> Егор Ошурков:
Шрам на лице города
Дорога обратно в трущобы Нижнего города казалась длиннее. Спидстер Кассиана катился по мокрому асфальту, будто нехотя, сопротивляясь возвращению в то место, где пахло смертью и отчаянием. Он снова был в своей клетке — металлической, пахнущей бензином и старым страхом.
«Почему ты вообще это делаешь, Кассиан?» — этот вопрос, заданный никому, повис в душной кабине.
Не ради денег. Гонорар за это дело уже давно превратился в пепел, прогоревший в моторе его совести. Не ради справедливости. Это слово в Хейвен-Сити вызывало лишь горькую усмешку. Справедливость — это то, что диктует сильнейший. Сегодня это была Моргана. Завтра, возможно, Маэстро. И ему было все равно, чью правду навязывают толпе.
Он свернул в знакомый переулок, и несколько детенышей-гоблинов, игравших в сточной канаве, резко замерли. Один, похожий на старшего, неуверенно поднял руку в подобии салюта. Глаза широкие, полные не детского восторга, а суеверного страха. Они знали. Дети здесь всегда все чувствуют. Они знали, что он — тот, кто приходит после. После криков, после выстрелов, после тишины. Не спаситель. Санитар.
Он проигнорировал их, заглушил двигатель и вышел из машины. Его спину пронзила знакомая боль — старая рана, напоминание о том, что его тело тоже стало частью городского пейзажа, таким же изношенным и поврежденным.
«Ты хочешь увидеть виноватого», — эхом отозвался в голове голос Маэстро.
Нет. Он искал… причину. Зазор. Трещину в безупречном фасаде реальности, которую построила Моргана. Ту самую трещину, из которой и просочилась смерть Эхо. Он стал детективом не чтобы кого-то спасать. А чтобы находить эти трещины. Чтобы доказать себе, что система, которой он когда-то служил, вся состоит из дыр и лжи. Что его падение не было уникальным. Это была норма. Единственная истина этого места.
Лестница в дом Эхо была еще более зловонной. На площадке второго этажа старуха-тролль в лохмотьях выливала ведро помоев в общую раковину. Увидев его, она фыркнула и что-то буркнула себе под нос, отводя взгляд. Не страх. Брезгливость. Он был призраком из другого мира, мира насилия и власти, который приходил в их нищету только тогда, когда уже кто-то умер. Он приносил с собой беду.
Дверь в комнату Эхо была запечатана желтой лентой — постановление Корпоративной Стражи. Декоративный жест. Он без усилий сорвал ее.
Комната была такой же, как и он ее оставил. Холодной, пустой. Липкий сладковатый запах все еще висел в воздухе, смешавшись с запахом плесени и пыли. На полу оставался лишь бледный силуэт, где лежало тело — единственный след, который оно оставило в этом мире.
> Егор Ошурков:
Кассиан подошел к тому месту у стены, где она сидела. Он прикоснулся пальцами к штукатурке. Холодно. Ничего. Ни всплесков Глимма, ни отголосков ужаса. Просто стена. Город уже поглотил ее, как поглощал все. Сначала он отнимал у тебя силу, потом достоинство, потом жизнь. А затем стирал и саму память о тебе, замазывая твое существование грязью и забвением.
«Мы все виноваты», — нашептывало эхо.*
Он закрыл глаза, пытаясь представить ее. Не кристаллизованную статую, а живую. Девушку, которая слушала шум труб и верила, что может найти в этом хаосе что-то важное. Что-то, что стоит того, чтобы рискнуть.
Почему она не испугалась? Почему не убежала? Что за сила двигала ею? Вера? Глупость? Или то самое проклятие всех Арканий — неспособность принять свою участь тихой жертвы?
Он открыл глаза. В углу комнаты, под сломанным стулом, валялся смятый листок бумаги. Не цифровой чип, не голопластика. Бумага. Анахронизм.
Он поднял его. Это была детская карта Хейвен-Сити, вырванная из какого-то старого путеводителя. Но на нее были нанесены другие marks. Не официальные названия районов, а странные, поэтичные обозначения, сделанные от руки: «Шепот Падающих Звезд», «Мост Воспоминаний», «Сердце Бури».
И одно место было обведено кружком — старый заброшенный энергопортал на окраине Нижнего города, тот самый, что когда-то считался эпицентром Разрыва. Рядом было выведено дрожащим почерком: «Здесь поет тишина».
Кассиан сжал карту в кулаке. Это было ничего. Бред сумасшедшей. Призрачная надежда.
Но это было ее ничего. Ее бред. Ее надежда.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. На улице его ждала маленькая девочка-лис с большими ушами. Она смотрела на него не с страхом, а с любопытством.
— Ты нашел плохого человека? — прошептала она.
— Нет, — хрипло ответил Кассиан.
— А ты его найдешь?
Он посмотрел на нее, на ее худые плечики и слишком взрослые глаза.
— Я попытаюсь.
Она кивнула, вполне удовлетворенно, и убежала.
Он сел в спидстер, положил смятую карту на панель управления. Это был крючок. Приманка. Ловушка. Возможно, все вместе.
Он завел двигатель. Рев мотора прорвал давящую тишину трущоб.
Он стал детективом не для того, чтобы находить виноватых. И не для того, чтобы чинить систему.
Он стал детективом, чтобы находить таких же, как он. Заблудившихся. Искалеченных. Отравленных правдой. И давать им то, чего у него никогда не было — шанс узнать, за что они умерли.
Даже если это знание ничего не изменит. Даже если это будет последнее, что они узнают.