смертельный форс-мажор детектив 2 часть

Оказавшись в машине,Джеймс завел ее,развернулся и направился назад,к Восточному парку,к его главному входу,недалеко от которого находилась нужная ему улица с домом заказчика двух очень дорогих перстеней.Ему захотелось по возможности максимально прояснить ситуацию с ними,узнать,где они сейчас находятся—или,по крайней мере,могут находиться,не дожидаясь утра,когда он сможет добраться до макхаузеновских ботинков,до тайников в них.В самом деле, ведь то,что заказчик перстеней не приехал к Боратиусу за своими перстенями и не позвонил ему,еще не означает,что произошло это из-за того,что Макхаузен доставил ему его перстни,а Фантомас напал на него,когда он уже возвращался домой. Произойти это могло и из-за того,что и с заказчиком перстеней случилось что-то очень нехорошее. С приходом ночи улицы города заметно опустели.Поредели потоки машин, исчезли толпы прохожих.Особенно это было заметно по мере того,как Джеймс все дальше удалялся от центра города.Что,в свою очередь,позволило ему обратный путь до Восточного парка проделать за куда меньшее время.За несколько минут он обогнул его.Вот и главный вход в него! А вот и нужная ему улица! Еще несколько минут у него заняли поиски на ней нужного ему дома.И какого же было его удивление, когда он увидел,что табличка с нужным ему номером висела не на роскошном,причем еще более роскошном,чем у Боратиуса,особняке,в котором,если судить по ценности перстеней,и должен был бы проживать их заказчик,а на неприметном на вид домишке,стоявшем примерно в километре от главного входа в парк.Но он тут же забыл о было поразившем его сильном удивлении при виде неприметного домишки заказчика двух очень дорогих перстеней,когда увидел,что и в нем светятся,причем несмотря на уже куда более позднее время,несколько окон. ,,Видать,его хозяевам совсем не до сна,раз они еще не спят,--подумал Джеймс.—Уж не отсутствующие ли перстени тому виной?,, Остановив машину возле неприметного домишки,он вышел из нее,подошел к двери домишки и,нащупав в темноте ребристую кнопку звонка,мягко нажал на нее. Где-то в глубине домишки тотчас же раздалось жалобное треньканье звонка.Едва оно затихло,его сменил громкий топот ног.Он быстро приближался. Кто-то со всех ног спешил открыть ему дверь. ,,Уж не потому ли так сильно спешат открыть мне дверь,что думают,что это им привезли их перстени?—снова подумал Джеймс.—Да,скорее всего,так оно и есть. Значит,у них их нет. Итак,остаются ботинки Макхаузена.,, Между тем,достигнув входной двери,топот ног стих.Глухо громыхнули отпираемые запоры,и дверь широко распахнулась,едва не сбив Джеймса с ног,--он едва успел отскочить в сторону,перед этим не обратив внимание на то,что дверь открывается не во внутрь дома,а наружу,--и в нос ему,ослепленному ярким светом фонаря,который держал в руке открывший ему дверь,ударил сильный перегар алкоголя. --Фу-у,наконец-то!—сердито и в то же время облегченно выдохнул писклявый мужской голосок.Его обладатель убрал с лица Джеймса луч фонаря и направил его вверх,в потолок,при этом осветив и себя.Это позволило Джеймсу более-менее разглядеть его.Им оказался невысокий мужичонка тщедушного телосложения, собой—сильно чернявый,чем очень походил на латиноамериканца.На вид ему было лет 40-45,одет же он был довольно невзрачно.—Что так долго? Давайте же их скорее! ,,Что-то здесь не так!—мелькнула подозрительная мысль у Джеймса.—Этот убогий домишко,этот весьма затрапезный вид заказчика столь дорогих перстеней!,, Он сунул правую руку в левый нагрудный карман своей рубашки и достал из него удостоверение полицейского-детектива. --Полиция!Мне нужен…--Джеймс не договорил.Он вдруг увидел,как от его слов лицо мужичонки в ужасе перекосилось.В следующее мгновение мужичонка резко отшатнулся от него назад,словно увидел в нем привидение,и попытался закрыть дверь.Но Джеймс успел помешать ему это сделать,в самый последний момент сунув в дверную щель левую ногу.Мужичонка же оказался довольно хлипким не только на вид.Быстро поняв,что его попытка закрыть дверь не удалась и уже не удастся,он издал короткий вопль,полный отчаяния и ужаса,и,оставив дверь,сломя голову бросился бежать в глубь дома,при этом ни то нечаянно выронив,ни то нарочно бросив на пол фонарь. --Это легавые!—истошно заверещал мужичонка во всю мощь своих легких, словно свинья под ножом мясника. Джеймс,увидев столь неожиданный поворот событий,просто не мог не ворваться в дом.На бегу подхватив с пола фонарь,ибо свет в доме тут же погас,едва заверещал мужичонка,он кинулся следом за ним,продолжавшим истошно верещать уже где-то в глубине дома.Другой рукой он на всякий случай выхватил из кобуры пистолет. --Да замолчи ты!—выкрикнул из комнаты справа,куда к тому времени успело переместиться истошное верещание мужичонки,сердитый молодой женский голос.—Слюнтяй! Трус! И с кем я только связалась! Джеймс,не мешкая,вбежал туда.Плясавший из стороны в сторону луч его фонаря выхватил из темноты фрагменты старинной мебели,обклеенные желто-сине-красными обоями стены и…миловидное лицо молодой блондинки на их фоне. Она стояла и,щурясь от яркого света его фонаря,смотрела на него. --Уберите с моего лица свой фонарь!—сердито потребовала она от него.—Мне же больно! Я ничего не вижу! Вы что,не видите этого? --Я его уберу сразу,как только в комнате зажжется свет!—не шелохнувшись, не менее сердито ответил ей Джеймс. Мужичонка к этому времени перестал истошно верещать,затаившись где-то поблизости.И Джеймс старался держать ухо востро,опасаясь,что тот набросится на него сзади. --Так вы уберете с моего лица свой чертов фонарь?—казалось,женщина теряла терпение. --Фонарь не мой,а ваш!—напомнил ей Джеймс,но фонарь с ее лица он все же убрал.Но только для того,чтобы пройтиться его лучом по комнате в поисках мужичонки и,одновременно,выяснить,нет ли в ней еще кого-нибудь. Мужичонка он нашел испуганно вжавшимся в дальний левый угол комнаты и в ужасе глядевшего на него.Его вид больше внушал отвращение,чем опасность. Больше в комнате,насколько Джеймс смог разглядеть,никого не было. --Кто-то еще есть в доме?—спросил он,возвращая луч фонаря и свой взгляд на женщину,этим давая ей понять,кому главным образом адресован его вопрос. --Нет!—твердо ответила ему она. --Нет,есть!—выкрикнул из темноты трусливый мужичонка.—Фантомас! --Дурак!—поведя своей,надо это признать,восхитительной белокурой головкой в его сторону,презрительно скривилась женщина.—Господина полицейского интересуют живые,а не мертвые. --А Фантомас что,мертв?—спросил у женщины Джеймс. --Да,мертв!—подтвердила она. --И где он? Женщина,продолжая щуриться от яркого света его фонаря,на этот раз слабо кивнула своей восхитительной белокурой головкой куда-то вправо от себя. --Там! В спальне лежит! За кухней! За столовой!..Так вы уберете с моего лица свой чертов фонарь?—сердито выкрикнула она и отвернула свою восхитительную белокурую головку в сторону,влево. --Я же сказал,что сделаю это сразу,как только в комнате зажжется свет!—со своей стороны как можно мягче напомнил ей Джеймс. Женщина вернула свою восхитительную белокурую головку в прежнее положение,как-то странно хмыкнула и решительно направилась к нему.