает крупную рыбу, которую забирает браконьер. Он выжигает все живое на десятки метров вокруг. Погибает молодь, икра, беспозвоночные — основа кормовой базы. Нарушается сама структура экосистемы. После такого удара участок реки превращается в мертвую пустыню на годы. Рыбак с удочкой, пришедший на это место на следующий день, даже не поймет, почему нет ни одной поклевки. Он просто развернется и уйдет, а браконьер уже будет продавать на рынке свой «улов», добытый ценой жизни целого поколения речных обитателей.
Не менее страшное и наглядное последствие браконьерства — это сети. И не столько те, что расставляются на промысловых участках, сколько так называемые «сети-призраки». Потерянные, брошенные, забытые в воде, они годами, десятилетиями продолжают свое смертоносное дело. Их пластиковая нить практически не разлагается. В них запутывается и гибнет все: и ценная рыба, и малек, и водоплавающие птицы, и ондатры. Эти сети — идеальные убийцы, не требующие присутствия человека. Они тихо и методично опустошают реки, превращая их из источников жизни в гигантские ловушки. Волонтеры, занимающиеся очисткой дна, поднимают порой настоящие ковры из переплетенных костей и нейлоновых нитей. Это зрелище, которое не забывается и красноречивее любых слов говорит о масштабах бедствия.
Но кто эти люди, что стоят за этим беспощадным истреблением? Образ одинокого браконьера, добывающего рыбу для пропитания, давно ушел в прошлое. Сегодня мы имеем дело с хорошо отлаженным преступным бизнесом. Часто это организованные группы, действующие дерзко и нагло. У них есть разведка, быстроходные лодки, склады, налаженные каналы сбыта. Они вооружены и опасны. Их не останавливают ни штрафы, которые кажутся им смешными, ни даже угроза уголовного преследования. Прибыль от продажи осетра, лосося или форели на черном рынке настолько высока, что риски кажутся оправданными.
И здесь мы подходим к самому главному и неприятному вопросу. А кто покупает эту рыбу? Кто, зная или догадываясь о ее происхождении, все равно кладет ее в свою сумку на стихийном рынке у трассы или заказывает в ресторане по «особой» цене? Цепочка криминального бизнеса всегда замыкается на конечном потребителе. Пока есть спрос — будет и предложение. Наше с вами молчаливое согласие, наше нежелание вникать и задавать неудобные вопросы — это топливо для браконьерской машины. Мы, обычные люди, своими руками финансируем уничтожение наших же рек.
Однако винить только преступный бизнес и наше с вами неведение — значит смотреть на проблему однобоко. Невероятно сложно бороться с браконьерством, когда сама система охраны ресурсов выглядит frayed и недофинансированной. Инспекторы рыбоохраны — это настоящие герои нашего времени, зачастую работающие за копейки, с риском для жизни и практически без общественной поддержки. Они выходят на ночные рейды против вооруженных групп, пишут протоколы, сталкиваются с давлением и угрозами. Их силы катастрофически не хватает, чтобы контролировать бескрайние просторы российских рек. Техники не хватает, полномочий порой недостаточно, а правовая база изобилует лазейками, которыми умелые юристы браконьерских группировок успешно пользуются.
Что же делать? Махать рукой и мириться с тем, что наши дети увидят живую рыбу только в аквариуме? Нет. Решение есть, и оно должно быть комплексным. Во-первых, это ужесточение и, что важнее, неотвратимость наказания. Штрафы должны быть такими, чтобы уничтожать саму экономическую целесообразность браконьерства. Конфискация всего используемого оборудования — от лодок до машин — должна быть обязательной практикой.
Во-вторых, это поддержка тех, кто на передовой. Инспекторам нужны современная техника, оборудование, достойное финансирование и расширенные полномочия. Их работа должна быть уважаема и защищена государством.
В-третьих, и это, возможно, главное — нужно менять сознание. Экологическое просвещение, социальная реклама, рассказы о настоящих героях-инспекторах — все это должно стать нормой. Каждый из нас должен понять простую вещь: покупая сомнительную рыбу у дороги, мы становимся соучастником преступления. Каждый из нас может и должен быть глазами и ушами охраны. Практически у всех есть телефоны с камерами. Зафиксировать нарушение, запомнить приметы машины, лодки, людей и отправить эти данные в рыбоохрану — дело десяти минут. Но именно из таких маленьких шагов складывается большое общее дело.
Наши реки гибнут не от абстрактного зла. Они гибнут от нашего равнодушия. Они задыхаются в пластиковых сетях, выжигаются током и опустошаются жаждой наживы. Но у них еще есть шанс. Посмотрите на воду в следующий раз, когда будете на берегу. Возможно, вы увидите там чью-то тень. И от вас зависит, станет ли эта тень спасителем или еще одним палачом для реки.