Но на полпути до него она в явном замешательстве остановилась. --Хотя чего я иду,когда вы и сами в состоянии нажать на кнопку выключателя. Он как раз за вашей спиной находится.Или вы побоитесь повернуться ко мне спиной, чтобы щелкнуть им?—по ее пухленьким ярко-красным губкам скользнула презрительная усмешка. Как это в самом деле было ни опасно,Джеймс тем не менее повернулся к ней и мужичонке спиной и повел лучом фонаря по стене позади себя.Увидев на ней выключатель,он подошел к нему и ткнул дулом пистолета в его синюю кнопку. В комнате,под потолком,вспыхнул довольно яркий свет. Джеймс обернулся. Женщина и трусливый мужичонка стояли там же,где он их оставил,и оба смотрели на него:женщина—спокойно и даже несколько презрительно,мужичонка же, продолжая испуганно вжиматься в угол,--с прежним ужасом в глазах,который он даже не пытался скрывать.Теперь,при ярком свете,Джеймс смог их рассмотреть. Женщине было лет двадцать пять,не больше.Была она белокурая,коротко стриженная,невысокого роста,но очень стройная,и в целом—довольно симпатичная собой.На ней был светло-коричневый коротенький халатик,застегнутый лишь на одну-среднюю-пуговицу,из-за чего оказались полностью обнажены ее небольшие упругие груди и в значительной степени—стройные ноги. Джеймс перевел взгляд на трусливого мужичонка.Он был как минимум лет на двадцать старше женщины,примерно с нее ростом,собой—сильно смуглый,с черными длинными прямыми волосами,чем,как уже сообщалось,очень походил на латиноамериканца.Вида он был тщедушного.Впрочем,не только вида,но и нутром, если вспомнить,как он только что истошно верещал на весь дом.Поэтому Джеймсу было куда приятнее иметь дело не с ним,а с его,действительно,очаровательной,как ее назвал Боратиус,подругой ну или кем она ему там приходится. Что он с большим удовольствием и сделал,переведя на нее свой взгляд. --Для начала скажите,кто вы и какое имеете отношение к данному дому? Не ответив на его вопрос,женщина подошла к стоявшему в нескольких шагах от нее стулу и,развязно сев на него,непринужденно закинула ногу на ногу,при этом еще больше обнажив свое,бесспорно,красивое тело.Она это делала ни то нарочно,чтобы смутить Джеймса,ни то настолько сильно привыкнув обнажаться перед мужчинами,в том числе и перед совершенно незнакомыми ей,что даже не обратила внимание на то,насколько сильно она обнажилась перед ним,сев на стул и закинув ногу на ногу.Сильное волнение,из-за которого она могла не заметить своего почти полностью обнажившего тела,здесь было совершенно ни при чем за явным его отсутствием. Не меняя довольно откровенного расположения на стуле своего красивого тела,женщина неожиданно игриво посмотрела на Джеймса. --Отвечаю на первую часть вашего вопроса:я—женщина,да будет вам известно,если вы этого еще не заметили.И,как говорят,очень недурная собой.А вы как считаете? Она окинула себя довольным взглядом.И даже не шелохнулась,чтобы прикрыть обнаруженную ею на своем теле наготу.И не дожидаясь от него ответа уже на свой вопрос,который,впрочем,легко читался на его лице,она как ни в чем не бывало,с удивительным спокойствием продолжила:--Теперь отвечаю на вторую часть вашего вопроса:я… --Дура!—истерично оборвал ее из своего угла трусливый мужичонка.—Тебе тюряга светит,и надолго,а ты тут рисуешься изо всех сил,как последняя шлюха перед клиентом! Да ты свой халатик вовсе бы скинула,а то он тебе,как я погляжу, только мешает! --А что!—вдруг радостно воскликнула женщина.—А это мысль! В следующую секунду она порывисто вскочила со стула, и не успел Джеймс опомниться,как,рванув на халатике единственную пуговицу,на которую он был застегнут,--та только зашелестела по полу,--резким движением своих маленьких плечиков сбросила его на спинку стула,после чего кокетливо высвободила из рукавов свои точеные ручки. --Вот так,действительно,будет лучше.А то он мне и правда только мешал. Оставшись в чем мать родила,женщина снова развязно села на стул и снова непринужденно закинула ногу на ногу. --Дура! Ох,дура!—громко застонал в своем углу трусливый мужичонка.—О себе подумай! Что теперь с тобой будет! Миловидное лицо женщины брезгливо перекосилось. --Хватит выть! Мразь! И с кем я только связалась!—она доверительно подалась вперед.—Господин полицейский,у вас,случайно,сигареты не найдется? Джеймс увидел,как ее красивое лицо вдруг сделалось предельно серьезным, а точнее,смертельно уставшим.Он мысленно облегченно вздохнул:кажется,все,на этом спектакль закончился,и сейчас у них начнется серьезный разговор. Выполняя просьбу женщины,Джеймс было сунулся левой рукой в карман костюма за сигаретами,но увидел,что до сих пор сжимает в ней включенный фонарь. Он с остервенением отшвырнул его в сторону—на миловидном лице женщины,все это время не спускавшей с него взгляда своих красивых глаз,возникла и тут же пропала довольная усмешка,--и достал из кармана слегка помятую пачку ,,Кэмэл,,. Правой рукой он было сунулся в другой карман за зажигалкой,а в ней—пистолет, судя по всему,ему также уже не нужный.Его он сунул обратно в кобуру.Достав из кармана костюма зажигалку,он широко шагнул к женщине и протянул ей пачку сигарет.Она красивым движением точеной ручки вытянула из нее сигарету и, небрежно сунув себе в ротик,слегка зажала ее фильтр своими алыми пухленькими губками.Прикурив от зажигалки Джеймса,она до упора откинула назад свою красивую белокурую головку,глубоко затянулась и тут же слегка прищурилась, защищая глаза от выпущенного ею вслед за этим густого клуба пахучего дыма. Неожиданно после нескольких глубоких-жадных-затяжек она сердито отшвырнула наполовину выкуренную сигарету в сторону,даже не удосужившись ее затушить,и лениво помахала перед собой рукой,разгоняя дым.Устремив отсутствующий,полный отчаяния,взгляд в пол перед собой,глухо выдавила: --Смеюсь,когда плакать надо! --Во-во!—обрадованно откликнулся из своего угла трусливый мужичонка.—Ты лучше покайся! Глядишь,и зачтется тебе это! --Так не в чем-то мне каяться!---вдруг выкрикнула женщина,но больше устало, чем сердито. --Как это не в чем?!—едва не подпрыгнул в своем углу от охватившего его сильного возмущения трусливый мужичонка.—А Фантомаса кто отравил?Я,что ль? Еще более очаровательная в своей наготе женщина из стороны в сторону покачала своей восхитительной белокурой головкой. --Это не я его отравила.Это он сам себя отравил. --Как это он сам себя отравил?—в этот раз трусливый мужичонка в своем углу едва не подавился собственными слюнями ни то от сильного удивления,ни то от еще большего возмущения.—Ты же сама мне сказала,что это ты его отравила! --Да,это я его отравила!—неожиданно подтвердила женщина.—А точнее,сама того не ведая,я его попросту перехитрила,в результате чего он выпил чашку с отравленным перед этим им же самим кофе,который предназначался для меня. Джеймс решительно пододвинул к себе другой стул,оказавшийся поблизости, и сел на него,поняв,что их предстоящий разговор обещает быть долгим. --Итак,давайте по порядку:кто вы,кем вам приходится Фантомас и почему он хотел вас отравить?—тоном,не терпящим дальнейших возражений,и в то же время предельно мягко приказал он женщине. Тем не менее она еще нашла в себе силы снова ему игриво улыбнуться, обольстительно стрельнув на него своими красивыми карими глазками. --А что мне за это будет? --Нора,не дури!—визгливо одернул ее из своего угла трусливый мужичонка, продолжая испуганно вжиматься в него.—Лучше расскажи господину полицейскому, как все было на самом деле.Если ты,действительно,не виновата в смерти Фантомаса,то тебе нечего бояться. --А-а,ну да ладно!—после недолгого раздумья снова делаясь серьезной,как-то уж обреченно махнула рукой Нора.—Слушайте! Она глубоко вздохнула,явно собираясь с мыслями,и принялась неторопливо, обдумывая каждое слово,рассказывать,устремив отрешенный,крайне задумчивый взгляд себе под ноги,в пол: --Итак,с Диком,или как его все называют…называли…Фантомасом,я познакомилась около года назад,прошлым летом,в ресторане ,,Маленький принц,,. После гибели в автоаварии моего жениха Майка—а мы с ним собирались пожениться,уже подали заявление—жизнь для меня потеряла всякий смысл.Долгое время после его похорон я пребывала в каком-то ступоре,сделавшись как бы невменяемой,глупой.Мои родители тоже погибли,только в авиакатастрофе,десять лет назад. Тогда террористы взорвали самолет,в котором они летели из Нью-Йорка в Тель-Авив.Их тел даже не нашли.Мне тогда было 13 лет.С тех пор я жила у тетки—сестры матери,которая сразу же выгнала меня из дома,едва она увидела,какой я стала,испугавшись,что я стану для нее обузой,несмотря ,как мне потом рассказывали,на горячие заверения лечившего меня врача,что мое данное состояние—временное,что очень скоро оно пройдет и я снова стану прежней.В результате я была вынуждена скитаться где придется.И не заметила,как стала шлюхой.Когда же действие ступора закончилось и я снова стала прежней,я,увидев, кем я стала,было ужаснулась этому.Ведь оказалось,что я позволяла лапать грязным рукам незнакомых мне мужчин свое тело,которое до этого так любил ласкать Майк. А до него—больше никто.Но осознав,что его нет и уже больше не будет,мне стало на все решительно наплевать.И я уже сознательно стала таскаться по ресторанам, охотно принимать угощения и мелкие подарки от совершенно незнакомых мне мужчин,расплачиваясь за них своим телом.Только продолжалось это недолго. Примерно через месяц после того,как ко мне вернулся рассудок,и произошла моя встреча с Диком,как я уже сказала,в ресторане ,,Маленький принц,,.Не знаю,как сейчас,а год назад в нем гуляла исключительно публика с тугими кошельками и, соответственно,с большими запросами,в отличие от завсегдатаев ресторанов, которые я посещала до этого и куда мог забрести самый последний забулдыга и снять меня буквально за гроши.Да только тогда они мне казались неплохими деньгами,так как мои запросы в то время были самыми что ни на есть минимальными:это крыша над головой,более-менее сытая еда,теплая чистая постель,недорогое вино,простенькая одежда.До этого случая в,,Маленьком принце,, я еще не была,как,впрочем,и в других ресторанах,ему подобных.Мне его посоветовала моя новая знакомая.Она мне назвалась Мэри-Маленькие ножки—а ножки у нее,действительно,были очень маленькие,почти что детские.Я имею в виду размер ее ступней.Сама она буквально не вылезала из ,,Маленького принца,,. И,естественно,жила соответствующим образом,так как считала,что если уж отдаваться,то не первому встречному забулдыге за гроши,а за куда большие деньги. Да я была и рада посетить ,,Маленький принц,,.Только у меня не было более-менее приличной одежды,в которой я могла бы его посетить.Узнав об этом,Мэри-Маленькие ножки предложила мне свою одежду.Правда,не за так—за деньги.Но они мне показались настолько большими,что я решительно отказалась от нее.Но Мэри-Маленькие ножки клятвенно меня заверила,что эти деньги я выручу за одну ночь, тогда как одежда мне давалась на месяц с возможностью ее выкупа,если я захочу ее оставить себе.И я согласилась.А когда надела предложенную ею мне одежду и навела на лице и голове соответствующий марафет,то увидела в зеркале маленькую принцессу,которой ну никак нельзя было обойтиться без маленького принца.Пусть это и всего лишь дорогой ресторан с подобным названием. Итак,вечером я отправилась в ,,Маленький принц,,.Выбрав столик недалеко от входа,я села за него.Не успела осмотреться,как на стул рядом со мной опустился он,Дик.Он был слегка навеселе,невероятно красивый,с приятными манерами.И уже в первую минуту общения с ним у меня возникла мысль,что было бы неплохо заиметь одного постоянного любовника,стать содержанкой такого вот мужчины, как он.Как потом выяснилось,он словно прочитал мои мысли.В тот вечер мы с ним немного посидели в ресторане,выпили вина,поговорили о том-о сем,посмеялись от души—Дик рассказал мне несколько смешных историй.После чего он пригласил меня к себе в номер.Жил он на широкую ногу,в 4х-звездочном отеле.Там мы с ним еще немного выпили вина,еще немного поговорили и как-то незаметно,само собой я осталась у него на ночь.Ночью он был со мной очень нежен,не надоедлив,чем мне еще больше понравился.Он мне сильно напомнил моего погибшего Майка.И я потянулась к нему уже всей душой.Уже под утро он предложил мне быть с ним.Я с радостью согласилась.Да в ту минуту я была готова пойти за ним хоть на край света, хоть в тюрьму,и даже на смерть.И потому его намерение остановиться в нашем курортном городе,--а то,что он был приезжим,не местным,было нетрудно догадаться по тому,что он жил в отеле,--снять какой-нибудь неприметный на вид домик и заняться ночным грабежом одиноких прохожих не показалось мне чем-то необычным,более того,очень уж опасным занятием.Главным для меня тогда было—это быть рядом с ним,тем более,что,как он мне сам признался,я была ему просто необходима.Я должна была стать,по его словам,связующим звеном между ним и внешним миром: делать необходимые покупки и работу по дому,а также относить награбленное им перекупщику.К тому времени он уже успел встретиться с одним из них и обговорить с ним условия скупки.И вообще,являться официальной съемщицей дома. Сам же он днем решил из дома не выходить,опасаясь,что его опознают. Поднакопив таким образом некоторую сумму денег,он намеревался,особенно когда его дальнейшее пребывание в нашем городе стало бы небезопасным,вместе со мной куда-нибудь уехать или улететь,где мы с ним смогли бы зажить в свое удовольствие,вложив деньги в какое-нибудь прибыльное дело. И вот по его указке и на его деньги я сняла этот вот дом,и мы с ним зажили пусть и весьма беспокойной,но зато многообещающей жизнью.Он уходил,когда становилось темно,и возвращался,когда начинало светать.И почти всегда—с богатой добычей:кольца,перстени,серьги,другие украшения,дорогие часы,деньги. Деньги мы оставляли себе,а все остальное я отвозила перекупщику.Домой я возвращалась уже с деньгами.Дик в это время отсыпался.Вечером он просыпался, принимал душ,ел,и мы с ним до самой ночи занимались любовью.Это он меня приучил дома находиться в одном лишь халатике.Так меньше возни,когда потребовалось бы быстро раздеться.Я была безмерно счастлива,считая,что раз он старается не пропустить ни одного дня,ежедневно занимаясь со мной любовью, значит,я ему еще не надоела,а,возможно,что он даже любит меня,и сильно.А общая опасность,общее дело,как мне тогда казалось,только еще больше сплачивали нас. Примерно через месяц,когда от занятий любовью нам с ним оказалось как никогда хорошо,он признался мне в любви,--тут Нора неожиданно криво усмехнулась.—Только сейчас я начинаю понимать,что все его слова,все его действия по отношению ко мне не стоили и медного гроша,будучи вызванными страхом,что,испугавшись угрожавшей нам опасности оказаться в тюрьме,я брошу его,сбегу,и тем самым в моем лице он одновременно лишится и съемщицы дома,и посредницы с внешним миром,и женщины,и домработницы,столь ему необходимых.И таким образом он всего лишь старался максимально привязать меня к себе. Работал он,если,конечно,можно назвать работой его данную деятельность,без выходных,на износ.Спешил,что полиция рано или поздно придет в себя и предпримет против него решительные меры.Что и произошло.Уже вскоре его фотороботы появились на полицейских стендах по розыску опасных преступников,в газетах,на него стали устраивать облавы.Тем не менее,отправляясь на дело, внешность свою он не изменял,считая,что если его схватят,так сказать,с поличным,то никакая маскировка ему не поможет.А если вычислят его убежище,дом, то устроить возле него засаду не составит труда.Да и париками и усами,по его мнению,особо не напасешься,если их менять каждую ночь.Главными в его деле,как считал он,были чутье,осторожность,хитрость ну и быстрые ноги.Машиной он принципиально не пользовался,считая,что в случае чего от полиции на ней не скрыться.Куда легче убежать и где-нибудь спрятаться.А уж потом,когда он будет вынужден завязать с этим делом,можно будет,по его словам,позаботиться об изменении своей внешности,сделать пластическую операцию на лице. И этот день наступил.В самом конце прошлого месяца.В тот день,точнее, в ту ночь он прибежал сам не свой—сильно взволнованный,сильно запыхавшийся.Я в это время спала.Он разбудил меня и,тяжело дыша,с горечью поведал,что все,надо нам сваливать из города,иначе дальнейшее искушение судьбы может сыграть с нами злую шутку.Немного отдышавшись и успокоившись,Дик рассказал мне,что этой ночью на него снова была устроена облава.В этот раз настолько сильная,что он лишь чудом унес ноги,лишь чудом спасся.К тому времени у нас с ним набралось более трех миллионов долларов.Везти их с собой,по мнению Дика,было крайне опасно.Как он считал,перевозка такой крупной суммы наличными в стране чеков и переводов в любой уголок мира в случае ее обнаружения могла показаться крайне подозрительной.Самый лучший и безопасный способ перевозки такой крупной суммы денег,по мнению Дика,это предварительно вложить их во что-нибудь очень ценное,купив на них какую-нибудь очень дорогую вещь ну или несколько вещей. Лучше всего—из числа драгоценностей.Я ему не перечила,и утром,изменив до неузнаваемости свою внешность,он отправился в центр города,чтобы пройтиться по ювелирным магазинам и ломбардам с целью подыскать в них что-нибудь подходящее из драгоценностей,в которые можно было бы вложить основную часть наших денег.В одном из ломбардов Дик обнаружил два просроченных алмаза-близнеца стоимостью миллион триста тысяч долларов каждый.Итого два миллиона шестьсот тысяч долларов.Если из них сделать два перстеня и надеть их на пальцы, то,по мнению Дика,это не должно было бы вызвать со стороны никаких подозрений. Попробуй,мол,определи на глазок,что это за камни и какова их стоимость.По замыслу Дика,один перстень должен был предназначаться для него,а другой—для меня.Это на случай,если в силу каких-то обстоятельств мы будем вынуждены на время расстаться друг с другом,и чтобы при этом ни у кого из нас не возникло мысли,что его кинули,обманули. Взяв деньги,мы отправились за алмазами.Купили их и тут же поехали к ювелиру,у которого на основе этих алмазов заказали два перстеня.Как было между нами изначально договорено,один—для Дика,другой –для меня.За заказ ювелиру мы заплатили сразу.После чего Дик спросил у него,когда мы сможем за ним приехать.Тот,прикинув,сказал,что через две недели,15 июля,он будет готов. Сговорились на пять вечера.Поехать за ним Дик намеревался со мною,чтобы не давать мне повода подумать,что он может сбежать с перстенями.Правда,ювелир предложил доставить их нам своими силами,но Дик решительно отказался.Ему не хотелось показывать ювелиру,его людям,в каком доме мы с ним проживаем.В самом деле,перстени стоимостью без малого в три миллиона долларов—и столь захудалый домишко! Согласитесь,как-то не совсем вяжется друг с другом.Конечно, можно было бы на время переехать в отель.Только для Дика это было крайне опасно.Его могли узнать.Куда безопаснее было съездить за перстенями нам самим. Тогда ювелир попросил нас назвать ему наши фамилии и адрес,объяснив свою просьбу тем,что все мы ходим под Богом.Вдруг в назначенное время мы почему-то не сможем приехать за перстенями.В этом случае их нам,по словам ювелира, доставит его помощник.А также он попросил нас назвать ему номер нашего телефона на случай,если ему понадобится нам что-то сообщить,сказать.Дик охотно назвал все,что попросил ювелир.Он был уверен,что наши данные ему не пригодятся,что к тому времени с нами не случится ничего такого,из-за чего мы не смогли бы сами приехать к ювелиру за своими перстенями. Прошло несколько дней.Нами уже были куплены два авиабилета до Лос-Анджелеса.И все эти дни Дик не выходил из дома,был со мною предельно нежен и весел,не переставая строил планы относительно того,как счастливо мы с ним заживем в Лос-Анджелесе,где он собирался выгодно продать наши перстени,а вырученные за них деньги выгодно вложить в бизнес.Он,по его словам,уже решил, в какой.Но мне он почему-то так и не сказал,в какой именно.Да я этим и не заморачивалась,занятая совсем другим.Что-то меня все эти дни сильно угнетало, сильно тревожило.Что-то,я это подсознательно чувствовала,здесь было не так.И только на четвертые сутки моих томительных раздумий я наконец-то поняла,что именно.Перстени! Мне показалось очень странным,что Дик решил меня взять с собой к ювелиру,а не оставил в такси.Ведь он отлично знал размер моего безымянного пальца,на котором обычно носят перстени,в том числе и я.Более того, там,у ювелира,он довольствовался лишь тем,что назвал ему размеры колец, которые должны были быть у перстеней.Он даже не обсудил со мной—ни дома,ни уже у ювелира,какой именно перстень я хотела бы поносить.Пусть и короткое время—в Лос-Анджелесе мы,а точнее,Дик,как я уже сказала,собирался их продать. И все же! Мог он доставить мне маленькое удовольствие,если,по его словам,очень меня любит.Для чего же на самом деле я ему тогда понадобилась,для чего он потащил меня к ювелиру? Я долго над этим размышляла,пока до меня не дошло,что потащил он меня к ювелиру из-за того,что не иначе испугался,что,не возьми он меня с собой к ювелиру,оставь в такси,я могла засомневаться,что один из перстеней предназначается для меня.И вопрос—не забыл ли,в кавычках,меня Дик,как и обещал,когда заказывал у ювелира перстени,меня в этом случае вполне мог посетить.И вот,во избежание того,что я тайком от него попытаюсь выяснить у ювелира истинные—окончательные—размеры перстеней,Дик,видать,и решил меня таким образом успокоить,опасаясь,что своим выяснением я вызову у ювелира ненужные подозрения относительно того,что дело тут явно не чисто,из-за чего он мог позвонить в полицию и поделиться с нею своими подозрениями в отношении нас.А чем это нам грозило бы,и дураку понятно.Вот только Дик не на ту напал.На самом же деле я не такая простушка,как он думал.Ибо после таких умозаключений сама собой напрашивается другая мысль: а что стоило Дику после нашего с ним визита к ювелиру,улучив момент,когда меня не было бы поблизости,позвонить ему и попросить его изменить размер одного из перстеней,меньшего,до размера, например,большего? Я тогда еще верила ему—и все же! Доверяй,но проверяй, говорили еще древние.Тем более,что мне также ничего не стоило позвонить ювелиру и не прямо,а как-то косвенно узнать у него,не изменился ли размер меньшего перстня.Да я была просто уверена,что Дик не настолько высоко ставил мои умственные способности,чтобы опасаться,что у меня хватит ума через какое-то время после нашего с ним визита к ювелиру,усомнившись,звонить тому и уточнять у него окончательный размер меньшего перстеня.А значит,можно было не сомневаться,что если звонок ювелиру относительно изменения размера меньшего перстеня от Дика все же был,то он не стал при этом просить ювелира на случай,если я ему позвоню и стану у него выяснять окончательный размер меньшего перстеня,врать мне,что никаких указаний ему в отношении него со времени нашего визита к нему не поступало,а потому все остается в силе.Да я нисколько не сомневаюсь,что Дик даже мысли не допустил,что данный звонок от меня ювелиру вообще возможен.Да и ювелир от такой его просьбы мог также что-то заподозрить и также позвонить в полицию,чтобы поделиться с нею своими подозрениями в отношении нас.Одним словом,ответу ювелира можно было безоговорочно верить.И отыскав его номер в телефонной книге—а его фамилию я хорошо запомнила—Боратиус,я,улучив момент,когда Дика не было поблизости,когда он принимал ванну,позвонила ему.К сожалению,в тот раз его не оказалось дома.Женский голос сообщил мне,что в данный момент он находится у себя в мастерской,работает в ней. А он,мол,не любит,когда его отвлекают от работы.И если это не срочно,попросила меня не звонить ему туда,а подождать,когда он освободится.Какое-то время спустя,снова улучив момент,когда Дика не было поблизости,я снова позвонила Боратиусу.В этот раз он оказался дома.И когда он взял трубку,я ему сказала,что я—та самая женщина,что сопровождала одного его клиента,который несколько дней назад заказал у него два перстеня из двух своих алмазов,после чего назвала ему фамилию этого клиента,то есть Дика.В ответ он сказал,что внимательно меня слушает.И я не нашла ничего другого,как сказать ему,что заказ несколько изменился и меньший перстень должен быть большего размера.Насколько большего,я не стала ему говорить,так как не знала,на какой свой палец Дик в этом случае стал бы его надевать.Говорить же наобум было очень опасно—вдруг он не совпал бы с пожеланием Дика,поступи оно от него.Да это,впрочем,было бы излишне, ибо я была уверена,что если звонок от Дика ювелиру был и тому уже все известно, то он меня тут же оборвет,сообщив,что мистер Вэнк—а фамилия Дика была Вэнк,--- по крайней мере,он и мне,и ювелиру ею назвался,--уже сам ему позвонил относительно данного изменения в размере меньшего перстеня,что он ничего не забыл и все сделает как надо.Ну или что-то в этом роде.А вот в случае,если у Дика не было никаких задумок,кроме той,что он мне рассказал,и если,обеспокоенный моим звонком,ювелир связался бы с Диком,а тот,удивленный,обратился бы ко мне за разъяснением,то я и тут была уверена,что найду,что ему сказать,как отвертеться. Разумеется,ничем не выдав своих сомнений относительно его намерения не расставаться со мной.Ведь он мог и не изменять размер моего перстеня, намереваясь потом просто сунуть его в карман.Что,впрочем,было бы очень опасно, если он потом решил бы—для большей безопасности—сбежать за границу.В общем, следуя логике,выходило,что если Дик решил меня бросить,то он обязательно должен был бы изменить мой перстень по своим пальцам—ему-то он даже на мизинец не налез бы.Кстати,и превращение наличности в безобидные перстени также прямо указывало на то—я это только тогда поняла,--что Дик не иначе решил рвануть за границу.Ведь добраться до Лос-Анджелеса можно не обязательно на самолете,где багаж ,как известно, досконально проверяется,а,например,на поезде. Да,по времени куда дольше,но зато нет досмотра,как в аэропортах. Одним словом,передала я ювелиру Боратиусу будто бы пожелание Дика,а в ответ услышала от него то,чего больше всего боялась услышать.Да,боялась,и даже очень,так как,несмотря на все свои подозрения к Дику, я продолжала его сильно любить.А что я услышала от ювелира Бораиуса в ответ,вы,я надеюсь,теперь уже и сами поняли.Да,как раз то,что Дик звонил ему вскоре после нашего визита к нему с пожеланием меньший перстень сделать таким же,как и больший.И удивление-обида ювелира Боратиуса:неужели мистер Вэнк думает,что он,старый ювелир,может позабыть пожелание своего клиента,которое для него является законом,раз решил напомнить ему о нем? Я кое-как его успокоила,сказав ему,что это я забыла вовремя выполнить распоряжение мистера Вэнка позвонить ему и сообщить о том,чтобы он меньший перстень сделал таким же,как и больший,которое он,отдав мне,потом,как только что,мол,выяснилось,решил продублировать сам,хорошо зная про мою забывчивость.В общем,кое-как оправдавшись перед ювелиром Боратиусом,я положила трубку. Итак,мои подозрения относительно того,что Дик решил меня бросить,а перстени забрать себе,к моему огромному несчастию,целиком подтвердились.Но хорошенько все обдумав,я решила Дику пока ничего не говорить,ничего не предпринимать.И вообще,вести себя как ни в чем не бывало.Да и что я могла предпринять,сделать?Пригрозить ему,что донесу на него в полицию,если он меня обманет,если не возьмет с собой,если лишит меня перстеня?Но это означало бы поставить под угрозу свою жизнь,подписать себе смертный приговор.Ведь ему в этом случае ничего не стоило бы убить меня,а тело закопать в каком-нибудь укромном месте.Самой убить Дика и одной воспользоваться перстенями стоимостью в три миллиона долларов ?Конечно,было бы очень заманчиво.Но одно дело—убить совершенно незнакомого тебе человека,и совсем другое—сильно тобой любимого. Почти что родного.Даже если он и оказался в высшей степени подлецом,таким,как Дик.Нет,это было выше моих сил.И я решила—будь что будет.При этом в душе я очень надеялась.что в самый последний момент Дик,видя,как сильно я его люблю, как безгранично ему предана,все же одумается, передумает меня бросать,все же возьмет меня с собой.Увы! Как выяснилось сегодня,а точнее,вчера утром,он не просто задумал меня бросить—он задумал меня убить,видимо,опасаясь,что как только я узнаю,что он меня бросил,обманул,то в отместку за это тут же сообщу о нем в полицию. А произошло вчера утром следующее.Мы с Диком уже позавтракали. Оставалось попить кофе.Я принесла с кухни две чашки с кофе—себе и Дику, и снова отправилась на кухню,где у меня к обеду варился мой любимый грибной суп.Он вот-вот должен был закипеть,и я решила подождать,когда это произойдет,с тем, чтобы, уменьшив до минимума огонь,преспокойненько вернуться в столовую и закончить завтрак.По моим подсчетам,это должно было занять минуты две,не больше,о чем я перед этим сказала Дику.Шторы в столовую были плотно задернуты.Но в одной из них имеется крохотная дырочка.Такая крохотная,что ее очень трудно заметить.Не знаю,знал ли о ней Дик.Вряд ли.И тут меня словно кто-то или что-то подтолкнуло к ней.Нехорошее предчувствие,что ли.Или внутренний голос.А,возможно,мой ангел-хранитель в это время не дремал, сидя на моем правом плече.Уж не знаю,что это было на самом деле.Да только я потихоньку прильнула к ней и увидела,как Дик вдруг резко подался вперед и что-то быстро сыпанул в мою чашку с кофе,после чего,вернувшись,в прежнее положение,снова придал своему лицу скучающее в ожидании меня выражение.Первой моей мыслью было,что это яд,что он хочет меня отравить.Но безграничная любовь к нему пересилила во мне самые плохие мысли в отношении него,и я тут же изменила свое первоначальное предположение относительно яда на то,что это не яд,а соль.Обыкновенная пищевая поваренная соль.Ведь мог же он просто подшутить надо мою,сыпанув в кофе соль?Помню,в детстве я точно так же сама частенько подшучивала над своей младшей сестрой Инессой.Она потом погибла вместе с нашими родителями в авиакатастрофе.Да и сама она таким образом любила подшутить надо мною.Так что уже вскоре я была твердо уверена,что Дик мне в кофе сыпанул эту самую соль,а не яд,вдруг решив надо мной подшутить,ибо если это был бы яд,то чем с его стороны была вызвана такая сильная спешка отравить меня,когда у него в запасе были еще целый день и целая ночь? К тому же избавиться от моего тела ему лучше всего было бы ночью.Да и не поверила я тому,что он может меня убить.Бросить—очень возможно.Но убить! После всего того,что между нами было! После его столь горячих признаний в любви ко мне,до сих пор кажущиеся мне глубоко искренними! Нет,мысль о намерении Дика убить меня как-то не укладывалась в моей голове.И мысль о яде уже вскоре была мною окончательно выкинута из моей головы и напрочь позабыта.Это соль,твердо решила я.Что меня несказанно развеселило:я вдруг поняла,что могу Дика легко перехитрить.Подпалив тряпку и бросив ее на пол,я вбежала в столовую с сильно испуганным криком:,,Дик! Пожар! Мы горим!,,.И увидела его сильно растерянное лицо.Видимо,в первое мгновение он решил,что я шучу,и попытался понять,в чем состоит смысл моей шутки.Но когда увидел,что следом за мною в столовую повалил густой едкий дым,быстро сориентировался,поняв,что это никакая не шутка с моей стороны,а нечто куда более серьезное,тут же вскочил со своего стула и со всех ног бросился на кухню.Едва за ним сомкнулись шторы,я в два прыжка подскочила к столу,быстренько поменяла местами наши чашки с кофе и,придав лицу побольше неподдельного испуга,чтобы он ничего не заподозрил,почти следом за ним влетела на кухню.Дик стоял возле умывальника и отчаянно поливал водой еще дымящуюся тряпку.Та только шипела и беспрестанно окутывалась густым вонючим дымом вперемежку с паром.Вскоре она была окончательно потушена им и брошена в мусорное ведро.Только тут Дик повернулся в мою сторону.Увидев мое крайне испуганное лицо,он,не удержавшись,весело рассмеялся,что,с одной стороны, было лишним подтверждением тому,что свою роль я сыграла на отлично,а с другой—что мои предположения относительно яда в моей чашке с кофе были абсолютно неверны,ибо не мог,по моему твердому убеждению,так искренне смеяться человек, замысливший убийство человека,с которым его,как ни крути,немало связывало. Более того,Дик стал,как мне тогда показалось,искренне меня успокаивать.Вскоре я окончательно успокоилась,а точнее будет сказать,сделала вид,что успокоилась,и попыталась оправдаться перед ним в произошедшем.Но Дик меня тут же оборвал, предложив наконец-то выпить наш кофе,который,по его словам,в подобных, стрессовых,ситуациях хорошо успокаивает.И не дожидаясь от меня реакции на свое предложение выпить кофе,он нежно обнял меня за плечи и почти насильно повел обратно в столовую.Там мы сели за стол и быстро опустошили свои чашки с кофе. Соли Дик,судя по его виду,даже не почувствовал,что меня очень сильно испугало. Вдруг он как-то странно ухмыльнулся,не торопясь поднялся со своего стула и,снисходительно глядя на меня сверху,жестко,сквозь зубы,произнес:,,Ну вот, милочка,и все!,,.,,Что все?,,--вся похолодев от страшной догадки,тотчас же пронзившей мой мозг,испуганно спросила я у Дика.,,Все!—повторил он прежним, весьма холодным,тоном.—С этой минуты разошлись наши с тобой пути-дорожки. Извини,конечно,но я просто вынужден это сделать.И спасибо тебе за все!,,.С его стороны это было верхом цинизма:благодарить свою верную рабыню,коей я по сути для него была,безжалостно обрекая ее на смерть.Ибо в том,что это была не соль,а яд,после этих его слов у меня уже не осталось никаких сомнений.Мне вдруг стало очень страшно.Я закрыла лицо руками и горько заплакала.А Дик и тут стал меня утешать-успокаивать:,,Не плачь!Это совсем не больно! И очень быстро! Ты даже не заметишь,не почувствуешь,как окажешься на небесах!,,.Едва он это произнес,как вдруг крупная судорога прошла по всему его телу.Он вмиг сделался белым,как полотно.Жадно,словно захлебываясь,хватанул широко раскрытым ртом воздух и с сильно выпученными глазами,не издав ни звука,как подкошенный,рухнул на пол.На зтот раз Дик меня не обманул:его смерть,действительно,оказалась мгновенной.Он даже понять,что к чему,вряд ли успел. Долго после этого я не могла придти в себя.Кое-как пришла.Отыскала по телефону Себастьяна—это мой дядя,родной—брат отца,--Нора,не глядя,вяло кивнула на трусливого типа,продолжавшего испуганно вжиматься в угол,--и попросила его срочно приехать ко мне.Мне было очень страшно одной находиться в доме с покойником.Да и получить разумный совет,что мне делать,как поступить в моей очень непростой ситуации,не помешало бы.Разумеется,при этом я полностью отдавала себе отчет в том,что Себастьян плохо подходит на роль советчика в моей данной ситуации.Но он—мой дядя,и я думала,что хотя бы по этой причине ему как никому другому должна была быть небезразлична моя дальнейшая судьба.Что,как я тогда думала и на что надеялась,должно было помочь ему найти для меня разумный выход из создавшейся ситуации—сама-то я ото всего произошедшего-пережитого соображала плохо.Он приехал.Вид мертвого Дика сильно испугал и его: по натуре-то он трусливее самого трусливого зайца. Трусливый мужичонка в углу на прозвучавшее в его адрес утверждение своей племянницы,бесспорно,для него очень обидное,никак не отреагировал,промолчал, не иначе либо не посчитав его за оскорбление,либо уже успев привыкнуть к подобным крайне нелестным отзывам в свой адрес.И ,возможно, не только от своей племянницы. --Я ему рассказа не все,--поведала Нора.—Не рассказала о подробностях отравления мною Дика.Сказала,что это я его отравила.Что так,мол,вышло.Он же не стал вдаваться в подробности отравления мною Дика,а когда узнал о перстенях,то сразу предложил дождаться,когда они будут готовы,забрать их,а тело Дика ночью где-нибудь закопать,благо,что его никто никогда не хватился бы.После чего… --Это наглая ложь!—вдруг с некоторым запозданием истерично выкрикнул из своего угла трусливый дядя Норы.---Я не говорил тебе всего этого! --Говорил!—упрямо подтвердила Нора,не меняя положения своего тела на стуле и даже не повела в его сторону своей восхитительной белокурой головкой. --Нет,не говорил!—тут ее трусливый дядя оставил свой угол и с угрожающим видом подскочил к ней.Его маленькие поросячьи глазки гневно горели,маленький безгубый и,вдобавок,беззубый ротик щедро брызгнул вонючей слюной.—Все это наглая ложь! Единственное,что я стал тебе говорить,как только приехал к тебе,это немедленно позвонить в полицию и во всем ей признаться,рассказать,как все было, ничего от нее не утаивая.Иначе,мол,все это для тебя может плохо кончиться.А ты упрямо,как помешанная,принялась твердить,что никому не отдашь такой огромный куш,который тебе за всю свою жизнь не заработать.И все такое. --А что же ты в таком случае сам не позвонил в полицию?—криво усмехнулась Нора. --А каким образом я мог это сделать,--едва не захлебнулся от охватившего его сильного возмущения ее трусливый дядя,--если ты ни на минуту не спускала с меня глаз?! А ты в случае чего была способна и меня,своего родного дядю,прикончить,как прикончила Фантомаса! --Даже когда ты один ездил в аэропорт покупать для себя авиабилет в Лос-Анджелес,посчитав,что нам здесь нельзя оставаться? Тут трусливый дядя Норы вдруг обмяк,затравленно заморгал своим маленькими поросячьими глазками—и вдруг со всего маху грохнулся на пол,лицом вниз. --Сука!—в сильной истерике завопил он на весь дом,принявшись что есть силы молотить кулаками по полу.—Сдала! Своего родного дядю сдала! И это вместо того,чтобы всеми силами постараться выгородить хотя бы меня,раз сама загремела по полной! А ты! Гадина! С собой потянула! Меня! В тюрягу! Пришлось Джеймсу строго прикрикнуть на него,чтобы он замолчал.Тот тут же подчинился ему,перестав вопить и молотить кулаками по полу,тяжело поднялся на ноги и,поскуливая,словно побитый пес,нехотя вернулся в свой угол.После чего Джеймс снова перевел свой взгляд на Нору,тем самым приказывая ей продолжить свой рассказ. И она его продолжила. --А днем,ближе к обеду,когда Себастьян только-только вернулся из аэропорта с билетом для себя в Лос-Анджелес,заявился какой-то тип.Он нам представился инспектором по пожарной безопасности и будто бы должен был осмотреть наш дом на предмет наличия у него этой самой пожарной безопасности.И я,как вы понимаете, просто была вынуждена разрешить ему это сделать.Он все как-то странно осмотрел, разумеется,кроме той комнаты,в которую мы с Себастьяном к тому времени перетащили труп Дика и в которой он до сих пор находится.Мое не совсем внятное объяснение,что я потеряла от нее ключ,из-за чего не могу ее ему открыть,его, тем не менее,вполне удовлетворило,и он не стал настаивать на том,чтобы попытаться открыть ее как-то иначе.Одним словом,вел он себя как-то уж очень странно, больше, по-моему,разглядывая меня,чем осматривая дом.И когда он ушел,мы с Себастьяном решили,что это не иначе был переодетый ле…то есть,простите,полицейский,а потому жди теперь визита его многочисленных сослуживцев; что дом,если он ими еще не окружен,то наверняка уже находится под их пристальным наблюдением,из-за чего у нас с ним нет никаких шансов незаметно скрыться от них.Не выдержав, Себастьян принялся в открытую поскуливать,что связался со мною.Я тоже не находила себе места,с минуты на минуту ожидая штурма дома ле…полицейскими. Но время шло,а его все не было.И мы с ним понемногу успокоились,решив,что ошиблись в своих предположениях и что приходивший под видом инспектора по пожарной безопасности тип был им на самом деле.А примерно в половине четвертого дня—за полтора часа до того,как перстени должны были быть готовы и нам с Диком,будь он жив,предстояло бы отправиться за ними к ювелиру Боратиусу, неожиданно зазвонил телефон.Теряясь в догадках,кто это может быть,я сняла трубку.Судя по голосу,звонил молодой парень.Вежливо поздоровавшись со мною и попросив прощение за доставляемое им беспокойство,он попросил к телефону Дика, то есть мистера Вэнка.Я ему сказала,что в данный момент его нет дома.Тогда он представился помощником ювелира Боратиуса и назвал мне свою фамилию,да только я ее от сильного волнения тут же позабыла,после чего извиняющимся голосом попросил меня передать мистеру Вэнку,что заказанные им перстени к назначенному часу,то есть к пяти часам вечера,к их глубокому сожалению,еще не будут готовы.Возникли,мол,непредвиденные обстоятельства.Попросил меня передать мистеру Вэнку,чтобы он на этот счет не беспокоился,клятвенно заверив, что в течение оставшегося дня заказ будет ими обязательно выполнен.И как только это произойдет,он будет мистеру Вэнку немедленно доставлен их силами.После того,как звонивший вежливо попрощался со мною.напоследок еще раз извинившись за доставленное беспокойство,и трубка была мною положена на телефон,мы с Себастьяном,подумав,пришли к выводу,что так,пожалуй,будет даже лучше.Ведь Дик мертв,а основной заказчик перстеней—он.Так что еще неизвестно,отдали бы их мне, отправься я за ними одна,без него.Да и пребывала я в тот момент в таком сильном стрессовом состоянии,что уж точно могла вызвать сильные подозрения у ювелира Боратиуса и у его людей относительно того,что здесь что-то не так.А так отсутствие Дика можно было бы объяснить какой-нибудь уважительной причиной.В самом деле, могли же у него оказаться какие-нибудь неотложные дела в момент доставки нам нашего заказа. В итоге,мы прождали перстеней до самого вашего звонка в дверь.А когда вы сказали,что вы из полиции,у Себастьяна,видать,окончательно сдали нервы и он решил,что тот тип из пожарной безопасности все же был переодетым ле… полицейским.А раз так,то вам уже все известно и бежать бесполезно,так как дом наверняка уже окружен вами.Ну и поднял шум,таким образом раскрыв вам наши карты,--тут Нора презрительно скривилась.—А вы оказались один.Выходит,вы пришли к нам совсем по другому поводу?А мы-то---сначала Себастьян,а затем и я—не сдержались,сами себя выдали.Ну да я его не виню.Будь мы с ним поискушеннее в таких делах,то,возможно,ничего бы этого не произошло.Да только мы с ним не такие.Да и не жизнь это была бы,даже если нам и удалось бы благополучно сбежать с перстенями,выгодно их продать,а вырученные деньги выгодно вложить в какое-нибудь дело.Когда пришлось бы жить в постоянном страхе,что вот сейчас откроется дверь,войдет ле…полицейский и арестует меня,--Нора медленно,но твердо покачала своей восхитительной белокурой головкой.---Нет,такая жизнь уж точно была бы не для меня.Так что,может быть,оно и к лучшему, что все так произошло? А?—тут она улыбнулась.Вот только улыбка у нее вышла какой-то уж нестерпимо вымученной,словно ее сейчас заставляли улыбаться под дулом автомата,который в любом случае должен был бы ее после этого изрешетить,и ей это было хорошо известно.—Вот выговорилась,и сразу стало легче.А Дика я не убивала.Он сам себя убил.Я думаю,что суд это учтет. Джеймс окинул комнату задумчивым взглядом. --Значит,перстени вам так и не доставили?—подытожил он. --Нет,не доставили!—отрицательно качнула своей восхитительной белокурой головкой Нора. Джеймс поднялся со стула. --Откройте комнату,в которой находится Фантомас!—ему захотелось удостовериться в том,что это,действительно,он,а не кто-то другой. Нора встала.И как была обнаженная,по-прежнему не обращая на это ровно никакого внимания,прошла в соседнюю комнату и щелкнула там выключателем. Джеймс проследовал за ней. Комната оказалась кухней,маленькой,но хорошо обставленной.Норы в ней уже не было.На противоположном дверном проеме,в котором,судя по всему,она успела скрыться,вместо двери висели плотные синие шторы,из чего Джеймс сделал вывод,что за ними находится столовая,в которой,по словам Норы,произошло ее нечаянное—неумышленное—отравление Дика-Фантомаса. Он принюхался:действительно,до сих пор пахнет жженной тряпкой.Поискал взглядом мусорное ведро.Оно стояло в левом дальнем углу,возле умывальника,и из него торчал сильно обгоревший край тряпки,на вид—еще довольно влажный. Значит,удовлетворенно отметил про себя Джеймс,по крайней мере, относительно горелой тряпки Нора ему точно не солгала,если принять во внимание, что полицию они не ждали,когда Нора могла нарочно подпалить тряпку,этот важный факт в ее рассказе о том,что Фантомас хотел ее отравить,а она с помощью этой тряпки перехитрила его,думая,что он насыпал в ее чашку с кофе соль.И это в то время,когда на самом деле она отравила его сознательно,чтобы завладеть перстенями.Только вот вряд ли Боратиус отдал бы их ей без Фантомаса.Да и полицию они ждали.Правда,уже после того,как их посетил некий тип,назвавшийся им инспектором по пожарной безопасности. Надо будет по приметам найти его и выяснить,является ли он им на самом деле,уже машинально подумал Джеймс.Но тут же спохватился:впрочем,чего это он!Это же не их территория,не их участка.Да и дело тут совсем другое.Особенно если окажется,что Фантомас,действительно,мертв со вчерашнего утра.Впрочем,если Нора говорит,что Фантомас мертв со вчерашнего утра,то нет сомнений,что так оно и есть.Все-таки соври она на этот счет,эксперты легко уличат ее во лжи.И она должна это понимать.Но тогда что,Макхаузена пытался ограбить—или даже ограбил—вовсе не Фантомас?Что Макхаузен ошибся,приняв за него кого-то другого? Но кого в таком случае? Похожего на Фантомаса мужчину? Да,судя по всему,его.Значит,теперь предстоит искать похожего на Фантомаса мужчину. --Я ее открыла!—раздался у него за спиной голос Норы. Джеймс обернулся. Была она по-прежнему полностью обнаженной,и Джеймс невольно поймал себя на мысли,что всякий раз,глядя на нее,любуется ее стройной,красиво сложенной фигуркой.Он смутился:не хватает еще,чтобы она это заметила! Если, конечно,уже не заметила.Уж пусть лучше думает,что он—бесчувственный сухарь, чем похотливый самец,решил Джеймс,в душе всегда предпочитая,чтобы о его слабостях знало как можно меньше людей.Даже если его встреча с ними была бы первой и последней в их судьбах. Хотя,впрочем,можно ли отнести к человеческим слабостям искреннее восхищение молодым красивым женским телом,таким вот,как у нее! --Оденьтесь! Вам,наверное,холодно,--как можно безразличным тоном и как бы мимоходом,стараясь на нее больше не смотреть,сказал он ей,хотя должен был признать,что на самом деле в доме не так уж и холодно.Даже если скинуть с себя всю одежду,вот как она ее скинула.Тем не менее краем глаза он увидел,как Нора тут же послушно развернулась и быстро направилась в комнату,где находился ее халатик. Вскоре она вернулась,на этот раз в халатике,застегнутом на все пуговицы, кроме одной,средней,которую она оторвала,когда снимала его. Тут Джеймс вспомнил про ее трусливого дядю,который,оставшись без присмотра,вполне может сбежать.Все-таки,как ни крути,а тюрьмы ему также не избежать,если полностью подтвердится все рассказанное Норой относительно того,какую позицию он занял во всем этом деле после того,как приехал к ней, вызванный ее звонком. --Эй,как вас там?—крикнул он ему в открытую дверь кухни,не желая называть его по имени,хотя отлично его помнил.—Идите сюда! Уже вскоре тот появился в дверях кухни и с опаской подошел к Джеймсу. --Вот так,пожалуй,будет лучше! Ну так где у вас тут лежит Фантомас? Показывайте!—велел он ему и Норе. Не сговариваясь,они молча развернулись и направились к противоположному дверному проему с плотными синими шторами вместо двери,прошли сквозь него:сначала—Нора,за ней—ее трусливый дядя.Джеймс последовал за ними. За шторами,в самом деле,находилась столовая.Миновав ее через другой дверной проем напротив,но уже с дверью,они оказались в узком длинном,ярко освещенном коридоре,на другом конце которого имелся еще один дверной проем с дверью,настежь открытой. Подойдя к нему,Нора и ее трусливый дядя остановились. --Вот здесь он лежит! В спальне!—Нора рукой указала на дверной проем. Джеймс заглянул в него. Комната за ним,действительно,оказалась спальней:слева,в полумраке, царившем в ней благодаря шедшему из коридора в дверной проем свету,у стены, отчетливо просматривалась деревянная спинка кровати. --Свет в ней имеется?—спросил Джеймс. Нора,шагнув в спальню,щелкнула выключателем.Под потолком вспыхнула лампочка,и Джеймс увидел лежащего возле кровати,на полу,на спине,ногами к двери,полуотвернув лицо вправо от себя,к кровати,молодого мужчину.На их появление он никак не отреагировал.Его руки,крупные и черные от волос,были вытянуты вдоль туловища.Казалось,он крепко спал после тяжелого трудового дня, сильно намаявшись. Джеймс подошел к нему поближе.Одного брошенного на его лицо взгляда ему оказалось достаточно,чтобы убедиться в том,что это,действительно,Фантомас—он хорошо помнил составленный на основе показаний ограбленных им людей его фоторобот,как теперь смог убедиться,очень на него похожий. Джеймс наклонился над ним и потрогал его левую руку.Она была холодной. Более того,уже начала коченеть,что указывало на то,что умер он давно.По крайней мере,на момент нападения на Макхаузена некоего преступника он,несомненно,был уже мертв. Значит,это был не он,а некто,очень на него похожий,на этот раз окончательно подытожил Джеймс.Ну а раз так,то делать ему здесь больше нечего. --Оставайтесь тут!—велел он Норе и ее трусливому дяде,а сам отправился на поиски телефона,чтобы сдать их своим коллегам,в ведении которых находится данная улица.И пусть они сами с ними разбираются. Что он и сделал,найдя телефон в одной из комнат дома,позвонив по нему в полицию и дождавшись ее приезда.После чего отправился домой отдыхать,резонно посчитав,что ничего с делами не станется,если их отложить до утра. Шел четвертый час ночи,когда Джеймс добрался до своей квартиры.